Дарья Гущина – Сундучок мертвеца (страница 10)
Хотя вряд ли присутствие смотрителя поможет лучше законов. Если уж Управа силда Кремена не испугалась... Но с ним на меня точно не посмеют накладывать порчи вроде послушания или подчинения. Вот чего боялась силда Веснара – одной порчи хватит, чтобы я подписала, например, отказ от наследства, полагая, что по доброй воле действую и к Управе вопросов не имею. Или
Никто, правда, не знает, на что способно наше родовое Небытие и какие амулеты мне достались от мамы – среднего смотрителя храма Небытия... И пусть не знают. Мне полагалось вернуть амулеты в храм, но нет. Не отдам до последнего. Это тоже мой пропуск в мир мастеров. Раз не получается изобретать новое, я буду переделывать известное в узких кругах под то, что могут создавать простые ремесленники и использовать обычные люди. Ну и в остальном пригодится.
Когда я выскочила из архива, на ходу застёгивая плащ, и сбежала по лестнице, за мной вроде как случайно увязалась тонкая лёгкая фигурка в тёмно-коричневом плаще. Я улыбнулась, натянула до глаз капюшон, прячась от ветра, и отправилась в Управу пешком – до Первого витка идти немногим дольше, чем до ближайшего «моста». По каменной тропе мимо торца архива, мимо храма Небытия – и я на месте. Тень скользнула за мной.
Надеюсь, это посвящённый смотритель, а не простой помощник. Подозреваю, в Управе не только защищаться придётся, но и нападать – по последнему закону и в самом крайнем случае.
Неужели долги отца отказывались принимать из-за ответных услуг? Всё-таки? А отец мог скрыть это от смотрителей – вполне, если использовал запрещённые материалы без дозволения. И сбежал в итоге – не тянул обещанное и (или) попался на «запрещёнке». Но, да, меня это уже не касается. Я ничего не обещала, я ничего не знала, в чём могу поклясться, то есть после смерти отца, по всё тем же негласным законам, имею право расплатиться так, как указано в расписках, – деньгами.
Небольшая площадь, со всех сторон зажатая громоздкими трёхэтажными домами, темнела от многочисленных плащей – серых, коричневых. Люди перебегали от здания к зданию, громко и бесконечно хлопали двери, а приветствия и обсуждения рабочих вопросов сливались в тихий однообразный гул.
Я замерла в тени храма, невольно ухватившись за стену. Я совсем отвыкла от толпы, а мне надо именно туда – в самую гущу снующих людей... И не только сейчас. Потом тоже. Лавки, храмы, чайные, улицы – даже в зимние холода в Сергороде везде народ. И всегда его много. И много движения, голосов, чужих взглядов, цветных теней...
Горюша с тихим писком обвил моё запястье и явно использовал успокаивающий наговор – мне полегчало, внутренние узлы расслабились, внезапный страх перед толпой и паника отступили. Я давно работала по почте: письмо получила – заказ отправила. И в последний раз видела столько людей в одном месте... в начале этой весны, на традиционной ремесленной ярмарке.
А в главном здании Управы народу ещё больше...
Змей снова использовал успокоительное – то, что обычно унимало мой возбуждённый работой мозг. Мгновение темноты в глазах – и сердцебиение замедлилось, дыхание выровнялось, а мысли сосредоточились на одном-единственном деле: прорваться к нужному управцу и вступить в наследство. Всё остальное второстепенно.
Я натянула на глаза капюшон и отважно ринулась в толпу. Бдительно огибая подвижные серо-коричневые фигуры, я добежала до нужного здания, вслед за очередной серой фигурой поднялась по ступенькам, вошла в Управу и сразу же пристроилась в хвост небольшой очереди перед огромной гостевой книгой. Моя тень – смотритель Небытия – тоже проскользнул в коридор и затерялся в толпе.
Горюшка, перебирайся за пояс, сливайся с плащом и бди.
В коридоре было жарко и душно, но я не торопилась снимать капюшон. Конечно, как только мои имя-прозвище появятся в гостевой книге, управцы обо мне прознают и начнётся шорох. Но не это главное. Главное – чтобы запись появилась. Чтобы книга приняла меня как благонадёжного посетителя и сохранила мой запрос – когда именно я пришла, с каким делом и к кому хотела попасть.
Два часа наедине с законами оказались крайне полезными. Если загодя управский начальник впишет в книгу моё имя и снабдит его пометкой о неблагонадёжности (какой обычно обозначали, например, надоедливых городских сумасшедших, которым вечно что-то надо), то книга меня и не отметит, и не пропустит. И доказывай потом, что я пыталась вступить в наследство своевременно. И что, кстати, благонадёжная.
Ношт, как же я всё это ненавижу – все эти законы, лазейки, бумажки, пропущенные обеды...
Когда книга повисла передо мной, я слегка расслабилась и быстро заполнила таблицу. А вот когда в последнем столбце ничего сразу не появилось, снова занервничала. Или мне не повезло – и моего управца нет... Или мне ещё больше не повезло. Но я, считая про себя, старалась верить в лучшее – и на томительном счёте «двадцать три» дождалась. Именно его. Первое (главное) здание, второй этаж, второй коридор, пятый кабинет...
Я вложила грифель в книгу и, огибая очередные серо-коричневые плащи, помчалась на второй этаж. Даже если снова очередь – ношт с ней, вытерплю... Но очереди в нужный кабинет не было, как и сияющего знака «Занято» на двери. Я оставила на вешалке плащ и села на скамью ровно на пять минут – перевести дух, собраться с мыслями и приготовить все бумаги. В разных концах коридора ожидающие тоже вовсю шуршали бумагами и на меня внимания не обратили.
– Горюш, проверь кабинет, – шепнула я одними губами.
Змей невидимкой скользнул под дверь, и вскоре я получила чёткий образ: в небольшом кабинете судорожно перебирал какие-то справочники сутулый серо-сергородский парень и испуганно поглядывал то на дверь, то на небольшую гостевую книгу на столе. Открытую книгу. С моим именем.
Нет, парень, я не дам тебе ни единого шанса. Хватит Управе издеваться над моей семьёй.
Я предупредительно стукнула в дверь, вошла в кабинет и улыбнулась:
– Добрый вечер, силд. Малёна Дух, вступление в наследство.
– Я вас ещё не приглашал! – нервно огрызнулся парень, по-прежнему стоя у шкафа с парой справочников в руках.
– Время, – невозмутимо напомнила я и села на стул у рабочего стола. – Дело к закрытию. И за мной – никого. Вы разве не хотите освободиться пораньше?
Он злился на меня и оттого вёл себя неподобающе. Понимал это и злился ещё больше. Но деваться-то некуда. Парень кое-как запихнул справочники в шкаф и вернулся за стол.
– Документы все готовы? – спросил он неохотно и нервно.
Я протянула ему папку с бумагами и, пока парень быстро их листал, вытянула из сумки справочник с законами.
– Сложный случай, я такими не занимаюсь, – управец едва глянул на бумаги и тут же отложил папку. – Вы должны были вступить в наследство семь лет назад. Не вступаете в течение года – имущество дробится между всеми родственниками, которых сначала надо найти. Сейчас идите к ищейцам, потом записывайтесь к начальнику отдела.
Всё-таки успел подсказки подсмотреть... Но и я не зря навестила архив. Интересно, что Управа о смерти отца-то узнала, а вот к моему скорому появлению почему-то не подготовилась. Совсем.
Спасибо вам, силда Веснара, за своевременность...
– Пятая страница, – я вежливо улыбнулась. – Отчёт ищейца, силда Шутнара, о том, что о смерти отца я узнала три дня назад. Он подтверждает. В таком случае у меня есть седмица для вступления в наследство – по обычным правилам.
Парень посерел больше прежнего, а на его лбу выступила испарина. И мне на миг стало его жаль – не виноват же, не он же всё это придумал и дом отжать хочет. Но – меня здесь никто не пожалеет, и я никого жалеть не буду.
– Уважаемый силд, у нас с вами три выхода, – я раскрыла справочник с оттисками. – Первый: вы оформляете бумаги, и мы расходимся. Второй: вы зовёте своё начальство – да хоть главу Управы, – и они оформляют бумаги. Третий: вы или они пишете отказ в оформлении, и в таком случае Управа обязана выплачивать мне треть от моего наследства ежемесячно. Пока не оформит бумаги, причём по обычным правилам, ибо не я виновата в проволочках. А, и четвёртый, – я подняла справочник так, чтобы парень прочитал законы. – Вы не соглашаетесь ни на оформление, ни на отказ, и тогда я пишу на вас жалобу как на клятвопреступников в храм Небытия. Потому что Управа служит обитателям города, а не они Управе. У вас, напоминаю, клятвы – служить людям. И выполнять свои обязанности. Отказываетесь от них – вы клятвопреступники. Мне продолжать?
Парень отёр вспотевший лоб, остро глянул на оттиски, молча нашёл среди бумаг чистый лист и грифель – и написал короткую записку. Шепнул наговор, и записка исчезла в сером тумане.
– Ждите, – буркнул он.
Я закрыла справочник, на мгновение отвела глаза, а когда снова посмотрела на парня, то увидела за его спиной свою недавнюю тень – смотрителя Небытия: в скрывающем лицо капюшоне, с блеснувшим на указательном пальце крупным перстнем. Смотритель неуловимо быстро поднёс палец к губам – молчи, мол, – и отступил, прячась в густом сумраке.
Управец ничего не заметил, а я отвернулась и невольно сглотнула. Пока смотритель меня провожал, казалось, это девчонка – быстрая, лёгкая, шустрая, мелкая. А теперь я поняла: нет. Это старик – уровня старшего смотрителя. И не просто смотритель – палач с правом праха. Лишь они могут проникать куда угодно и таиться на «мосту» между «здесь» и «там», незримые, но всё видящие и слышащие.