Дарья Гармаш – Побеждает любовь (страница 54)

Для нас это было совершенно неожиданно, мы даже растерялись. Первой спохватилась Фомина. Она вышла вперед и спокойно, красиво, как актриса, поблагодарила представителей колхоза, сказав, что для нас очень дорога их высокая оценка нашего труда, что мы все делаем одно дело — куем победу над лютым врагом. Потом сделала небольшую паузу и уже другим голосом, сдержанным, сильным, чеканно сказала:

— Все для фронта, все для победы!

На этом как бы официальная часть своеобразного небольшого митинга в поле окончилась, женщины обняли и поцеловали наших девчат.

В бригаду приехал первый секретарь обкома партии Степан Никонович Тарасов.

На террасу к нам вошел мужчина лет сорока пяти, высокий, красивый, с мужественным и в то же время добрым и приветливым лицом и представился нам. Мы, конечно, все смутились.

А Степан Никонович был очень прост в обращении, он заговорил о наших делах, расспросил, как живем, в чем нуждаемся, как идет работа, как проводим свободное от работы время.

Подробно расспросив нас и очень внимательно и ласково выслушав, он стал не торопясь, мягким, приятным голосом рассказывать о положении в нашей области, о том, что должно дать сельское хозяйство Рязанской области Родине, в каком состоянии у нас посевы, о том, как сейчас идет борьба за образцовое выполнение сложного цикла летних и осенних работ в колхозах и совхозах и что мы должны по-военному убрать урожай. Он рассказал нам о том, что в Муравлянской МТС тракторная бригада депутата Верховного Совета РСФСР Пирожкова решила иметь в бригаде, кроме тракторов, и комбайны и, наряду с выполнением плана работ по обработке почвы, своими силами отремонтировать два комбайна и убрать ими не меньше 600 гектаров зерновых. Причем, комбайны будут обслуживаться исключительно силами бригады.

— Вот, девушки, это будет реальная помощь, — говорил Тарасов. — Начинание их замечательное, до сих пор в практике работ МТС не было случаев, чтобы тракторные бригады, кроме обработки почвы, производили одновременно ремонт комбайнов и уборку урожая.

Девчата переглянулись, зашептались, Нюра Анисимова потянулась ко мне, в ухо шепчет:

— А мы? Дань, а мы?

Тарасов услышал ее шепот, улыбнулся, спросил, о чем это мы шепчемся, девчата смутились, замолчали и смотрят на меня.

— Наши трактористки думают поддержать инициативу товарища Пирожкова, — отвечаю я Тарасову. — И мне кажется, что нас надо включить в это дело.

— Молодцы! — одобряет нас Степан Никонович. — Молодцы! Очень хорошо.

Мы тут же подумали, обсудили с девчатами этот вопрос и решили взять обязательство отремонтировать своими силами один комбайн и убрать 500 гектаров зерновых. Вместе со Степаном Никоновичем мы прошли в поле, он наблюдал, как работали наши трактористки. Осмотрел машины, сказал нам:

— Вот теперь вижу сам, действительно трактора у вас старые — выпуска 1938 года, и на этих вот старых машинах вы даете такую высокую выработку. Опыт вашей работы необходимо распространить по всей области. А вы давайте, нажимайте, боритесь за первое место в социалистическом соревновании женских тракторных бригад страны. Я верю — вы добьетесь, у вас творческий, ответственный подход к работе.

Тарасов уехал, а мы еще долго говорили о том, что услыхали от него о делах и задачах нашей области.

…Мы снова работали в колхозе имени Тельмана Бакинского сельсовета, вели культивацию паров. Жили у своей старой хозяйки Котусовой, которая исключительно сердечно относилась к нам.

Я была дома и вместе с девчатами ночной смены обедала. Наша хозяйка приготовила вкусную окрошку, и мы ели ее с большим аппетитом. Вдруг слышим, к дому подъехала легковая машина, хлопнула дверца, и тут же мужской голос спросил:

— Хозяйка дома?

Котусова выскочила на улицу, ее кто-то спрашивал о нас, и она гостеприимно ответила:

— Тут, тут, проходите, как раз обедают!

В комнату вошел молодой представительный мужчина, с волевым решительным лицом. Он поздоровался с нами и представился:

— Михайлов, секретарь ЦК комсомола.

Мы все растерялись, даже есть перестали. Наконец, я вскочила с лавки — и, краснея, запинаясь, прошу его откушать вместе с нами окрошку. Михайлов запросто подсел к столу, ему тут же поставили тарелку с окрошкой, он ел с аппетитом, шутил с нами, рассказывал, как ехал из Москвы, что ему рассказывали о нас в Рязани.

После обеда мы вышли на улицу. Михайлову очень нравилась эта местность. Здесь действительно было красиво. Деревня была расположена на небольшой возвышенности, около дома Котусовой пруд, налево крутой овраг, справа дорога шла к Оке, на луга, поодаль синел густой лес.

Мы сели на лавочке около пруда, у большой развесистой ивы, и у нас завязался интереснейший разговор. Мы закидали нашего гостя вопросами о делах на фронте, о Москве, о ходе социалистического соревнования женских тракторных бригад. Ответив на наши вопросы, Михайлов подробно расспросил всех о работе, о нас самих, откуда мы, кто из родни на фронте, как живут наши односельчане, какие виды на урожай. Потом говорил о тех задачах, которые стоят перед сельскими комсомольцами, о соцсоревновании.

Секретарь ЦК ВЛКСМ, видимо, недаром так подробно расспрашивал о нашей работе — он хотел понять секрет успеха и понял его: это наше умение использовать внутренние резервы.

— Важный момент социалистического соревнования, — говорил он, — это передача опыта, умение повести за собой массы.

Часто бывает так: приезжает корреспондент в передовую бригаду, начинает расспрашивать о том, как они добились трудовых успехов, а ему в ответ мямлят что-то, а потом и говорят — мы, мол, работать умеем, а говорить не умеем, на это у нас и времени нет. Преподносят это как доблесть какую-то, — мол нате, смотрите, мы люди дела, а не болтуны. И не хотят такие люди понять, что без распространения их достижений успехи их равны почти нулю. А кто лучше их расскажет, как добились они больших трудовых успехов? Да никто! И вы должны хорошо продумать, проанализировать свою собственную работу, чтобы толком объяснить другим секрет достижений, чтобы эти достижения стали достоянием всех тракторных бригад.

И тут я достала свою затрепанную, грязную замасленную рабочую тетрадку, в которой ежедневно записывала основные дела и события в нашей бригаде. Наш собеседник внимательно прочел записки, некоторые из них пометил галочкой и сказал, чтобы я продолжала эти записи, они очень важны. Основное из них я должна взять для своих выступлений, а мне, мол, придется не раз выступать на различных слетах трактористов и делиться своим опытом в газетах и журналах, где мне тоже надо выступить, и чтобы журналистам, если они посетят нашу бригаду, я показывала эти записи.

Под конец Михайлов спросил, как мы проводим свободное время.

— Как? Спим, — отвечает Анисимова, — вон у нас Чукова может проспать все двадцать четыре часа подряд, ее и пушками не разбудишь.

Все засмеялись, а Демидова рассказала, что в свободное время агитатор Нюся Фомина читает нам газеты и журналы, особенно все любят слушать очерки о героях фронта, о партизанах, читаем вслух «Рожденные бурей» Островского.

— Прекрасно, — говорит Михайлов, — ну, а песни поете? На гитаре или балалайке играете? На танцы ходите?

— На танцы? А с кем танцевать? — отозвалась Дуся. — Со стариками? Да они еле ходят на своих полусогнутых, или с сопляками, что еще под стол пешком ходят?

— Мы играли бы на гитаре, да инструментов нет, — говорит Фомина, — а песни поем, песни любим. Вон у нас Маша Кострикина хорошо поет.

Михайлов стал говорить о том, что нам надо серьезно подумать об организации своего отдыха, без хорошего, интересного отдыха не будет и хорошей работы. Впервые с начала войны с нами заговорили об отдыхе.

Потом мы ходили с ним и осматривали поля колхоза имени Тельмана, которые обрабатывали. Как и Тарасов, Михайлов внимательно осмотрел поля и наши трактора.

— Старенькие, а служат хорошо, вот что значит попали в умелые руки, — похвалил он нас.

Когда Михайлов уехал, мы начали вспоминать и обсуждать все, что он сказал, и тут Фомина предложила:

— Как тяжело стране, какие бои идут. Давайте, девчата, поставим перед собой цель — в первых числах октября выполнить свое второе обязательство — сделать каждым трактором по две сезонные нормы.

Девчата не сразу ответили, думали, прикидывали. Первой ответила Демидова:

— Можно постараться.

И тут же закричала Анисимова:

— А почему и нет? Давайте! Девчонки, как замечательно было бы, а?

— Я согласна, — отозвалась Маша.

Согласились все. Итак, второе свое обязательство мы должны были выполнить к октябрю.

Обязательства у нас были большие. Теперь мы особо должны были следить за тем, чтобы трактора работали в борозде полных 22 часа — никаких поломок, никаких неожиданностей, все предвидеть, все предугадать, строго следить за работой всех узлов, вовремя заменять сношенные, отработанные детали, — вот какие были первые заботы у нас с Колей.

Добывать детали становилось все сложнее, а у нас многого не хватало. То, что припасли и отремонтировали, было на исходе. Ездила в ГУТАП, просила, умоляла, дали какую-то малость. Мы поехали с Колей в Борки, в утилку.

Вот оно — кладбище военной техники. Картина потрясающая. Перед нами то обломки фашистского самолета, на сломанном крыле его зловещий черный крест, то мотоцикл с оторванным боком, то половина бронетранспортера, а то пушка с закрепленным стволом.