Дарья Гармаш – Побеждает любовь (страница 45)
— Ой, ничего не надо, — плачет Аня, — поясницу разбила, живот ноет, даже ребра болят, голова вся кипит, ничего не слышу, уши заложило, но это ничего, я все стерплю.
Стараюсь успокоить Аню, рассказываю, как начинала работать сама трактористкой, советовала лучше и аккуратнее стелить под себя телогрейку, делать сиденье мягче, иной раз и стоя поработать.
Аня успокоилась, к утру заснула. Заснула и я. Встала, как всегда, в половине пятого. В пять разбудила девчат.
Утром уложила телогрейку на сиденье Аниного трактора, показала, как лучше ее укладывать. Днем несколько раз пахала на ее тракторе, учила Аню, как работать стоя. Аня все меня уверяла, что боль у нее прошла, сама же еле ходит и очень бледная. Вырвала время, съездила в МТС — спрашивала Евтеева, нельзя ли достать для девчат мягкие сиденья. Говорит — нигде их нет.
Фомина выпустила стенную газету «Боевой листок». Повесила ее на стенку нашего вагончика. Успех листка — огромный. В нем говорилось о нашей победе — завоевании первого места в МТС, давался итог нашей работы на весновспашке за три дня. Первое место заняла Кострикина, второе — Демидова, она не намного отстала от Маши, третье — Кочетыгова, четвертое — Фомина и Анисимова; и пятое — Стародымова. В этом же листке резко осуждался поступок Чуковой.
Девушки окружили вагончик, с жадностью читали листок, горячо его обсуждали, он явился полной неожиданностью для них. Всем было интересно прочесть, кто какое место занял в бригаде.
Анисимова азартно кричала:
— Машенька, умница, ты у нас лучшая из лучших, рада поди, как черт! На седьмом небе, да?
Кострикина пожала плечами:
— А чего тут радоваться, ничего особенного нет, — матово-бледное лицо Маши было спокойно, но еле уловимая улыбка выдавала подлинное настроение — она была довольна и горда.
Но вот первая минута радости прошла, Кострикина внимательно вгляделась в листок и уже серьезно и озабоченно говорит:
— А Демидова-то под боком пыхтит, на пятки наступает, ишь ты, — и она как-то по-новому смотрит на Нюру.
Приезжал Зайцев. Он долго ходил по пашне, мерил глубину пахоты. Остался нашей работой доволен. С девчатами ласково поговорил, называл их «красавицами». Девчата смеялись и в шутку приглашали его после посевной на танцы.
— Кавалеров нету, — говорила Чукова, — так вы изобразите из себя кавалера, поухаживайте. Или все забыли? Не можете больше?
Девчата очень стараются работать. Слежу строго, чтобы они выполняли все правила и не сокращали время на пересменках за счет ухудшения ухода за тракторами. А поползновения такие были. Пресекла сразу.
Зайцев как-то сказал мне:
— Строга уж очень, все правила соблюсти хочешь, кому нужно, чтоб трактор блестел, нужно, чтоб он работал, а ты в такое жаркое время все красоту ему придаешь, время на это тратишь.
А я в ответ задала ему только один вопрос:
— Кормов у вас мало, зачем лошадей кормить? Бросьте, не кормите. Корма сохраните.
Зайцев покраснел.
— Вредная ты. Все так и пыряешь в бока.
Но больше к этому вопросу он не возвращался. Сегодня прислали к нам из колхоза, по распоряжению Зайцева, хорошего мяса на обед и даже меду. Видимо, Борис Артамонович доволен нашей работой.
Анисимова совсем разбила поясницу. Еле ходит, но крепится.
К вечеру сильно измоталась, а тут из МТС никак не везли автол. Не привезут — машины встанут. Съездила туда — сказали, что привезут. Ждала до двенадцати часов ночи. Нет автола. Запрягла лошадь и вместе с Метелкиной опять в МТС, да прямо на квартиру к Евтееву пошла. Василий Петрович уже спал. Не рассердился на меня, что разбудила. Оделся и вместе со мной к кладовщику.
В общем, масло доставили вовремя, и простоя машин не было. Легли спать с Метелкиной в три часа ночи, в половине пятого уже встали.
Мы удерживаем первенство по МТС. К нам в бригаду приезжал Евтеев. Поздравил с трудовыми успехами, на всех полях проверил глубину вспашки. Остался доволен.
Вечером Фомина читала вслух рассказ из нашей областной газеты о подвигах героев на фронте. Девчата слушали с большим интересом. Фомина предложила прочесть вслух «Рожденные бурей» Островского. Все согласились. Начали читать.
Девчата работают сверх всяких сил, одна беда — машины старые. Уж мы с Колей глаз не спускаем с них, зорко следим за всеми узлами, винтиками, гайками, чтобы не допустить ни одной аварии, ни одной поломки, стараемся вовремя сменить износившуюся деталь.
В машине Анисимовой-Кочетыговой ослабли заклепки в диске муфты сцепления, необходимо было их менять, иначе машина встанет надолго. В нашем вагончике приготовила все, что нужно, утром, когда началась пересменка, говорю Нюре:
— Минут на десять-пятнадцать задержим твою машину, Коля сменит заклепки диска муфты сцепления.
У Анисимовой аж кровь бросилась в лицо.
— Это я стоять буду пятнадцать минут? — воскликнула она.
— А что же делать?
— Завить горе веревочкой и выть волком, только и делов мне теперь, — с отчаянием говорила Нюра, — или зубами пахать землю? Да, коли был бы толк, так и пахала бы зубами!
Она бежит к Афиногенову:
— Колечка, миленький, золотце мое, а ты поскорей заклепывай, раз-два, да и готово.
Я одна проверяю и осматриваю трактора на пересменке, Коля возится с машиной Анисимовой, торопится изо всех сил, а Нюра со слезами на глазах все его уговаривает:
— Миленький, бриллиантовый ты мой! Ты половчее-то делай, половчее, вот сейчас уже Даня девчатам загонки нарезать будет, а мне что же, отставать? Так прикажешь? Фомина и то вчера чуть было меня не обогнала. «Боевой листок» читал?
Я знаю, Николай сделает максимально быстро, он действительно золотой работник.
Нарезаю загонки Фоминой, потом Демидовой, иду к трактору Анисимовой, помогаю Коле. Через 10 минут машина готова, нарезаю загонки Нюре. Она взволнована, торопит нас, умоляет и все повторяет одно и то же:
— Скорее! Скорее!
У нас счет идет на минуты. Наконец, вся красная от волнения, Нюра садится на трактор и начинает пахать. Мы с Колей видим — Нюра неправильно прицепила борону, слишком поторопилась. Останавливаю машину, перецепляю борону, трактор работает.
В вечернюю пересменку при проверке шатунных подшипников в машине Фоминой-Демидовой вижу: нужна перетяжка. Демидова с этим возится обычно долго, поэтому перетяжку делаю сама. Стелю на землю брезент и лезу под машину. Тороплюсь.
Коля один принимает и осматривает трактора.
Я подтягиваю шатунные подшипники. Демидова нет-нет да заглянет ко мне под машину, нервничает, боится потерять время.
Я работаю быстро, отворачиваю гайки, выкидываю две подкладочки, завертываю гайки, затягиваю их туго и прикручиваю коленчатый вал, — кажется, все делала быстро, а время летит еще быстрее. Уже прошло 10 минут, а надо подтянуть четыре шатуна. Работала лежа на спине, руки подняты кверху, они затекли, но нет ни одной секунды, чтобы их опустить и немного передохнуть. Скорее, скорее! — стучит у меня в висках, перед глазами красные круги, а руки работают быстро и ловко. Скорее! Скорее!
Нюра опять заглядывает ко мне — сильно нервничает. Четыре шатуна готовы, зашплинтовала гайки, вылезаю из-под трактора грязная, как черт, но некогда и очиститься, надо идти нарезать загонки.
Демидова быстро подвешивает картер. Метелкина приготовила масло для заливки в картер, все работают быстро. Трактор можно заводить. После перетяжки это очень трудно, ручка рвет, отдает назад, того гляди, ударит по рукам, недолго и кость сломать. Наконец управились.
Мы стремились к тому, чтобы не допускать разрывы между пахотой и посевом. Ночью у нас трактора пахали, днем сеяли. Сеять начали тоже агрегатным способом. К тракторам, кроме сеялок, прицепляли и бороны.
На севе продумана была каждая минута, чтобы трактористки не тратили времени на простои. У нас даже семена засыпали в сеялки на ходу. В бестарке возчик привозил зерно на конец загонки. Здесь колхозник, обслуживающий сеялку, насыпал зерно в мешки и, как только трактор подходил к концу загонки, трактористка убавляла газ и потихоньку поворачивала машину, а он с мешком бежал к трактору, быстро высыпал зерно в ящик сеялки, так что трактор не останавливался ни на одну минуту.
Колхозников, обслуживающих сеялки, я хорошо подготовила, даже провела с ними репетицию. Это были трое парнишек лет по 14–15. Один из них, Коля-маленький (мы так его прозвали, в отличие от Николая Афиногенова), был приземистым плотным крепышом, но не отличался особой расторопностью, на репетиции он очень старался и все уверял меня:
— Я все могу. У меня зерно мигом будет в ящике.
— Смотрите, — предупреждала я парнишек, — зерно по полю не рассыпайте.