Дарья Гармаш – Побеждает любовь (страница 70)
От радости Зайцев чуть было не плакал, дела с зяблевой вспашкой обстояли у них не блестяще, а времени оставалось уже совсем мало. Зима была не за горами.
Теперь не только мальчишки, но и взрослые колхозники, увидев нашу маленькую колонну тракторов, подъезжающую к их полям, радостно кричали:
— Трактористки едут! Трактористки едут!
Поздно вечером к нам домой зашла Нюша Сорокина.
— Почет и уважение, девчата, — приветствовала она нас, — с успехом вас. Читали мы в газетах, как вас величают, а нас не забываете, в трудную минуту подмогой обернулись.
Нюша была такой же, как всегда. Только около губ появилась морщинка, и улыбка порой вдруг исчезала, и на какой-то миг лицо становилось удивленно-печальным.
— A y меня мужика убили, — просто сказала Нюша, — горе так и сидит в душе колом. Засну, все вижу его во сне, а днем о сыночке Федюше уж больно тоскую, так тоскую, так боюсь, хоть бы война скорее закончилась, народ бы перестал страдать.
Помолчала, потом другим голосом:
— Нашу, девчата, зябь поднимаю, лошадей три раза меняю, а я все одна, — как стала нагорницей, так с этого и не схожу. И Витюшка у меня работает, никому не уступит. Уж не хочет быть трактористом, танкистом надумал. А по мне кем хошь — лишь бы жив да хорош был. Правильно говорю?
— Правильно, — отвечаем мы.
Нюша собралась уходить, уже стоя у двери, сказала:
— А горе пересиливать надо, живой человек — живым должен быть, — постояла немного и пошла.
Я вышла и проводила ее по пустынной и темной деревенской улице. Шла и думала о Стеше и Алексее. И Нюша, будто читая мои мысли, сказала:
— Никто не измерит наше горе, но скажу я тебе, Дарья, — горе это священное, высокое это горе, — ведь ради Родины они жизни отдают, а мы сиротами одинокими остаемся. А раз горе это высокое, и нести его надо иначе, не с упавшей душой, не с мертвым сердцем, а с огнем и волей; ничто нас не сломит, ни в огне не горим, ни в воде не тонем. Так думаю я, Дарья, и крест свой тяжелый несу, и дню и солнцу радуюсь, и сердце мое к людям с любовью идет, и хочу я людям сделать много добра…
В ночь на 13 ноября выпал снег. Ударил мороз. Тракторные работы закончились. Мы отвели свои трактора в МТС для капитального ремонта.
ЦК ВЛКСМ, Народные комиссариаты земледелия и совхозов СССР подвели итоги Всесоюзного социалистического соревнования трактористок и женских тракторных бригад, — первое место заняла наша бригада, и нам опять было присуждено переходящее Красное знамя ЦК ВЛКСМ и первая премия Наркомзема СССР. В соревновании женских тракторных бригад совхозов первое место заняла бригада М. Загорской из совхоза имени Ворошилова Читинской области.
Вторые места в соревновании заняли двенадцать тракторных бригад, они были награждены Почетными грамотами ЦК ВЛКСМ с вручением вторых денежных премий Наркомзема. Здесь была и бригада Кати Коноваловой. Мы послали им приветственную телеграмму.
В первые дни после опубликования в газетах итогов соревнования мы получали до двухсот писем в день. Нас поздравляли и фронтовики, и труженики тыла. 669-я часть прислала нам исключительно теплое письмо, в котором поименно поздравила всех наших девчат с победой. Бойцы этой части дали нам боевое задание: удержать знамя и в 1944 году.
Знамя нам вручили в селе Житово, на месте нашей работы. От имени ЦК ВЛКСМ это сделала Аня Жильцова. На наш небольшой митинг пришли почти все колхозники «Красного пахаря». Они очень трогательно поздравили нас — преподнесли хлеб и соль, сказав, что этот хлеб мы вырастили вместе: мы, трактористы, и они, колхозники.
Нюша Сорокина в честь нашего праздника приоделась сама и нарядила Витюшку. Она низко поклонилась нам, дотронувшись рукой до земли, потом выпрямилась, расправила свои худощавые плечи и очень проникновенно сказала:
— Примите, девчата, низкий поклон от солдаток и благодарность за вашу помощь нам, и знаем мы все — идет эта помощь от вашего чистого сердца.
Я получила большое письмо от Саши Киселева, в котором он поздравлял меня с победой и писал: «Даша, я хотел бы остаться твоим другом, и для меня было бы огромной радостью получать от тебя письма». Я вспомнила слова Стеши и ответила ему большим ровным и спокойным письмом, в котором рассказала о нашей бригаде, о том, как нам вручали знамя ЦК ВЛКСМ. Саша очень быстро ответил мне: «Дашенька, твое письмо мы читали вслух у себя в окопе. Снаряды рвались, канонада страшная была, а мы читали письмо, и всем нам было очень хорошо на душе от твоего письма. Какие же вы все хорошие девчата! Все мои товарищи шлют тебе и твоим трактористкам душевный, сердечный привет». Я опять ответила Саше, и у нас завязалась хорошая, добрая переписка.
Меня и Лену Уразову вызвали в ЦК ВЛКСМ. Мы выехали в Москву. Ехали опять на «Малашке», она шла очень медленно и долго, и всю дорогу мы проговорили с Леной. Она рассказывала мне, как думает в этом году организовать работу в своей бригаде, как ремонтируют свои трактора.
Я ей посоветовала за зиму наготовить себе впрок как можно больше запасных частей, особенно тех, что чаще всего выходят из строя. Сказала, что мы уже приступили к этому и готовим из всякого старья все, что нам может пригодиться летом.
На совещании в ЦК комсомола собралось много бригадиров женских тракторных бригад. Выступил Митрохин и сказал о том, что поступило предложение переименовать женские тракторные бригады в комсомольско-молодежные бригады, — это позволит вовлечь в социалистическое соревнование более широкий круг трактористов. Центральный Комитет просил нас высказать свое мнение по этому поводу. Совещание прошло очень живо, все выступающие поддержали это мнение и внесли немало предложений по проведению социалистического соревнования. Многие говорили о том, что надо увеличить количество вторых и третьих мест, так как много бригад достигают отличных результатов, добиться которых очень трудно, а их в общем никак не отмечают.
На совещании встретила я Анастасию Резцову. Она выступала, рассказывала о работе своей бригады. В среднем у них каждый трактор выработал по 725 гектаров, прежде в области такой высокой выработки не знали. Их бригада решила в 1944 году оспаривать у нас Красное знамя ЦК ВЛКСМ. Выступала и я и прямо сказала, что знамя мы никому не уступим, завоюем его и в 1944 году.
Еще до выезда в Москву я много думала о наших социалистических обязательствах на 1944 год. В 1943 году мы выполнили план тракторных работ на 511 процентов. По годовому плану каждый наш трактор ХТЗ должен был выработать 257 гектаров, мы же выработали каждым трактором по 1317. Каковы же возможности ХТЗ, каков его предел, что можно из него выжать? Вот о чем я размышляла.
С карандашом в руке я точно подсчитала, сколько в среднем за смену сделал трактор, и пришла к выводу, что мы можем взять обязательство выработать каждым своим трактором 1500 гектаров. Таких цифр во всей нашей стране еще не было, но подсчеты мои показывали, что даже 1500 гектаров — не предел для ХТЗ. Ведя подсчеты, я исходила из показателей лучших трактористок нашей бригады (они дали наивысшую выработку в стране). При правильной организации труда и при полной загрузке трактора — 1500 гектаров вполне реальная цифра.
Все мои расчеты я показала в бригаде, девчата внимательно выслушали и согласились со мной.
В ЦК комсомола в разговоре с Митрохиным я сказала, что на 1944 год мы возьмем обязательство выработать каждым трактором ХТЗ по 1500 гектаров. Митрохин удивился и напомнил, что это невиданная до сих пор выработка, и спросил, уверена ли я, что мы выполним это обязательство. Я ответила, что уверена. Митрохин передал наш разговор Михайлову, и тот пригласил меня к себе.
— Ну, расскажите мне, что вы надумали, — приветливо сказал он, вставая из-за стола мне навстречу.
Я не только рассказала, но на бумаге написала все мои выкладки и пояснила, как думаю организовать работу бригады.
— Все, что вы подсчитали, Даша, — это замечательно, — сказал Михайлов. — Вы действительно ищете и находите внутренние резервы, а это главное в социалистическом соревновании. Но в этих подсчетах нельзя ошибиться, за вами идут тысячи тракторных бригад, и если вы дадите невыполнимое, дутое обещание — вы сорвете это движение. Поняли? Надо дать наивысшую цифру, но чтобы она была реальна. Согласны со мной? Вы совершенно уверены, что выполните то, что задумали?
— Уверена! — твердо ответила я.
— Давайте еще раз подсчитаем с вами.
Мы подсчитали. Все получилось логично.
Радостная и возбужденная, поехала я после совещания к Стешке. Я привезла ей много продуктов. Митрохин, узнав, что у меня тяжелая поклажа, дал мне легковую машину.
Семья была в сборе. Стеша шумно и весело вертела во все стороны своих братцев, рассматривая на них обновки. Василий и Степан получили за свой ударный труд промтоварные талоны и вечером после работы купили костюмы из так называемой «чертовой кожи». Это было целым событием в то время, семья была счастлива. Петя крутился тут же и все спрашивал, купят ли ему такой же шикарный костюм, когда он вырастет.
— Заработать его надо, Петенька, — смеялась Стеша, — всякому не дают талоны на костюмы, а только лучшим ударникам.
В это время я и вошла в комнату. Все бросились ко мне. Через пять минут я уже сидела на стареньком диванчике и рассказывала о совещании в ЦК комсомола. Слушали с большим интересом.