Дарья Гущина – Ведьмин дар (страница 22)

Спрятав использованных «змеек» в карман рюкзака, я срезала новую и отправила её на железнодорожный вокзал за другой информацией – о расписании поездов, цене билетов и наличии свободных мест. И после этого неспешно отправилась к парикмахерской. Ладно, ведьмы – нас взять сложно, но можно, а вот нечисть… Лет двадцать назад из хранилища Гюрзы сбежала одна запрещённая особь, и с тех пор она находилась под нашим надзором. И в последние годы жила в парикмахерской, занимаясь уборкой. Она должна была уцелеть и спрятаться.

Ковыляя в нужном направлении и проклиная бесконечные ограды вокруг каждой «свечки», а заодно и бесконечные машины, забивающие каждый свободный участок земли, я зорко посматривала по сторонам. Люди занимались своими тихими человеческими делами, шныряющее беспризорное зверьё – своими, бесконечные голуби – своими. Ну и я, собственно…

Парикмахерская находилась на первом этаже панельной многоэтажки. Опасных заклятий «змейка» не ощутила, и я, сломав кольцо и воздухом просочившись меж прутьев ограды, пересекла двор и поднялась по ступенькам на крыльцо. Окна и двери наглухо закрыты жалюзи, коврик исчез, пустая урна свёрнута набок. Проведя ладонью по рукаву и вытянув из трости пространственно-временное заклятье, я движением руки убрала жалюзи, шагнула в помещение и быстро вернула «опечатку» на место, погружая помещение в сумрак.

– Давай, подруга, – я погладила трость, и змея шевельнулась, раздувая клобук, – ищи.

Змея резво ушуршала в темноту, а я сняла нужную сережку-гвоздик, подбросила в воздух, прошептав наговор, и бывшую парикмахерскую озарил зеленоватый шар света. Действительно, совершенно пуста, даже плакаты с моделями содрали, даже дверь в туалет выломали, даже унитаз и раковину расколотили…

Достав из кармана куртки салфетку, я растёрла ее между ладоней, выждала с минуту и, когда прилипшие бумажные катышки начали покалывать кожу, медленно обошла помещение, прощупывая руками каждый доступный сантиметр стены, каждую изгвазданную плитку пола.

– Тося! – звала шёпотом. – Выходи. Это я, Эфа. Ты должна меня помнить. Мы познакомились в приюте, в заповеднике. Тебя привела дочь Гюрзы, Ника. Помнишь? Тося! Ты так часто сбегала, что тебе разрешили остаться под подписку о неразмножении. Выходи, не бойся.

Я старалась говорить терпеливо, тихо и ласково, как с Русей. Это крошечное и безобидное существо, по сути, виновато лишь в том, что оно «мошка». Не имеет своего тела, не может его сформировать и занимает человеческое, оживляя и переделывая под себя подходящий труп, а после шустро плодится и способно доставить массу неприятностей. А в одиночном «экземпляре» совершенно безопасно. И очень трусливо.

– Тося! – снова позвала я.

На полу что-то зашуршало, запищало, и из щели меж плиток вырвался рой мелких мошек. Я отвела полу расстегнутой куртки, и рой юркнул в новое убежище, щекотно затаившись у меня под мышкой. А следом, свернув плитку, вынырнула змея. Сверкнула красно-охровыми глазами и зашипела.

– Вытаскивай, – велела я, поглаживая дрожащую «мошку».

Как и любое мелкое создание, она впадала в стресс всем своим крошечным существом, и в этом состоянии была способна только дико бояться. А стресс Тося пережила суровый. Вряд ли в ближайшее время получится поговорить. Вероятно, только у Гюрзы.

Змея выволокла из-под пола несколько обугленных кирпичей с ладонь размером. Даже не мумии, только прах… Ныряя во тьму, подруга вытаскивала кирпич за кирпичом, а я считала. Пять, семь, десять… Трое здесь – и одна всяко бывшее Тосино тело. Значит, одну ведьму взяли живой. И это очень плохо. У неё защиты палача нет.

Я осторожно сбросила с плеча рюкзак и попросила:

– Приготовь амулет, пожалуйста. Тот, с полосками. Тося, – позвала я, – соберись. Сейчас я достану домик, и тебе надо быстро в него перебраться. Соберись, говорю. Это одно движение. И ты будешь в безопасности.

Змея вытянулась стрункой, держа в зубах нужный артефакт, и «мошка», помедлив, неохотно покинула своё убежище, исчезнув в новом. Амулет мигнул, принимая «обитательницу», и я надела его на шею, ощущая лёгкую нервную вибрацию. Ничего, там полно силы, поест и успокоится.

А верная «ящерка», сдав амулет, уже складывала в рюкзак кирпичи – чётко в пропитанное пространственно-временной магией отделение, небольшой допкарман, невидимый, не оттягивающий тяжестью и «замораживающий» предметы в нужном времени. Я снова обошла помещение, ничего не обнаружила, но на всякий случай «сняла копию», сделав иллюзию. Может, Гюрза обнаружит что-нибудь специфическое, связанное с нечистью. Ей, работающей с нелюдями всю жизнь, многое виднее, чем нам.

Погасив шар, я покинула бывшую парикмахерскую в невидимости и под разговор разочарованной клиентки со «светящимся окном».

– Представляешь, закрылись… Так жалко… Да девочки хорошие были. Стригли качественно, а брали недорого. Да понятно, что можно, но к этим же привыкла…

Да, согласна, девочки хорошие были. Очень. И так жалко…

Вздохнув и зажав под мышкой трость, я пошла максимально быстро, чтобы успеть добраться до ближайшего подъезда. Невидимость на мне держалась плохо, конфликтуя с прикрывающей мою истинную внешность личиной Эфы – первой ученицы Удавки, – и я кожей ощущала, что она вот-вот сползёт и явит косички, макияж и прочие яркие приметы, ибо это последняя «работа» амулета. Он всегда начинался и кончался невидимостью, чтобы носитель успел подготовиться к личинам, но я решила рискнуть и экономно добить старый амулет.

Слежку я заметила, когда, завернувшись в новую невидимость нового же амулета, брела мимо «свечек», огибая бесконечные ограды, к остановке. Неприятно покалывающий взгляд в спину, липкое ощущение чужого прикосновения – и я с трудом заставила себя идти прежним темпом и придерживаться прежнего курса. Слишком быстро нашли, слишком… В прежние времена я опережала преследователей минимум на сутки, а сейчас прошло всего-то часа четыре.

«Ящерка» заелозила, цапнула за руку, предупреждая. Чую-чую, не волнуйся… И не двигайся, вдруг для этой заразы невидимость не преграда. Просто наблюдай обстановку и понемногу накладывай слоями защиту. Ото всего.

Свернув в ближайший двор, я на минуту избавилась от настырного взгляда, и этого времени мне хватило, чтобы достать «навигатор» и изучить диспозицию. Тащить «хвост» за город не хотелось, и вообще на вокзал пора – через три часа поезд. А значит… Нет, почему так быстро нашли?.. «Смешанка» – это смесь не только стихий, но и направлений силы, то бишь света и тьмы. И наблюдательские маяки на капли тьмы не реагируют, если света больше. И заклятья я использовала аккуратно, и личины… Как?.. Неужто угадали, куда я пойду из приюта, и тупо ждали на всякий случай?

Выбрав удачное для засады место, я отправилась в очередное петляние вдоль оград и парковок. А ведь Илюха предупреждал о капкане… Надо к нему прислушиваться, попеняла я себе, внук Удавки – не дурак, и оным никогда не был. Да, не хлебнул, как, мы, отступники – заклинателям на родословную фиолетово, у них каждый специалист на вес золота. И на наблюдателей с их сдвигами о «бывших отступников не бывает» тоже начхать. Дело своё парень знает, да и бабушка просветила. И со стороны своего флегматичного «шаманства» он всяко видит больше: в отличие от вечно бегущих нас, замечающих второпях лишь сиюминутную опасность, у него есть время посмотреть, вычленить необходимые детали, проанализировать их и сделать выводы. В общем, местами пригодится. Другие рефлексы – другие восприятие и понимание.

«Свечки» с оградами кончались, и потянулись удобные разновысотные многоэтажки. Завернув в подъезд второго дома, я сменила невидимость на личину, снова проверила «навигатор» и глотнула зелья, наконец начав вместо известного палача поминать добрую подругу. Ужка боялась мира и, в отличие от авантюрной меня, блюла оседлую жизнь, обожая собирательство, травки и зелья. И спасибо ей за это обезболивающее огромное.

Отмерив по внутренним часам минут двадцать, я снова вышла на улицу и медленно, прогуливаясь, отправилась до ближайшего магазина. Оный находился на первом этаже очередной многоэтажки, а напротив – удобнейшее место встречи: наглухо закрытая заборами стройка. И я ничего не смыслю в наблюдателях, если мой фанат не окажется за бетонным забором раньше меня. Оттуда, из пустующей новостройки, так удобно бить по жертве ментальной иглой…

В магазинчике, предварительно пересчитав скудную наличность, я прижимисто затарилась чаем, лапшой в поезд да мороженым и снова вздохнула по своей квартире, где осталась неплохая заначка. Наблюдатели ко мне не только студентов посылали, но и по «личным вопросам» бегали. А я наглая и бесплатно не работаю. Не прописано в контракте обслуживать всех и каждого, снабжая запрещенными амулетами, – или платите, или до свидания. Жаль, в рюкзачный кошелёк мало отложила…

Завершающим этапом стало мороженое. Игнорируя недовольный взгляд продавщицы, я развернула обертку и подошла к окну. «Ящерка» на моей руке шевельнулась и мягко царапнула кожу, отвечая на безмолвный вопрос: объект на месте. Отлично. Мороженое капнуло на рукав – и, как говорит Анюта, ой… Провести ладонью по рукаву, приподнимая его и касаясь браслета – и вобрать нужную для заклятья щепотку силы. И накрыть шатром стройку, от забора до забора, от маковки подъёмного крана до фундамента и на пять метров ниже, и чтоб ни одной щели не осталось.