Дарья Гармаш – Побеждает любовь (страница 46)

— Рассыпать! Да как можно, — говорил Коля-маленький, смешно тараща глаза, — да мы мигом, раз-два и дело в шляпе!

Но в первый же день сева, когда Коля с мешком зерна бросился со всех ног к идущему навстречу трактору, он споткнулся и грохнулся на землю. Зерно рассыпалось.

Нюра Анисимова чертыхалась на все поле.

— Ах ты, бедовая голова! — кричала она. — Пропади ты пропадом с такой помощью. Глаза б мои тебя не видели!

Она быстро соскочила с машины, стрелой к зерну, в один миг схватила другой мешок, засыпала туда зерно, мигом на трактор и опять сеять.

Бедный Коля-маленький! Он был ошарашен. Подавленный и убитый, собирал Коля зерно в мешок и что-то говорил вслед Нюре. Но Анисимова была уже далеко от него. Собрав все зерно и поставив мешок на место, Коля ушел в деревню, домой, бросив свой боевой пост. Нюра осталась без помощника.

Она мучилась весь день, носилась с мешками и к вечеру так устала и нанервничалась, что на ней лица не было. В конце концов я встала на место Коли и до конца пересменки помогала Анисимовой.

На следующий день Зайцев прислал другого колхозника, Ванюшку, паренька лет пятнадцати, крепкого и сильного. Коля-маленький наотрез отказался подносить мешки к сеялкам.

9 мая. Сегодня пришлось отругать Нюру Анисимову. Приехала к ней как раз, когда Нюра заливала радиатор. Она послала прицепщицу за водой, та бежит с ведром, зачерпывает в бочке воду и стремглав назад. Нюра приглушает мотор и на одну минуту останавливает трактор. Быстро снимает свой головной платок, прилаживает его к ведру и через платок пьет воду. Напилась, оторвалась от ведра, выжала платок и сырой повязала на голову.

Прицепщица долила воду в радиатор, и трактор снова работает. Я сержусь. В бочках, что стоят на двух концах загона, вода грязная, там и головастики и всякие козявки, разве можно ее пить?

Я к Нюре, кричу ей. Та поняла в чем дело, смеется:

— А делов-то! Где наша не пропадала!

В поле приезжал опять Зайцев. Лицо у него веселое. Мне сказал:

— А ты на меня не сердись. Кто знал, что у тебя такая бригада? Смотри — девки все молодые, а работают как. Ты скажи, как вас кормят? Хозяйка хорошо ль готовит?

Я поблагодарила Бориса Артамоновича и сказала, что мы всем довольны. Заглядывая мне в лицо, председатель тихо спросил:

— Это, выходит, дня через два и пахоту закончите?

— Думаю, закончим.

У Зайцева лицо светлое, как солнце, он робко спрашивает:

— А посев ранних культур когда думаешь закончить?

— Числа восемнадцатого мая — предполагаю так, — отвечаю и вдруг вижу: в светлых, небольших глазах Зайцева стоят слезы. Он смахнул их, большой расплывшийся нос его покраснел. Он хрипло, волнуясь, сказал:

— Это же лучшие агротехнические сроки, ты понимаешь, бригадирша?! Понимаешь, как вы колхоз выручаете? Да я в ноги тебе поклонюсь, когда вы работу кончите, в ноги, хоть и старик.

Вечером, во время пересменки, я рассказала трактористкам о нашем разговоре с Зайцевым, о том, что в глазах у него стояли слезы благодарности. Рассказ мой сильно подействовал на девчат. Но тут я рассказываю, как Нюра пила воду из бочки, и укоризненно говорю девчатам:

— Себя не жалеете, о колхозниках подумайте. Заболят у вас животы, расхвораетесь, кто за вас работать будет? Жбанчики с водой у всех есть, из них и пейте.

Нюра с виноватым видом:

— А жбанчик мой все падает, и вода разливается, а времени жалко — посылать-то прицепщицу за хорошей водой. И эта хороша!

Все девчата молчат, они делают то же самое, что и Нюра. Экономят время, экономят каждую секунду. И как им приладить жбанчик, чтобы вода не разливалась? Надо нам с Колей что-то придумать.

10 мая. Сегодня старые трактористки после ночной смены на поля больше не пойдут. Молодые будут работать совершенно самостоятельно. Неделя их работы-учебы прошла.

Вчера вечером на пересменке говорю: вы, старые трактористки, своих молодых сменщиц уже выучили, целую неделю опекали, теперь настало время начать им самостоятельно работать. Завтра после ночной работы на поле не приходите. Спите.

Все девчата притихли. Нюра Анисимова тяжело вздохнула, Кочетыгова как-то неопределенно сказала:

— Вот какие дела.

Кострикина задумчиво смотрела в поле, ее красивое, теперь обветренное и загорелое лицо было уставшим и почему-то печальным. Она сказала:

— На часок-другой, Даня, приду я, Ане помогу.

— Нет, не приходи, не разрешаю.

Вечером, в пересменку, Поля сообщила результаты работы дневной смены. Сегодня у девчат самая большая выработка за все время нашей работы в поле. Аня Стародымова посеяла 31 гектар при норме 15, для нее это неслыханное достижение.

Я хвалю Аню, она конфузится и закрывает лицо маленькими ладошками. Маша улыбается доброй улыбкой, слегка щурит большие глаза и как-то очень просто говорит Ане:

— А я-то не верила, что ты справишься.

— Я всегда так буду работать, да еще и больше наработаю, — радуется Анисимова.

Фомина ведет себя сдержанно. Но ее строгие глаза сегодня потеплели, и она не одергивает Анисимову, как всегда, когда та хвалится.

Девчата не легли спать. Хотели вместе со мной послушать перекличку. Слышим голос Евтеева.

— Здравствуйте, товарищи! Хочу сообщить вам, как идут полевые работы по зоне. В тракторной бригаде Даши Гармаш трактористка Маша Кострикина вспахала на ХТЗ за смену 7,2 гектара, а в бригаде Стародымова Тоня Сержантова посеяла 38 гектаров за световой день при норме 15 гектаров, в бригаде Миши Селиванова трактористка Катя Обоюднова прокультивировала 42 гектара. В целом по МТС засеяно за день 1200 гектаров, прокультивировано 1500, вспахано 750 гектаров.

Вы видите, товарищи, что у нас идет разрыв между севом и подготовкой почвы, почва подсыхает, надо усилить сев, надо ликвидировать разрыв, необходимо побольше включить в работу сеялок, чтобы они работали весь световой день. Вызываю «Волгу». «Волга», «Волга», вы слышите меня, как у вас идут дела?

— Здравствуйте, Василий Петрович, дела идут неплохо, — отвечаю я Евтееву. — Трактора все работают, сегодня мы за световой день посеяли 75 гектаров, прокультивировали 25 гектаров и 15 вспахали.

— Ну, хорошо, спасибо, — говорит Евтеев, — вы слышите все, — продолжает он, — сегодняшний день бригада Гармаш по-прежнему держит первое место. Спасибо, Даша, привет всем твоим девушкам. Вызываю «Радугу». «Радуга», «Радуга»…

Отвечает Деднева — один трактор простоял, потому что сломался культиватор, целый день варили: трактор попал в болото, другими двумя вытягивали, и культиватор разорвало. Остальные трактора работали. Посеяли 50 гектаров, вспахали 15, прокультивировали 22 гектара.

Потом мы слышим голос Миши Селиванова, его бригада заняла второе место, он идет просто по пятам за нами. Голос у него бодрый и веселый. Заверяет, что обгонит нас.

Перекличка закончена. Мы начинаем обсуждать прослушанное.

Говорим о том, что нам еще надо сделать, чтобы удержать первое место в МТС.

— Ты давай не тушуйся, смелей работай, — говорила Анисимова Стародымовой, — заглох мотор, кличь меня, я в секунду к тебе и заведу. Поняла?

Нюра обхватывает своими огромными руками тоненькие хрупкие плечики Ани.

— Я ж люблю тебя, подружка, — говорит она ей, — ты у нас такая нежненькая, такая хорошенькая, ручки-ножки маленькие, да я тебе все помогу, только кличь — и я тут как тут.

Аня конфузится, в больших открытых глазах ее и нежность, и стыдливость, и благодарность своим товарищам.

11 мая. Закончилась ночная смена. Метелкина сообщила итоги работы трактористок. За ночь они много вспахали, в среднем по 8 гектаров. Всего нам осталось вспахать 6,8 гектара. Если за дневную смену закончим пахоту — то на площади, которую мы должны обработать по договору между нашей МТС и колхозом «Красный пахарь», весновспашку мы проведем за 9 дней. Это очень хороший срок. Но в дневную смену у нас два трактора сеют и только одна Анисимова пашет.

— Ну как, вспашешь за день шесть с лишним, почти семь гектаров? — спрашиваю я Нюру.

Все девчата смотрят на нее, ждут ответа. Нюра покраснела.

— Ой, девчата, хоть волком вой, а кончить надо!

— Ежели не сможешь, допашет этот небольшой отрезок ночная смена. Но ночью кому-то из-за кусочка пашни придется перегонять свой трактор, а ты сама понимаешь, ни с какой стороны это не желательно. Хорошо, если бы ты все-таки допахала.

— Будь сделано! — вдруг весело кричит Нюра. — Умру, лопну, на куски разорвусь, а допашу!

Я особенно тщательно просмотрела и подготовила трактор Анисимовой. Та старательно подтягивала крепления, работала внимательно, но вижу, она сильно волнуется.

Я нарочно говорю спокойно и буднично:

— Погода хорошая, сухая, работать легко будет. Гляди, чтоб глубина пахоты была в норме.

— Будь сделано, — отвечает Нюра. — Да ты, Даня, не сомневайся, все в ажуре будет.

— А я и не сомневаюсь.

Поехала на наряды в колхоз. Оттуда на поле к Анисимовой. Никогда еще я не видела ее такой, как сегодня, — лицо напряженное, она никого и ничего не видит, кроме поля, трактора и плуга, ничего не слышит, кроме стука мотора. Она не смотрит в мою сторону, не машет мне, как всегда, приветливо рукой, вся поглощена своей работой.

Еду отводить участки для ночной смены, осматриваю пашню, отмеряю участки, но думаю об Анисимовой.

Заканчиваю и еду к нашему вагончику, в маленькой мастерской вожусь над головкой блока, — скоро ее менять придется в тракторе у Кати Кочетыговой, вот заранее и приготавливаю новую. Нужно расшарошить гнезда клапанов, для этого необходим наждак, а его нет и нигде не достать. У нашей хозяйки я взяла разбитое стекло, в тряпочке растолкла его, просеяла через чулок. Потом намазала клапаночек маслом, насыпала растолченное стекло и стала тереть коловоротом. Дело шло хорошо, работала, а сама все думала о Нюре, перед глазами так и стояло ее напряженное красное лицо. Как у нее там дела? Все ли в порядке?