Дарья Гущина – Ведьмин дар (страница 21)
– Когда? – Илья уже поднимался по лестнице.
– Часика через два-три. Соберусь, кое-что доделаю… Да всё равно ж в одном доме обитаем. Постучусь. А остальное обсудим по дороге.
Он обернулся, кивнул и энергично зашагал наверх. Я пролетела мимо него и через минуту уже крадучись заходила в дом. Пока мы беседовали о насущном, стемнело, и Ужка отправилась спать. На плите в чугунке ждала тёплая картошка с грибами, а на столе стояли две литровые банки с запиской: «По глотку три раза в день. Обезболивает, лечит и привыкания не вызывает. Время рассчитай сама. Удачи. Возвращайся».
Я достала «пейджер», снова убедилась в отсутствии сообщений от начальства и, вытянув из-под блокнотной пружинки огрызок карандаша, написала под Ужкиным пояснением: «Спасибо. Нужны «сонные царства». Как можно больше. Береги себя и девочек». Прихватила банки и отправилась в свою комнату. Перелить зелье в подходящие флаконы, прихватить кое-что из давних заначек, перебрать амулеты и подумать, не добавить ли Ужке работы…
На кухне зашуршал оголодавший Илья. Да, поесть на дорожку – и…
– Эфа?..
В дверном проёме маленьким привидением возникла Руся. Длинная белая футболка, растрёпанные косички, ни следа сна. Невидящие глаза – два огромных темных пятна на напряжённом личике.
– Наставница говорит, всё правильно. Лови бабочек, – произнесла она медленно. – И ищи реликвии в гробницах. И жди её. Придёт и поможет. Она не сердится. Ворчит, что зря отдала «уголь», но ведь дар навсегда в тебе. И она тоже всегда рядом, тенью тени.
Значит, «бабочки»… А реликвии и гробницы стародавних – да, приманка получше моей дурной персоны. И пусть их не могут найти уже сотни лет. Я, ясно дело, тоже не найду. Но вот изобразить поиски в состоянии. Я всё отступничество что-то изображаю – иную личность, иное дело. Пока успешно.
Руся тряхнула головой, избавляясь от наваждения, взлетела и попросила:
– Можно?..
Я села на постель и протянула к ней руки:
– Конечно.
Девочка привычно «сбросилась» и обняла меня:
– Ты же ещё не уходишь, нет? А расскажи сказку.
– Какую? – мягко спросила я, перебирая растрёпанные косички.
– Про светящие окошки, по которым люди разговаривают, – решила Руся, – и про дороги под землей. И большие летучие шары в небе. И…
…ладно, дар, а давай сейчас, когда всё так удачно складывается, мы вместе сделаем одно крайне нужное дело… Такое, чтобы наши детки не просили сказок о чудесах человеческой техники, а постигали их наравне с чудесами стародавних. А раз уж ты, дружище, до сих пор во мне – соберись, тряпка. Нутром чую, мы на верном пути. Да, медленно шли – с остановками, передышками, робкими надеждами на чудо. И добрались. Остался последний, самый сложный перевал.
– Ну, Русь, слушай…
Часть 2: Наследие стародавних
Глава 1
Илья подбросил меня до ближайшего «ракушечно»-гаражного пятачка, за которым начинался городской спальный микрорайон. И, когда мы остановились, я снова спросила:
– Уверен, что хочешь влезть в дело безымянных?
– Эф, я начинаю подозревать, что о самом интересном ты умалчиваешь, – лениво отозвался он, – и категорически не хочешь, чтобы я в этом участвовал. Осторожнее. Не то реально заинтересуюсь, и не только той стороной, которая связана с подставой заклинателей. И так влезу, что ввек не отвяжешься. Не интригуй.
Я промолчала, расстегивая внешний карман рюкзака и выгребая оттуда амулеты. Приятель скорчил недовольную рожицу – он презирал «побрякушки».
– Знаю-знаю, – проворчала я, – не любишь, не хочешь и не умеешь. Но законов «а вдруг?» и «мало ли» ещё никто не отменял. Молчи и слушай. Это, – я показала простую медную цепочку, – личина. Меняется через час и при смене облика стирает энергетические следы. Запас – около сотни личин. Если при использовании будешь за рулём, то машина поменяется вместе с госномером. Сейчас, кстати, из-за меня ты едешь на дряхлой «ниве», поэтому я и попросила остановиться где-нибудь в безлюдье, чтобы смену личины не засветить. Рекомендую использовать артефакт и, прежде чем являться с мумиями к начальству, потолкаться там, где заклинатели собираются посудачить – столовка, кафешка, курилка. И послушать, не говорят ли о тебе опасного. Бери, говорю. Если влипнешь, я тебя из наблюдательских изоляторов выцарапать не смогу, а твоей конторе авторитета не хватит, чтобы защитить.
Илья послушно взял артефакт.
– Это, – я показала обычное кольцо-полоску, – огненный след. Будешь драпать – ломай и бросай за спину. Ломается легко, горит минут десять чётко по траектории побега. Чего ухмыляешься? Я же говорю, «авдруга» ещё никто не отменял.
Таким образом в его карманы перекочевало десять амулетов разной степени полезности, а в бардачок – несколько флаконов с зельями и очередным напутствующим «нефиг фыркать, мало ли».
– Ещё спасибо скажешь. И не забудь про «пейджер», – напомнила я напоследок, открывая дверь. – Держи его под рукой. Закончишь с мумиями и расспросами – дай знать. Я тебя найду. С даром, Илюх.
– Удачи, – кивнул он.
Выбравшись из машины, я проследила за шустрым отъездом приятеля, поправила рюкзак и в личине девицы неопределённого возраста – серой мышки побрела к ближайшей остановке общественного транспорта. Трость, хотя я чувствовала себя без неё неуверенно, пришлось припрятать, иначе бы она и в личине проявилась очередным костылём. Разбуженная «ящерка» свернулась тугим браслетом от запястья до плеча и бдела под рукавом расстёгнутой куртки – личинного серого плащика.
Через полчаса, пройдя длинными предосенними подворотнями и спустив в одной на разведку своих «змеек», я села на ближайшую маршрутку до центра города. За окном потянулись бесконечные дома – сталинки, хрущевки, бывшие советские общаги, новостройки; бесконечно бегущие люди – с пакетами, сумками, колясками или телефонами; бесконечно спешащий транспорт – машины, маршрутки, автобусы, троллейбусы. Я отстранённо смотрела в окно на суетливый город и думала. Как начальство, мать их, допустило собственное тотальное исчезновение? Сильные отступницы, опытные ведьмы, умные женщины, три человека с нечистью на подхвате – и исчезли как один.
Выйдя в центре, я огляделась, заприметила скромную столовку и зашла – за кофе и в туалет. А из туалета вышла всё та же мышь с пучком жидких волос на голове, но выше ростом и помладше, в сером свитере и серых джинсах. Разницы, как и предполагалась, никто не заметил, следы потёрты… Я, старая перестраховщица, в городе – вотчине неуловимых безымянных – работать предпочитала только так.
Присев с кофе за стол, я достала «пейджер», открыла чистую страницу и написала «Я вернулась». А ответом через минуту: «Работаем». Ну, хоть высшее руководство не дремлет и не прокололось… Помедлив, я осторожно спросила о пропавших и получила короткий ответ: «Исчезли. Следов нет. Точка пуста. Проверили. Дальше сама. Всё знаешь».
Я уставилась на стол. Вынужденные отступницы, как называли себя те, кто сбежал от законов наблюдателей не за властью над миром и вечной жизнью, а за жизнью вообще, за десять лет спокойствия набрались наглости и расползлись по городу несколькими отделами под единым руководством свыше, из которого я знала только одну ведьму. И мой отдел исчез, зуб даю, или за день до мумии, или вместе с ней. И я всё-таки проверю. Ведьмы ищут хорошо, а нечисть – ещё лучше.
Допив кофе, я вышла на солнечную улицу. Инстинкт старой перестраховщицы намекал, что хорошо бы сначала к Гюрзе за нечистью заскочить, а уж потом – по всем подозрительным местам, но к тому времени следов, если они сохранились, может не остаться вообще. Почти сутки – дорога до Гюрзы, три часа сплетен – и три минуты просьбы, тайник – если хранительница впустит, путь обратно… Рискну по старой памяти. И тренированная годами вещего видения интуиция требует: проверь. Сей-час.
На остановке я села в троллейбус и поехала на противоположный конец города, где в спальном районе, замаскированный под парикмахерскую, недавно обретался «филиал» отступниц. Помогающий девочкам с даром, скрывающий запрещённую, но адекватную нечисть вроде Анатоля Михайловича, собирающий новости, слухи и сплетни, снабжающий выходящих «в мир» деньгами и передающий с возвращающимися в приют ведьмами одежду и прочее. Недавно… Как же их раскрыли-то? Или – давно знали и ждали подходящего момента?..
Полупустой троллейбус полз медленно и печально, как моя жизнь у наблюдателей. Я стояла на задней площадке у горизонтального поручня, смотрела в окно и думала, гадала, предполагала. Вырабатывала план действий. «Ящерка», чувствуя моё настроение, озабоченно ёрзала и тихо пыхтела. Ей, наполненной смешанной силой пяти «углей», очень хотелось подраться. И я бы, кстати, тоже размялась. Но не средь бела дня и в городе, полном беззащитных людей.
Когда мы добрались до нужной остановки, я вся извелась и выстроила детальный план действий. Выйдя из троллейбуса, я спряталась за остановочным павильоном, убедилась в отсутствии лишних глаз и сменила личину на невидимость. И лишь после этого, опершись о трость, наклонилась, подбирая своих «змеек»-разведчиц. Тщательно ощупала каждую, вбирая информацию, и нахмурилась. Помещение полностью пустое и опечатанное, никаких следов нападения, ни одной живой души… А не верю.