Дарья Гущина – Сундучок мертвеца (страница 8)

Нет, сначала я выполню заказ силда Шутнара и поработаю на храм Небытия. Попутно перечитаю свой справочник для идей и обдумаю намеченные изобретения. Если всё сложится, то отцовские деньги я пожертвую храмам. Если нет... Посмотрим.

– Доброе утро, Маля, – старый ищеец заглянул на кухню и удивлённо хмыкнул: – Ничего себе!

– Это ещё не всё, – я открыла «ледяной» сундук с замороженными морскими гадами. – Доброго, силд. Вы разве не знали, что мой дом год точно без защиты и обитаем? А то и больше.

– Были предположения, но сам не проверял, – честно ответил силд Шутнар и бросил острый взгляд на сундук. – Ещё и поэтому, Маля, я настаивал на твоём скорейшем приезде. И скорейшем же осмотре дома. Мы не имеем права ходить по чужим домам без открытого дела. Ты же не успела убраться?

– Немного поправила обстановку, – я захлопнула крышку сундука. – Скормила своему питомцу несколько огоньков силы и разнесла их по первому этажу, убралась на веранде, добавила утепляющих наговоров, вскрыла отцовские тайники. И прогнала паутину – она затягивала весь первый этаж, кроме библиотечного коридора. А вот шторы, растения, насыщенный кем-то кристалл силы, наговоры в библиотечном коридоре и вода на своих местах. Зря вмешалась и вас не дождалась?

– Плох тот ищеец, который не умеет отделять одни следы от других, – силд Шутнар улыбнулся. – Спасибо за сведения. Осмотрюсь с твоего позволения.

– Я присутствия чужака не заметила, – сообщила на всякий случай. – Но мне кажется, дом обитаем.

– Дай мне полчаса, – попросил старый ищеец из коридора.

Пока он осматривался, я приспособила ближайший же большой свободный сундук под схрон. Уменьшила Горюшину добычу и своё имущество, уложила всё в сундук, накрыла защитными наговорами и на всякий случай воткнула в щель под крышкой тонкую иглу с наговором Небытия от чужих рук. Мама, переживая, что я останусь без защиты, в моменты просветления сотворила для меня много полезных вещиц.

А теперь... всё-таки Управа. Надо сейчас же обозначить своё присутствие, чтобы Управа не насчитала неустойку. И поскорее вступить в наследство – ибо родня. Не говоря уж об управских планах на мой дом. И готовиться, видимо, ночевать у порога. Но сейчас есть шанс застать Управу врасплох – вдруг им ещё не донесли, что я вернулась.

Но сначала – заглянуть в архив и почитать городские законы, вплоть до самых первых. Не может быть, чтобы управских нечем было прижать. Мама рассказывала, что в законах есть всё – и на все случаи жизни. И, кстати, в храме Бытия за столько-то лет, поди, нашли нужное – не одна же я такая умная.

Ношт, как же в мастерскую хочется, как же раздражают все эти законы, бумаги, долги и чужие хотелки...

С усилием задавив в себе острое желание бросить дела и закрыться в мастерской на всю ближайшую жизнь, я почистила от пыли плащ и ботинки, ушла в ванную и умылась. Смела пыль с зеркала и всмотрелась в своё отражение. Привлеку ли внимание? Однозначно. Ибо, в отличие от серых-серых местных, я смуглая, а мои волосы давно не светло-серые, а белые, выгоревшие на солнце.

Серые острова входили в Северную гряду, и здесь всегда не хватало тепла и солнца, зато туманов, холодов и облачности – через край. А Ремесленные острова, напротив, входили в Южную гряду – и солнца, и тепла там в избытке. Первые два года я нещадно сгорала, а потом и кожа привыкла, и зелье подходящее изобрелось.

Я быстро переплела косу и снова всмотрелась в отражение. Да, на вид – и тридцати не дашь. А вот глаза – серо-седые, старые-старые. Плохо вы, силд Шутнар, в людях понимаете. Плохо разницу между «было» и «стало» видите. Застят ваш взгляд образы прошлого. А я под них подстраиваться не буду, как и под местных маскироваться. Хочу сохранить память о солнце и тепле на коже. Здешние зимы довольно паскудные.

Вернувшись на кухню, я перебрала сумку – тёмно-серая и потёртая, но очень удобная ремесленная сумка, удлинённая, с десятками карманов и широким ремнём через плечо, вмещала ровно сто один предмет любой величины. Перед возвращением домой я заполнила её на треть, и всё нужное (или важное). Ещё много чего влезет.

– Вот что интересно, Маля, – силд Шутнар бесшумно возник в дверном проёме. – В доме нет никаких следов, кроме свежих ваших – твоих, питомца и Веснары на веранде. Даже старых следов твоих родителей и их учеников. Дом словно вымыли – даже тени следа не осталось. А шторы кто-то раздвинул и кристалл кто-то напитал, да? А самое интересное – стены наговоров в библиотечном коридоре. Они совершенно безликие.

– И это под силу только очень опытным старшим храмовым смотрителям, – я обернулась. – Мама рассказывала.

– Бытие, полагаю, – ищеец стряхнул с рукавов плаща пыль. – В храме Небытия до такого опыта сложно доработать и не сойти с ума. А кто дослужился, не будет от тебя прятаться. Либо же, Маля, ищейцы. Мы только такими, обезличенными, и пользуемся. Думается, Долган поручил кому-то присматривать за библиотекой, поэтому и снял защиту. Чтобы чужак мог беспрепятственно проникать в дом. Веснара передала что-нибудь для меня?

Я коротко рассказала. Услышав об отцовском смотрительстве, силд Шутнар помрачнел, а его небритые впалые щёки задёргались – как всегда, когда ищеец чуял след. Порывшись в кармане плаща, он достал свёрнутые трубкой листы.

– Пиши запрос, Маля, – листы легли на стол. – Это заготовки запросов – выбирай самый подробный, вписывай имена и даты. И готово. Долгана убили. Пиши. Прямо сейчас. И я начну работать.

Внутри что-то болезненно дрогнуло – хотя, да, казалось, меня ничем не пронять. Но слишком уж большая разница между «умер от переработки» и «убили».

Я села за стол, нашла среди заготовок нужный запрос, внимательно его прочитала и вспомнила остальные запросы – да, это действительно самый подробный. Вытянула из кармана сумки грифель, заполнила заготовку и расписалась. Бумага едва заметно затуманилась.

– В Управу одна не ходи, – хмуро посоветовал ищеец, сгребая со стола свёрнутые заготовки запросов. – Вообще постарайся не бродить по городу в одиночестве. А при острой необходимости и отсутствии свободных друзей-приятелей перемещайся «мостами», ходи в светлое время и там, где много людей. Ты девушка умная и всё понимаешь, да? Собираешься в Управу? Или сначала в храм Бытия? Проводить?

Я подавленно кивнула. Как всё-таки убийство отца отразится на мне?..

Глава 3

На коротких уличных витках находилось четыре «мостовых» перехода – на севере, юге, западе, востоке; на длинных, ближе к берегу, их было восемь-десять. До тридцатого витка улицы считались короткими, и мы с силдом Шутнаром в молчании шли до южного перехода минут пятнадцать. По притихшей улице с одинаковыми, развёрнутыми «лицом» друг к другу домами, тусклой и серой-серой, но я не могла на неё насмотреться. Пройдёт время, и я – после ярких и солнечных Ремесленных островов – наверняка устану от однотипности и серости, но сейчас они согревали душу. Я соскучилась по родным местам.

Наконец впереди показалась арка – каменная, почти чёрная, изрезанная знаками, тонкая и воздушная. Она начиналась от фонарных столбов, поднималась выше домов и, как радуга, нависала над дорогой. Я достала из кармана амулет-монетку.

– Глупый вопрос, но я задам, – силд Шутнар посмотрел на меня с любопытством. – Помнишь, как пользоваться?

– Ремесленник ничего не забывает из того, что связано с собственно ремеслом, – я остановилась у арки. – А первые «мостовые» переходы, между прочим, изобрела и сотворила моя прапрабабка.

– Гениальнейшая женщина, – почтительно склонил голову старый ищеец. – Светлая память.

А я только лет пять назад смирилась, что сильно отстаю в гениальности и от неё, и от отца. Хотя иногда хотелось доказать себе, что нет. И, выпрыгивая из штанов, на последнем издыхании изобрести что-нибудь невероятно выдающееся. Но, к счастью, чувства самосохранения во мне с избытком – благодаря маме. Когда у тебя на руках больной и беспомощный человек, который больше никому не нужен, волей-неволей научишься беречь себя. Даже в ущерб себе.

Ну и прощальные мамины слова тоже помогали понять и принять очевидное.

– Маля, тебе сложнее, – заметила она. – Каждому поколению ремесленников будет сложнее изобрести выдающееся, потому что очень много полезного уже сделано до вас. Это как с исследованием мира – каждому поколению путешественников будет доставаться всё меньше и меньше неизведанных земель. Но если ему на роду написано найти, путешественник обязательно отыщет неисследованный закуток. И если тебе суждено, то ты придумаешь. Обязательно. Обстоятельства сложатся и не оставят выбора.

А пока просто оттачивай мастерство и зарабатывай на кусок хлеба. Скучно, низменно и примитивно.

Горюша, почуяв силу, вынырнул из свободного кармана моего плаща и принюхался к монете. Я показала ему амулет – обычный медяк – и строго сказала:

– Не трогать.

Змей понятливо пискнул и скрылся в кармане. Силд Шутнар проводил его внимательным взглядом, но смолчал. Я подняла голову, посмотрела на чёрный изгиб арки и шепнула нужный наговор. Фонари на столбах коротко полыхнули белым, и от арки вниз сползло облако – быстро, силд Шутнар едва успел поравняться со мной. Облако, сухое и тёплое, окутало нас с головы до ног и через мгновение расползлось, открывая Третий уличный виток.