Дарья Грач – Нью-Девенпорт 2107 (страница 3)

Не мудрено, что при появлении на рынке эти приводы стали расхватывать как горячие пирожки на рождественской ярмарке.

Десятки производителей стали копировать, модернизировать, улучшать новую игрушку. И очень скоро появилось то, что ныне в узких кругах, и не придавая огласки, стали называть АйДи. Абсолютно новый вид наркотика, вызывающий привыкание в ста процентах случаев и с самой первой пробы.

А как иначе? Эта дрянь способна была полностью убедить человека в том, что он может быть и Богом, и Демоном. И мужчиной, и женщиной. И ребенком, и стариком. Кем угодно. Когда угодно. Где угодно. И самое важное – мозг под влиянием этого наркотика полностью начинал верить во все, чем его кормят. Вся эта игра разума считывалось с маленькой карты, введенной в привод. Как поршень шприца, эта карта отправляла в мозг все, на что могло хватить фантазии у создателя карты. Однако, если по сюжету, записанному на карту с реального человека, либо же созданного программистами, не стереть последние испытываемые ощущения при наступлении смерти – мозг того, кто поглощал эту карту так же умирал, поскольку привод, подобно дирижеру в оркестре ловко управлял каждым нервным окончанием, каждым отделом мозга, каждой нервной клеткой, вынуждая выделять столько гормонов, сколько было необходимо по сюжету, чтобы ощутить «картинку» максимально реалистично.

Опасно, верно?

Но любителей острых ощущений с каждым годом становилось все больше.

Я не была в их числе, я не гналась за ощущениями. Уже нет. И все же… все же аккуратным движением пальцев ввела карту в привод.

-Мари, поторопитесь, мы опаздываем.

Я стою у широких дверей парадного входа в дом. Это не мой дом, но я когда-то считал его родным, здесь я вырос вместе с сестрой.

Замечаю, что хромированное покрытие на дверной ручке уже прилично облупилось. Мне становится тепло от воспоминаний, как мой отец очень давно сам устанавливал эту ручку взамен старой, а я стоял рядом и держал инструменты, и я был ужасно горд.

Это частный дом, одноэтажный, достаточно стильный, лаконичный, не контрастирующий с окружающей природой.

Природа. Да, это место сбивает меня с толку, поскольку я провел последние годы жизни в шумном городе. Тут пахнет океаном. Вокруг густые подстриженные кусты, невысокий белый забор, обрамляющий зеленый участок по периметру. А дальше за соседскими идентичными участками настоящий лес. В детстве лес казался мне огромным. Теперь я понимаю, что эта лесополоса высажена не шире, чем в полмили, тот минимум, чтобы отгородить элитный жилой квартал от шума трассы.

Я смотрю на старый дуб, склонивший ветки над крышей дома. Сухой. Пора бы его уже спилить, но Мёрф так любит кататься на качелях, подвешенных на этом дереве. Может через пару лет. Да, Мёрфи будет уже в колледже, она забудет об этом дереве. Лишь бы ураган не справился быстрее меня.

-Мари! Мёрфи!– я кричу в приоткрытую дверь, слышу, как топают шустрые шаги по лестнице,– Я пока заведу машину.

-Я сейчас, пап!– слышу крик из дома,-Не могу найти телефон!

Я улыбаюсь и качаю головой. Моя дочь всегда была немного неряшлива. Жена утверждает, что это мое наследство.

Я отхожу к дороге, к припаркованной машине. Я горжусь этой машиной, купил недавно, пусть и в кредит. Вот только яркий синий цвет немного раздражает. Дочери он тоже не нравится. А вот Мари просто в восторге. Надо же, какие у нас разные вкусы.

Солнце сегодня яркое, нужно включить кондиционер.

Я открываю багажник и складываю сумку со своими вещами, пододвигаю в угол, знаю, что мои девочки сейчас принесут свои «косметички», нужно освободить побольше места.

Поворачиваюсь, опираюсь на крыло машины и закуриваю сигарету. Запах океана немного притупился от дыма.

Смотрю на часы. Стефилд ждет меня через час, кажется, ему придется подождать чуть дольше.

Из дома выходит Мари. Она молчит, мрачная, хмурая. Но я вижу, что отдых на природе пошел ей на пользу. Цвет ее кожи уже не такой серый, а синяки под глазами посветлели.

И все же она сильно изменилась за последние несколько лет. Я все хуже помню, какой она была на нашей свадьбе.

Это так огорчает.

Но мы справимся. Я верю. Все наладится и будет как прежде.

Просто нужен отпуск. Точно. Закончу с очередным делом и выторгую у Стефилда месячный отгул. Свожу своих девочек в Азию, уверен, им понравится.

Я беру у Мари сумку и кладу в багажник к своей.

Жена молча садится на пассажирское кресло и закрывает дверь.

Следом из дома выбегает Мёрфи. Вот это скорость!

-Ты попрощалась?

Я беру ее сумку, складываю в машину, закрываю дверцу багажника. На лице дочери неприятная мина.

-Я сказала пока.

-Мёрф.

Моего укора во взгляде хватает, чтобы дочь закатила глаза и медленно повернулась.

-Мне же не пять лет…– слышу я в ответ ворчливый тон.

В дверях дома появляется сестра. Мы встречаемся взглядом, я быстро докуриваю сигарету, резко бросаю окурок в сторону. Пожалуй, слишком резко. Я вижу, как Ники огорчена, но поспешно увожу взгляд и иду садиться на водительское место, едва взмахнув сестре на прощание рукой и натянув кривую улыбку.

Через стекло дверей наблюдаю, как дочь обнимает Николь, затем целует ее в щеку. Та поступает точно так же. Я успеваю заметить, что сестра стискивает Мёрфи в долгих крепких объятиях. Теперь я улыбаюсь уже искренне.

Мёрфи бежит к машине.

Я завожу мотор.

Хлопок.

Я так и не смогла открыть глаза, было слишком тяжело. Не смогла двинуть и пальцем. Чувствовала, как грудь ходит ходуном, стараясь втянуть как можно больше воздуха, а сердце колотило чечетку, заглушая собой вой сирен за окном.

Я очень сильно устала.

Вески щекотали скатившиеся капельки слез.

Сон подкрался быстро, навалился тяжелым, но приятным грузом.

Сквозь сон я слышала повторяющуюся и крайне противную мелодию. В последние мгновения сладкой дремы я все еще надеялась, что эта мелодия мне лишь снится. Увы. Звук исходил от браслета, валяющегося где-то рядом в складках постельного белья.

Первым делом я выудила аккуратным движением карту из порта за своим ухом. Это движение было отточено до автоматизма. И часто замечала за собой, что, просыпаясь утром, каждый раз касаюсь щели порта, даже если в нем ничего не было. Так и в этот раз я не успела уследить за движением рук, и только после поняла, что карта-носитель уже лежала на своем месте в коробочке.

Вот рту пересохло.

Я мучительно замычала, шаря вслепую руками по кровати, чтобы найти источник столь неприятного звука. Наконец-то успех. Продрав наконец глаза, я увидела имя того, кто так настырно пытался дозвониться до меня, а еще время – 08:17. От света, залитым по всей квартире заслезились глаза. Вчера так и забыла прикрыть жалюзи.

–Ты в курсе, что у меня выходной?

–Твою мать, Харпер! Я уже выбирал ребят, кто отправится к тебе в гости, и поверь, я бы выбрал самых озабоченных!

Стэфилд. Капитан Юджин Стэфилд, начальник Intellegence Investigation. Самый прямолинейный человек по всем городе. Когда-то он был начальником у моего отца, а после того, как я отучилась в медицинском, в сговоре с моей тетушкой устроил поближе под свое крыло, в отделение судмедэкспертизы при NDPD (New-Davenport Police Department). Не сказать, что мы были с ним в хороших отношениях, скорее наоборот, однако, сам Юджин признавал, что некоторую работу он мог доверить только мне. Ну а я не без наглости пользовалась своим положением.

–То есть я еще могу притвориться спящей и рассчитывать на кофе в постель?

Я поднялась с матраса, схватила со стола наушник, переключила связь с браслета на гарнитуру, вкладывая ее в ухо. От этого голос Стэфилда стал еще громче в моей голове.

–Я лично привезу тебе капучино с десертом «горячие пиздюля», если ты продолжишь тянуть время. Живо собирайся и дуй в лабораторию.

Я щелкнула кнопку на кофе-машине, одновременно доставая из пачки сигарету и прикуривая, не скрывая возмущения в голосе.

–Какого черта? Сегодня смена Рори, он уже достаточно натаскан для серьезных дел.

Я зло смотрела на экранчик кофе-машины, ожидая, пока та закончит работать.

Знаете, в каждый период истории существования человечества люди придумывали особые отличительные знаки, мелкие детали, что могли выдать принадлежность определенного человека к какому-либо знатному роду, чину, проще говоря – положению в обществе. Так вот, в 22 веке ничего не поменялось. В Нью-Девенпорте, да и, собственно, во всем мире менее 20 процентов людей могли позволить себе продукты и напитки, которые можно назвать натуральными. А табак и вовсе являлся показателем престижа. В моем случае – молотый кофе среднего качества и сигареты Winston, вот они знаки отличия от остальных 80 процентов горожан.

Могу себе позволить, знаете ли.

Тем не менее, я не испытывала необходимости в том, чтобы еще каким-то образом внешне подчеркивать свой статус. Я тратила деньги только на то, что было действительно необходимо. Да, тратила много, но разумно. По словам Бетси я была наглядным примером головоломки для социального психолога – мешковатая, простая и дешевая одежда, отсутствие видимых имплантов или даже просто маникюра с ярким макияжем не сочетались с наличием на руке дорогостоящего гаджета и припаркованной на подземной парковке двухколесной малышкой Хонда.

Такие дела.

–Мне нужна именно ты, Харпер.

Тон капитана заставил меня замереть и напрячься.