Дарья Грач – Нью-Девенпорт 2107 (страница 2)

Не удивительно, что в ее соцсетях было уже больше миллиона подписчиков, а ее телефон разрывался от сообщений ухажеров. Эту звездочку Нью-Девенпорта невозможно было не любить, и я тоже люблю ее.

–Ладно. Давай одевайся.

Первой затянувшуюся тишину нарушила Бетс. Она демонстративно отряхнула руки.

–К-куда?– я округлила глаза и даже поперхнулась.

–В смысле? Сегодня пятница!

И тут мне прилетела невидимая оплеуха. Я закрыла глаза и страдальчески откинула голову назад.

–Не-ет…

–Да! Ты мне обещала, Мёрф! В третий раз у тебя отлынить не получится.

–Умоляю, пощади. Я так устала за эту неделю.

–Мне плевать, ленивая ты жопа. Вставай, не то потащу тебя в клуб в купальнике.

–Ммм…– я издала протяжный стон, согнулась вдвое, обхватывая себя руками,– иногда я тебя просто ненавижу.

–И я тебя люблю. 10 минут. Жду на выходе,– эти слова доносились уже издали до моего затылка в унисон с цокотом отдаляющихся тяжелых каблуков по кафелю.

Я невольно сжала челюсти. Признаюсь, последние годы я вела образ жизни, сравнимый с молью. Работа-дом, как говорится. На работе из собеседников лишь трупы, что приходится препарировать и изучать их богатый внутренний мир, как и подобает судмедэксперту, а дома, что и домом назвать можно с натяжечкой, одна лишь кошка, которой не сдались веселые игры, а нужны только лакомый кусочек паштета и мой теплый бок поблизости на матрасе. И знаете что, я была вполне довольна такой жизнью. Пока что. И меньше всего мне хотелось вносить в свое однообразное, но четкое расписание неожиданные визиты в громкие и битком забитые людьми заведения.

Так думала я. Но не моя единственная подруга. Сотни раз я слышала от нее слова, что мне была крайне необходима хорошенькая встряска. Возможно, она и права.

Что ж, как в старые добрые, Бетс?

Да… как в старые добрые.

Я медленно и с наслаждением от последних выпавших мне минут тишины втянула грудью воздух. А затем, так и не разжимая рук, я подалась вперед, немного поворачиваясь на бок и падая бревном в прозрачную воду.

Я люблю Нью-Девенпорт. Скорее всего потому, что я здесь родилась и выросла. Еще с детства я наивно верила, что этот многомиллионник отличается от сотен и тысяч таких же городов, разбросанных по материкам, вот только чем? Те же широкие бульвары, что и в других мегаполисах, вены трасс и мостов, вышки небоскребов, соревнующихся меж собою, кто в итоге быстрее дотянется своими шпилями до неба. Те же залитые неоном улицы с толпами вечно куда-то торопящихся горожан. И абсолютно во всех иных городах мира есть те же сотни, а может и тысячи тупиков и подворотен, что тонули в клуба^’х пара от канализаций и становились последним приютом для отчаявшихся, проигравших свои жизни голодному закону.

Так чем же может отличаться Нью-Девенпорт от своих братьев-близнецов?

Пожалуй, я так и буду день ото дня высматривать подсказки в тени его улиц, заглядывать в провалы окон и прислушиваться к далекому вою сирен, чтобы рано или поздно найти для себя ответ.

Я восхищалась этим местом, честно, по-своему, отстраненно и не в самом лучшем смысле этого слова. За ширмой роскоши, шика и богатства, новейших научных достижений и стремления к лучшей жизни, здесь прятались лабиринты, переполненные преступностью в самых жестоких и первобытных ее проявлениях. Разбои, кражи, насилие, убийства, наркотики и проституция… Если бы Нью-Девенпорт был монетой, то именно преступность была бы одной из его сторон.

В нем ни на секунду не засыпала жизнь, расплескиваясь изобилием красок по улицам, ровно как и не останавливалась борьба каждого жителя за выживание.

Этот город сиял и гнил одновременно.

И каждая жизнь, как мелкая шестеренка, могла изменить собою весь ход гигантского механизма. По крайней мере, я в это верила.

Обуглившийся край сигареты больно обжог пальцы.

–Черт…– шикнув в воздух, я встряхнула рукой, отправляя окурок в свободный полет с 8 этажа.

В столь поздний час, когда шум от машин на шоссе все же чуть-чуть смолкает, у настежь распахнутого панорамного окна было холодно.

Я снова посмотрела во двор. На маленьком участке облысевшего газона все так же сидела влюбленная парочка подростков. Счастливчики.

Я тоже счастливчик.

Всех, кто мог позволить себе жить в районе Брайт Пикс однозначно можно назвать фартовыми ребятами. Это относительно новый район, соседствующий с центральными проспектами города, и в котором по постановлению правительства были снесены старые аварийные кварталы и на их руинах за несколько лет взлетели вверх стеклянные высотки.

Здесь все было, как говорится, для людей. Несмотря на катастрофическую нехватку места, архитекторы умудрились сгруппировать дома таким образом, чтобы выделить места для полноценных внутренних двориков с обустроенной инфраструктурой и даже вполне просторными детскими площадками. Колоссальная редкость в наше время.

Ценники за апартаменты в таких домах были оправдано завышены. И приезжали сюда те, кто готов был потратить свои сбережения на комфорт и безопасность.

Кому было важно подчеркнуть и статус, селились на самых верхних этажах, в просторных апартаментах или пентхаусах. Мне же было достаточно тридцати квадратных метров на самой окраине Брайт Пикс, где сразу за углом шумела Пятая Авеню.

За все свои 28 лет жизни я бы не смогла заработать на покупку квартиры, в которой жила, даже если бы мне с пеленок в руки всучили швабру и отправили драить полы в приемной совета корпораций. Такие деньги тяжело заработать честным трудом. Поэтому, не отличаясь от 90 процентов населения города, я платила аренду.

Каждый месяц на оплату жилья уходила средняя по меркам города зарплата. Кончено, жаль. И все же это было куда лучше, чем жить, к примеру, на Вермонт-стрит, словно на пороховой бочке, и в очередной вечер, возвращаясь домой счастливой от пополнения сберегательного счета, быть прирезанной кучкой бродяг.

Увы, я не преувеличиваю.

Я прикрыла окно. Морозный воздух так и не помог прийти в себя, даже легкое помутнение от выпитого спиртного никуда не улетучилось.

Остановившись по центру небольшой комнаты, я поднесла руку с браслетом, синхронизирующимся с телефоном. Пролистнула небольшой список контактов, остановилась на имени «Красотка», но вдруг в последний момент мой палец завис над иконкой контакта, а спустя минуту, я вовсе сняла браслет и бросила на матрас в углу комнаты.

Правая рука невольно потянулась к левой щеке. Я заново ощутила пощипывание от знатной пощечины, которую по делу получила от Бетси всего пару часов назад. Была ли я зла на подругу за это? Нисколько. Вот только внутри никак не успокаивался голодный червь, который настырно выгрызал в груди кусочек за кусочком, а после себя оставлял гадкое чувство вины.

Мой взгляд блуждал по комнате, но видела я не серые стены, а лицо Бетси, чью врожденную красоту искорёжила обида. Обида на меня.

–Я устала, Мёрфи!– ее голос все так же отчетливо звенел в ушах.

Что я действительно умею делать лучше остальных – это отталкивать от себя людей, даже самых близких.

Я одергивала себя, напоминала, что лучшем решением будет выкинуть из головы все произошедшее за вечер, оставить на завтра, а пока дать себе просто протрезветь, отдохнуть. И тем не менее образы врезались в сознание, как чайки в турбину самолета, оставляя после себя неприятное месиво – смесь чувства вины, обиды, жалости.

Шаркая по полу, я прошла от комнаты к прихожей. От тяжести в голове я могла смотреть только вниз, а оттуда мне ехидно улыбнулась рожица на старом придверном коврике, чья улыбка складывалась из потускневших букв WELCOME. Еще с момента переезда хотела его выкинуть, все не доходили руки. Да чего там, за пару лет жизни в этой квартире я до сих пор не купила нормальную кровать, обходилась матрасом, лежавшем на полу.

Контрастный душ так же не справился с ситуацией, хотя за то количество воды, что я вылила за один поход борцы ГринПис’а меня сожрали бы с потрохами.

Но я знала, что точно поможет на время проститься со всеми проблемами.

Знаете, каждый наркоман хотя бы раз говорил фразу, что он способен бросить свои привычки в любой момент. Я тоже так говорила. Много раз.

И я бросила, честно. Не без помощи, конечно же, но бросила. В этом уверена Бетси, моя тетушка Николь, врачи мозгоправы и все наркологи, через которых я прошла. Но одну маленькую деталь, под грифом «почти» я надежно спрятала только для себя. То, что меня не выдаст, не убьет и никак не повлияет на всю мою социальную жизнь.

Это только мое, самое личное, самое интимное.

Из небольшого тайника за вентиляцией в ванной я вытащила маленькую коробочку, размером со спичечный коробок. Не торопясь улеглась на свою «кровать», открыла коробочку, достав оттуда одну крохотную флеш-карту. Одна карта-носитель информации – всего одна причина, почему меня до сих пор можно назвать настоящим наркоманом. Я хранила ее с особой любовью, и именно это карта стоила для меня больше, чем что-либо.

Одна карта – одна доза, больше которой мне ничего не нужно.

Все очень просто.

Я коснулась левого уха, убрала мешающие волосы, открывая узкую и едва заметную щель входа специального привода, вживленного мне в голову много лет назад.

Эта штучка за последние двадцать лет набрала гигантскую популярность среди любителей кибер-имплантов и не только. Помимо возможностей расширить запасы памяти и улучшить в целом работу мозга такие приводы были способны записывать все происходящее с носителем вплоть до самых мелких деталей. Новинку оценили в полиции, где сотрудников гибло порой больше, чем успевали набирать новых. И в судах такие вот записи с приводов погибших офицеров являлись главными доказательствами.