Дарья Гармаш – Побеждает любовь (страница 68)

В этом году областная газета каждый день освещала ход соревнования. На первой странице в правом углу был отчеркнут квадрат с крупной надписью вверху: «Соревнование трактористов», и в этом квадратике — данные о ходе работы.

Мы намного обогнали Коновалову. Наша бригада выехала в поле 11 апреля и, не дожидаясь готовности всего массива, выборочно начала вспашку и посев. Во многом помогли нам заготовленные заранее уширители для колес, — наши ХТЗ работали теперь и на влажной почве. Уже на 19 апреля у нас был вспахан 161 гектар.

В ночь с 19 на 20 апреля пошел дождь, он лил как из ведра. Ночью трактора еще пахали, мы с Колей вышли в поле к девчатам. Моторы работали натужно, грязь была непролазная, спасали только уширители. Трактористки измучились ужасно. К утру трактора встали. Дождь не прекращался. С трактористками дневной смены мы отвели машины в ригу и занялись техническим уходом № 2 и № 3. Все были расстроены, время шло, а дождь лил и лил. Было холодно, поднялся ветер, стальное от туч небо стало враждебным и злым.

Девчата промокли, озябли, но держались стойко. Аня Облезова даже пыталась шутить, и девчата охотно откликались на ее шутки. К полудню дождь перестал, но почва так раскисла, что только к вечеру, и то с грехом пополам, трактора смогли выйти в поле.

Сводка в газете 20 апреля была убийственна для нас. Каждая трактористка в среднем в свою смену выработала всего по 3,1 гектара. Для нашей бригады это была очень низкая выработка, почти вдвое меньше, чем мы обычно давали. Бригада Кати Коноваловой вспахала за это время 30 гектаров, каждая трактористка у нее выработала по 5 гектаров в смену.

— Глянь, Даня, — говорит Наумова, — девчата-то у Коноваловой к нашей выработке подошли, еще чуть-чуть и будут давать столь же, что и мы.

— Да у них дождя не было, ручаюсь, что не было, поняла, дождя не было, а у нас как из ведра! — с сердцем кричит Облезова. — А ты уж — догнали!

— Молодцы они, — говорю я, — темпы набирают здорово. — И у меня на душе радостно и тревожно. Радостно потому, что я вспоминаю слова Кати:

— А мы все время следим за твоей бригадой, недаром вызвали вас на соцсоревнование, ты как маяк, на огонь этот и идем. Девчата слово дали — догнать твоих трактористок. Знаешь, как соцсоревнование с вами подняло девчат! Яростно они теперь работают.

Значит, слово держат — нагоняют. Я представляю себе тонкую фигуру Кати в черном узком платье, ее суровое, напряженное лицо и строгие горящие глаза, она стоит у кромки поля, следит за работой тракторов и прикидывает, сколько они уже вспахали. У них цель — догнать нас, все стремления направлены на это, значит, мы ведем за собой трактористов, ведем! Это было очень радостно сознавать. И в то же время тревожно на душе, — надо давать наибольшую выработку, маяк должен всегда светить ярко, какая бы ни была погода!

22 апреля трактористки Коноваловой почти догнали в выработке наших девчат, — у нас каждая трактористка за свою смену вспахала по 6,8 гектара, у Кати — по 6,5 гектара. Но мы с первых же дней пахоты взяли высокий темп и к 22 апреля вспахали уже 263 гектара. Катина же бригада — 132 гектара, они не смогли догнать нас в ежедневной выработке.

22 апреля — день рождения В. И. Ленина — был радостным: бригада выполнила план тракторных работ на весеннем севе на 111 процентов.

Мы получили массу писем, особенно с фронта, в которых нас поздравляли с успешной работой на посевной.

Опять дождь. Грязь, лужи, холод. Девчата все измучились, охрипли. В поле не работало ни одного колхозника, только наши трактора гудели, натужно стучали и хрипели моторы, даже со шпорами (уширителями) было трудно работать. Но мы пахали, дорожили временем.

В тракторе Кати Щелкуновой в коробке скоростей у второй шестерни отлетели зубья. Быстрые черные глаза Кати перебегают с моего лица на Колино и обратно. Она испугана, спрашивает:

— Беда большая, да? Надолго ремонт?

Катя промокла, ее брезентовый плащ весь облеплен грязью, башлык сполз с головы, из-под косынки выбились черные кудряшки, они мокрые, и с них капает вода, лицо у Кати грязное. Но Катя ни на что не обращает внимания, ее тревожит сейчас только одна мысль — скоро ли отремонтируют ее трактор.

У Коли при себе необходимые детали и инструмент. Мы начали ремонт прямо здесь, в борозде. Дождь уже не льет, он моросит, мелкий, противный. Руки озябли. Мы торопимся, надо идти и к другим тракторам, в такую грязищу можно ожидать любой поломки.

Трактор починен, Катя начинает работать, Коля идет в наш вагончик — мастерскую, у него там неотложный ремонт, а я на поле к Стародымовой. Вижу — трактор у нее стоит, заглох, Аня, выбиваясь из сил, пытается его завести. Бегу по глубокой, вязкой грязи и помогаю завести мотор. Аня окончательно промокла, брезентовый плащ у нее старенький, во многих местах заплаты. Ветер очень холодный, и Аня сильно озябла, лицо у нее синее, губы одеревенели, она еле ими шевелит. Хотела послать ее погреться, а сама поработать на ее машине, да что-то не слышен гул Катиного трактора. Сквозь пелену дождя хочу разглядеть, что там у нее случилось, но ничего не разберу. Аня залезает на трактор и начинает работать, а я бегу снова к Кате. Мотор заглох, молчит.

У Кати все лицо в грязи и крови, мокрым платком она вытирает лицо, окровавленные губы. Я бросилась к ней:

— Что с тобой?

Катя мотает головой и сплевывает кровь. Говорить ей трудно, больно. Но я уже понимаю, в чем дело. Она стала заводить мотор и не справилась с ручкой, та поддала назад и ударила ее по лицу.

— Два… два зуба… выбило, — еле выговаривает Катя, — выплюнула их…

С трудом завела мотор, — Кате говорю, чтобы она пошла в вагончик отдохнуть, я за нее поработаю. Катя отрицательно качает головой.

— Моторы все глохнут… ты другим помоги… — с трудом выговорила она.

Катя начинает работать, а я иду к машине Наумовой. Сестру не узнать.

Лицо осунулось, под глазами огромные синяки.

— Устала? — кричу ей.

— Небо с овчинку стало, — кричит она мне в ответ.

А я уже прислушиваюсь к стуку мотора, мне не нравится, как вздрагивает машина, как стучит мотор. Мне ясно: постукивают пальцы шатуна.

В пересменку перетягиваю подшипники у трактора Наумовой и заменяю пальцы шатуна, — они у нас с Колей заготовлены для всех тракторов.

Лежала на куске брезента под машиной, всюду грязь, пока лезла под трактор, вся извозилась, смотреть на меня страшно, по горло в грязи. Какое по горло, и лицо и башлык — все облеплено грязью.

За сутки наши трактора вспахали всего 24 гектара, бригада же Коноваловой 43! Каждая трактористка у них за смену вспахала 7,1 гектара, а у нас же только по четыре.

Но девчата духом не пали. Уставшие, промокшие, грязные, они упорно говорили:

— Ничего, выстоим!

24 апреля трактора наши не работали совсем, стояли в риге. Лил дождь. Даже со шпорами работать было невозможно, трактора буксовали. Машину Анисимовой выволакивали из грязи всей бригадой минут сорок. Нюра, подталкивая трактор сзади, два раза падала, но тут же вскакивала, грязная, мокрая, ругалась на чем свет стоит и снова толкала.

Завязла в грязи и машина Ани Стародымовой. Аня, жалея уставших девчат, никого не позвала к себе на помощь, билась одна часа два, но привела машину в ригу.

25 апреля выехали в поле. Работать можно было только со шпорами, но и с ними было очень тяжело пахать. За 25-е каждая трактористка вспахала только по 3,7 гектара, а у Кати Коноваловой и того меньше — по 3,3 — видать, дождь и у них.

Но вот ветер разогнал тучи, земля начала подсыхать, вконец измотанные девчата повеселели, решили нагнать упущенное, работали яростно.

Трактористки Кати Коноваловой упорно набирали темпы. 28 апреля они вспахали столько же, сколько и наши, а 29 — намного обогнали нас в суточной выработке.

В эти дни мы должны были послать сводку в свою 669-ю часть. Тут все девчата задумались, как быть. Более сумрачной, чем в тот момент, я не видела Кострикину никогда. Лицо у нее было замкнутым и злым, горящие темные глаза смотрели в одну точку.

— Девчата, давайте пропустим эту сводку, — предложила Катя, — а дней через пять, когда мы нагоним…

— Никогда! — резко вскричала Маша. — Никогда! Помните: нашим войскам было очень тяжело, они отступали, — сводки никогда не врали. В них была одна только правда.

— Надо написать так, как оно есть, сражение свое мы не проиграли и не проиграем, — решительно сказала я, — а о том, что в суточной выработке нас сейчас обгоняют, надо обязательно написать…

— А про дождь? — перебивает меня Катя. — Про дождь напишем?

— А как же! — вскрикивает Облезова. — Пусть знают, как трудно.

— Нет, не напишем, — категорически отвела это предложение Маша, — это снисхождение себе просить? Да? Эх, вы!

— Про дождь писать не будем, — поддержала я Машу, — а вот кто сколько из девчат выработал, напишем. Укажем, что Маша Кострикина пахала, по 7 гектаров — больше чем трактористки Коноваловой, а Маруся Матуся по 3,8 гектара, вот насколько меньше коноваловских девчат. Обо всех напишем, пусть 669-я часть сама судит про вас.

Маруся Матуся покраснела, а Маша улыбнулась.

— Правильно Даня говорит, так и напишем, — соглашается Облезова, и за ней соглашаются все.

Вскоре получили ответ:

«Держитесь, девчата, крепче! Ваш же девиз: «Ни шагу назад!» Молодцы у вас Маша, Аня и Нюра, а вот Маруся Матуся подкачала! Что же ты, Маруся, подводишь такую бригаду?! Помните, вашу бригаду мы считаем фронтовой, знамя надо в руках держать!»