Дарья Гармаш – Побеждает любовь (страница 53)

К ночи дождь прошел. Черные грозные тучи тяжело нависли над землей, то там, то здесь небо полосовали пронзительные яркие стрелы молний, гром сотрясал воздух. Трактора наши работали. Я была с ними в поле. Николай заболел, у него поднялся жар, болело горло, и я настояла на том, чтобы этой ночью он не дежурил.

Ночь была тяжелой. Земля раскисла, темень стояла непроглядная. У Кочетыговой встал трактор, перегрелась машина от перегрузки, сгорели клапаны.

Тут же в борозде стала ремонтировать, постлала на размокшую землю кусок брезента и стала снимать головку болта. Катя светила мне маленьким фонариком. Вдруг небо полыхнуло огненным заревом, и за ослепительным светом над самой нашей головой загрохотал оглушительный гром. Катя в испуге крикнула и уронила фонарь в лужу, я бросилась к ней с трактора, сильно стукнувшись головой о колесо.

— Даня, Даня, боюсь, молнии какие, гром, — кричала Катя, — убьет нас молния, смотри, как полыхает!

— Что ты, — превозмогая страх, успокаиваю я Катю, — молнии испугалась, вот на фронте, там да, снаряды бьют, бомбежка, танки, а здесь пустяки-то какие, гроза обыкновенная. — И, будто насмехаясь надо мной, в полнеба полоснула молния, осветив оранжевым страшным светом все поле, ослепив нас, и тут же грянул такой гром, что, казалось, земля затряслась. Катя от страха кинулась под трактор, я сама перепугалась до ужаса, но все же говорю Кате:

— Нечего время зря тратить, держи фонарь, я быстро отремонтирую, мне и к другим девчатам надо.

Катя выползла из-под трактора, и я начала работать. Через тридцать минут кончила ремонт. Катя села на трактор и просит:

— Ты, Даня, от девчат приди ко мне, я ждать буду.

— Приду.

— А ты не боишься одна по полю идти?

— Нет, чего бояться, — смело ответила я, а сама от страха дрожу, хорошо что темно было, Катя не видела.

Демидова чуть не плакала от испуга, но работала, я залезла на трактор, побыла с ней немного. Гроза уходила в сторону, молния полыхала за лесом, и гром гремел уже отдаленно.

— Вот спасибочко, что пришла, — говорила Демидова, — уж так боялась, так боялась, но работала, знаешь, Данечка, — ни минуты не стояла.

Кострикина, когда я пришла к ней, мучилась, заводила мотор. Помогла ей завести.

— Тороплюсь очень, а тут мотор заглох, — говорит Маша. — Хоть плачь! Я решила в эту тяжелую ночь самую высокую выработку дать. Я так себе представляла. Я в ночной атаке. Мы, бойцы, получили приказ выбить фашистов из населенного пункта. Это очень важно. А пункт этот сильно укреплен. Вот ежели добьюсь высокой выработки, значит, заняли мы этот пункт. Не добьюсь — не заняли. Захлебнулась атака. Понимаешь? А тут мотор заглох, я от злости чуть не заревела. Да молния все время слепит, земля мокрая, а все же я пункт отобью, вышибем мы фашистов из него.

«Боевое донесение» за эти сутки отличное.

Кострикина заняла населенный пункт, Чукова выработала почти полторы нормы, и другие девчата дали хорошие показатели.

Мы снова в «Красном пахаре», — это наш, закрепленный за нами колхоз.

Зайцев и все члены правления колхоза встретили нас с распростертыми объятиями. Мы начинаем подъем ранних паров. Все крепко помнили взятое обязательство: к 1 июля закончить наш план пахоты. Торопились. Погода была очень неустойчивой. То палит и обжигает солнце, то льет дождь и неистовствует холодный ветер. Но трактора при любой погоде работают безотказно.

В тракторе у Кострикиной подошло время менять задний мост. Он уже отработался до конца. Мы с Колей отремонтировали, подобрали задний мост в утильсырье, так как в МТС их не было.

В Борки, недалеко от шпало-пропиточного завода, свозили разбитую технику, которой было очень много под Москвой. Прибывали целые железнодорожные составы. Здесь, в Борках, сваливали разбитые пушки, зенитки, машины, трактора. Здесь можно было найти очень много ценных для нас деталей — корпус коробки, корпус заднего моста, блоки, головки блоков, колеса и другое. Мы с Колей частенько туда ездили, рылись в искореженной стали, железе. Конечно, все, что мы там собирали, нуждалось в ремонте, подчас даже в очень большом, но с этим мы не считались, было бы что ремонтировать. Мы с Колей очень много работали в своей маленькой мастерской, ремонтируя это «утильсырье». В МТС мы обращались редко, знали, там работы и без нас много и делать нам будут долго.

Найденный задний мост требовал большого ремонта, но мы с ним справились, и мост получился хоть куда!

Два наших трактора поднимали пары, с третьим работали мы с Колей, нам помогала Кострикина. Она была мрачной и молчаливой, переживала, что трактор ее стоит. Мы торопились, я все время чувствовала на себе сухой взгляд Кострикиной — Маше все казалось, что можно работать еще быстрее, и хотя она молчала и ничего не говорила, но я знала, что она сердится на нас с Колей, негодует. А куда же было еще скорее работать, нам даже дух некогда было перевести. И оттого, что так торопились, я то и дело отбивала молотком себе руки.

Наконец мы сменили мост, я нарезала загонки, и Кострикина начала пахать. Не успели мы с Колей отойти от поля, как в небе появились вражеские самолеты, из леса забили наши зенитки. Самолетов было много, казалось, что они кружат над нами и сейчас какой-нибудь стервятник снизится и расстреляет нас из пулемета. Такие случаи были, когда фашисты с самолетов били по тракторам на полях, об этом мы читали в газетах. Девчата наши не струсили, продолжали пахать. Самолеты пролетели и скрылись из глаз.

— Поди, на Горький, — тяжело вздохнув, говорит Коля.

Вражеские самолеты довольно часто пролетали над нашими полями, и мы уже научились различать их по шуму моторов.

Особенно страшно было, когда они пролетали ночью. Деревня Житово была расположена среди большого, густого леса. И поля ее были окружены лесом. Мы боялись десантников, трактористки тут не заглушали моторы и прислушивались, нет ли какого-либо шороха в лесу, не идет ли кто по полю.

К 19 июня наша тракторная бригада первая в стране выполнила весь годовой план тракторных работ и сэкономила две тонны горючего.

Мы получили на мое имя поздравление от народного комиссара земледелия Союза ССР И. А. Бенедиктова и начальника политуправления Наркомзема СССР А. В. Кудрявцева:

«Поздравляем вас и всех членов вашей бригады с успехами в использовании машин и экономии горючего.

Уверен, что вы не остановитесь на достигнутом, будете и дальше повышать производительность труда, еще лучше беречь жидкое топливо, оказывая тем самым помощь фронту.

Увлекайте своим примером остальных трактористов и трактористок, передавайте им свой стахановский опыт, добивайтесь, чтобы ваша МТС была передовой во Всесоюзном социалистическом соревновании».

К нам в бригаду приехал директор МТС Евтеев, начальник политотдела МТС Малов и его заместитель по комсомолу Кузнецова. Они тепло поздравили нас с победой.

Потом мы сидели на травке около нашего вагончика. Евтеев нарисовал нам картину напряженной работы всей нашей МТС и тех трудных задач, которые стояли перед нами.

— Сев заканчивается, начинается борьба за высокий урожай. Надо уберечь посевы от сорняков и сельскохозяйственных вредителей. Убрать урожай необходимо в срок и без потерь, пойдет уборка, а тут сенокос, заготовка кормов, подъем паров, озимый сев — и ничего нельзя откладывать, все надо сделать в самые сжатые сроки, темпами военного времени и сделать хорошо, отлично. А тракторов мало, трактора старые, их надо ремонтировать, пора и подготавливать комбайны, жатки, лобогрейки…

Колхозы просят еще отремонтировать и ручной уборочный инвентарь, ведь будут и руками убирать, работа ждет нас горячая, — энергично говорил Евтеев, — нам ни на одну минуту останавливаться нельзя, все бегом и бегом. С деталями плохо, их разыскивать необходимо, нужно все наши колхозы на ноги поднять, пусть разыскивают в старых «утилках» отработанные детали, будем их восстанавливать. Из Борок кое-что взяли и возьмем. В общем, девчата, не вздумайте успокаиваться на достигнутом, шагайте вперед к новым победам, мы на вас крепко надеемся, серьезно обдумайте свои новые обязательства.

— А на фронте идут кровопролитнейшие бои, — ведь фашистские разбойники тянутся к жизненным центрам нашей страны, — говорит Малов. — Вы должны чувствовать себя на передовой. Вот исходя из этого, обдумывайте свои обязательства.

И тут, при Евтееве, Малове и Кузнецовой, мы взяли обязательство дать за год по две сезонные нормы на каждый трактор.

После окончания подъема паров в «Красном пахаре», мы работали в колхозе «Путь Ленина», оттуда переехали в артель имени Тельмана.

Председатель колхоза, энергичный, подвижный человек, очень веселый и остроумный, каждый день приезжал к нам в бригаду узнать, как идут дела, хвалил за наши успехи и осторожненько подгонял нас, ему хотелось, чтобы мы все сделали в один миг.

Погода стояла хорошая, ничто не мешало работе, трактора наши бесперебойно пахали 22 часа в сутки, и мы быстро окончили подъем паров. Даже быстрее, чем рассчитывал председатель колхоза.

К нам на поле пришло несколько женщин — бригадиров полеводческих бригад. Они придирчиво осмотрели пахоту, проверили, нет ли невспаханных клиньев.

А утром в бригаду приехал председатель колхоза с несколькими членами правления и теми женщинами, что были у нас вчера. Подошли к нам, улыбаются, жмут всем нам руки, поздравляют с окончанием подъема пара и объявляют, что правление колхоза постановило за отличную работу на подъеме паров выдать нам всем денежные премии — 4800 рублей.