Дарья Гармаш – Побеждает любовь (страница 47)
Часа через два пошла к ней. Стояла жара, солнце палило нещадно, за трактором тянулась плотной завесой едкая пыль. Нюра работала, мотор стучал ровно, плуг отваливал большие пласты сухой земли, вспахано много. Замеряю глубину пахоты — все нормально.
Нюра работает стоя, держится за баранку, Лицо стало серым, покрыто толстым слоем пыли, глаза красные. Я постояла немного и пошла на участок Стародымовой, потом Фоминой.
У обеих вид очень усталый. Аня работает с большим напряжением, она не отрываясь смотрит на борозду, только время от времени оглядывается на сеяльщицу. Колхоз выделил нам хороших сеяльщиц, и у них все в порядке. У Фоминой лицо более спокойное, она увереннее ведет трактор.
Солнце все ближе и ближе склоняется к лесу. 18 часов. Дневная смена закончена. Трактора Стародымовой уже подходят к нам. Нюре осталось вспахать последнюю борозду. Мы все смотрим ей вслед, наконец я говорю:
— Девчата, начинаем пересменку, — и все спешат к своим машинам, начинаем подготавливать их к ночной смене.
Подъезжает трактор Нюры. Она не кричит как всегда, молча, с большим трудом слезает с машины, грязными руками стирает пот со лба, лицо все в грязных подтеках, глаза ввалились, Нюра хрипло говорит:
— Все сделано…
Аня Стародымова оторвалась от своего трактора и бежит к Нюре. Та прижала ее к себе и хрипит: от пыли у нее сел голос.
— Подружка милая, выполнила, все выполнила!
Аня встает на цыпочки, целует Нюрину грязную, мокрую от пота щеку.
— Ой, как я рада за тебя! — говорит она Нюре.
Мы все обнимаем Нюру и поздравляем ее с большим успехом.
— Небо с овчинку стало, а все ж выполнила. Ой, девчата, никому первое место не уступим, как сказали, так и будем в МТС первыми, — хрипит Нюра.
А дома, у хозяйки, нас ждал приятный сюрприз. Колхоз отметил нашу работу — окончание весновспашки. Был накрыт праздничный стол: жареное мясо, сладкий пирог, рыба. Приехал Зайцев с двумя женщинами-бригадирами, решили поздравить нас с победой. Сели за стол, Зайцев произнес тост.
— За скорейшую победу над лютым врагом и за вашу, девчата, победу.
Фомина затянула песню:
Мы все подхватили песню.
В 19 часов, во время переклички, я сообщила Евтееву об окончании весновспашки. По нашей МТС мы первыми ее закончили. Евтеев сердечно поздравил нас. Я ответила:
— Служим трудовому народу. Наш успех — это наш удар по врагу!
В нем она пометила несколько выдержек из передовой газеты «Правда», в которых говорилось:
«Общеизвестно, что роль машины в сельском хозяйстве в военное время возросла неизмеримо. Нагрузка на каждый трактор увеличилась. Это требует от каждого тракториста, бригадира тракторной бригады, его помощника, а также колхозника-прицепщика и заправщика особо напряженного высокопроизводительного труда. Каждый трактор должен работать четко, без малейших перебоев! Никаких простоев! Никаких лишних, холостых переездов!
За время войны кадры трактористов значительно обновились. Ушедших на фронт заменили новые люди. За руль трактора сели многие тысячи женщин и девушек. Как истинные советские патриотки, они упорно учились зимой, овладевали техникой и теперь вышли на поля. Уже имеется немало примеров замечательной, настоящей стахановской работы молодых трактористов и трактористок.
Всесоюзное социалистическое соревнование трактористок и женских тракторных бригад, начатое по инициативе трактористок Орджоникидзевского края, родило уже тысячи и тысячи стахановок, овладевших в поле на севе искусством вождения трактора…
Опубликованное постановление Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) явится могучим средством дальнейшего повышения урожайности, оно создает серьезные стимулы для дальнейшего повышения производительности труда трактористов».
Под этими выдержками из газеты Фомина написала призыв: «Товарищи! Подруги! Ответим на заботу партии и правительства новыми трудовыми подвигами на полях!»
Ниже шла сводка работы наших трактористок за 11 мая.
Тут же в поле мы решили в ответ на это постановление закончить сев не к 18 мая, а к 16, то есть посев ранних яровых культур закончить в колхозе «Красный пахарь» за восемь дней. Это было тяжелое обязательство.
— Самое главное, — говорила я девчатам, — следить за тракторами, еще более тщательно проводить техуход. Если наши машины ни одной лишней минуты не простоят, — свое обязательство выполним.
— Нахалы, обманщики, восемьдесят рублей заплатила за этакую баночку, уверяли, что мазь от загара убережет, белизну даст и кожа на лице будет нежная, бархатная и ни единой морщинки. А на деле? Лицо, как сапоги, черное!
Я подсела к Дусе.
— Вот ты из-за крема расстраиваешься, — говорю я ей, — а «Боевой листок» ни о чем не заставил тебя подумать?
— А об чем же?
— Ты работаешь трактористкой второй год, Нюра Анисимова первый, а 11 мая она вспахала больше тебя.
Дуся в сердцах, со стуком кладет зеркальце на тумбочку.
— Вот видишь, видишь морщины на лбу? — закричала она. — Я, когда очень стараюсь работать, лоб морщу, забудусь и морщу, а мне замуж надо. Ты замужем, тебе что, а мне думу думай да терпи. Парней теперь раз-два и обчелся, а девок сколь? Одна краше другой, а я буду, как печеное яблоко, вся в морщинах, да? Мне, что ж, старой девкой помирать? Так прикажешь? А я не хочу! Выдай меня замуж — я завтра же тебе наработаю, что спасибо скажешь.
— Господи, о чем человек говорит! — возмутилась Фомина. — Да ты с ума сошла, Дуська! Война какая идет, а ты о чем?
— Об чем? Об том, об чем все вы мечтаете, да молчите. Кто из вас замуж не хочет? Только не врите! Кто? Молчите, то-то!
— Выходит, коли я хочу замуж, значит, я должна плохо работать? — с еще большим возмущением говорит Фомина.
— А я что? — соскакивает со своего топчана Дуся. — Я норму перевыполняю, чего вяжетесь? А больше не могу. Я не Кострикина. На нее глянешь — что-то в лице есть, заприметишь сразу, а у меня этого нет. Или Анька Стародымова — личико, как у ангелочка, каждому парню поцеловать ее сладко. Анисимова сильна как черт, парню лестно такую прижать, а мне парней привлекать надо — я лучше вас знаю. — Тут Дуся бросилась на топчан, уткнулась лицом в подушку и заревела.
Аня к ней, гладит по спине, успокаивает.
Мы стали ужинать. Дуся унялась. Аппетит у нее всегда был хороший, она любила поесть, а тут хозяйка приготовила вкусный ужин, и я, чтобы успокоить Чукову, положила ей наиболее сладкие куски.
Поела Дуся и говорит:
— А вы, девчата, подумайте, я даже очень свой долг понимаю и, между прочим, как началась война, первая вернулась работать в МТС и подписала статью для районной газеты «Большевистское знамя» — «Женщины, на тракторы и комбайны!». Чай, я понимаю: врага-то одолеть надо. И в соревнование я вступила, и Мишку Селиванова и Клавку Дедневу обставили, и им нас не догнать. И я вам, девчата, обещаю — норму перевыполнять буду, и больше ко мне не прицепляйтесь.
Вечером, когда мы уже легли спать, Фомина вдруг сказала:
— Я все думаю о том, что Дуся говорила. А я не замуж хочу, а любви хочу большой, настоящей любви. И чтоб полюбил меня парень не за то, что я беленькая или черненькая, а за душу мою. А я, коли уж полюблю, так полюблю на весь век, всю себя отдам. И я знаю, если есть на свете парень, которого суждено мне полюбить, то он обязательно сейчас на фронте, на самой, на самой передовой, и храбрости, смелости в нем — хоть отбавляй. И когда мы с ним встретимся, после окончания войны, хочу я быть ему равной. И вы можете надо мной смеяться, а я в душе для него отчет готовлю, работаю на тракторе, а сама думаю: вот это ему расскажу и вот это. Я себе задание в душе даю: сегодня на столько-то вспахать больше, чем вчера, а завтра — на столько-то больше сегодняшнего. И как стану я ему все это рассказывать, поймет он — ровня я ему. И если даже Героем Советского Союза он придет, все равно хочу быть ему ровней. Пусть солдаты, пришедшие с фронта, меня уважают, — к этому стремлюсь и этого добьюсь. Слово даю.
— Вот я и говорю, — перебивает Фомину Дуся, — что выйду замуж только за Героя Советского Союза, летчика или моряка…
— Эх, Дуська, да ничего-то ты не поняла из того, что я говорила, — оборвала ее с досадой Фомина. — И говорить-то с тобой тошно, — и Нюра замолчала уже на весь вечер.
А я рассказала подругам о Глебове, о том, как разговаривал он с нами, девчатами, о приданом и о любви. Хорошо он тогда сказал: ваше приданое — это ваше сердце, ваш ум, ваш труд, ваше мастерство, это отношение к вам общества, в котором мы живем. И от парня надо требовать приданое — это любовь к вам. Без этого приданого замуж выходить нельзя.