Дарья Гармаш – Побеждает любовь (страница 40)
Нарезаю загонки Фоминой и тороплюсь к месту аварии: Теперь я уже забыла, что весна, и думаю только об одном: серьезная ли поломка и сумеем ли мы, не возвращаясь в МТС, справиться с ремонтом. Теперь я уже не иду, а бегу.
Николай и Маша показывают мне сломанные детали. Мотор вышел из строя, необходимо их менять. Мы советуемся и решаем машину в МТС не везти, а ремонтировать самим.
Проходят час, два, три — мы работаем, не отрываясь ни на одну минуту. Колхозники разошлись, около нас вертятся одни мальчишки. Приходит Нюша Сорокина. Она принесла горшок молока.
— Девчата, пейте, парное, только что корову подоила, — говорит она, — сколько часов не емши, с ума сойти можно. Думаю, дай понесу, у меня молоко жирное, хорошее.
Она наливает в кружку и подает нам по очереди, мы пьем, а Нюша рассказывает:
— У меня на фронте и сынок Федюшка и муж. Как только заря на дворе, я уже почтальона жду, — от мужа придет письмо, тоскую, думаю, почему от сыночка нет, от сыночка придет, — мучаюсь, почему мужик молчит. Так и маюсь. На работе, на людях только и покой.
С большим удовольствием мы пьем парное жирное молоко и сочувственно слушаем Нюшу, а та уже говорит другим, веселым тоном:
— У нас председатель заводной человек, как чуть, так и пошел, и ругается и ругается, да рази баб переругаешь, они как завизжат, он уши от них затыкает, а так он человек хороший, никого не обидит. И вы на него не обижайтесь, что вас ругал-то, он отходчивый.
Кончили пить молоко, да за работу скорее. Весеннее солнце греет сильно, мы куртки побросали, рукава закатали. Устали, но время летит быстро, а работы еще много, мы торопимся.
Приходит Поля Метелкина, докладывает: трактора работают хорошо, девчата норму выполняют.
Прошу Полю передать девчатам — темпы не сбавлять, как бы ни устали, пусть нажимают, им нужно работать и за себя и за третий трактор, что стоит на ремонте.
…Мы без перерыва ремонтируем уже 8 часов, Метелкина принесла нам молока и хлеба, мы едим не отрываясь от работы. Поля рассказала, что Нюры (Фомина и Анисимова тоже не пошли на обед, не слезая с трактора, выпили молоко и сжевали хлеб, трактора ни на минуту не прекращают работу.
Четыре часа дня. Мы отремонтировали трактор за 10 часов.
Стародымова боится вести трактор, ей теперь кажется, что она обязательно его сломает, пахать не сможет и вообще она никуда не годный тракторист. Кострикина молчит, лицо у нее сухое, она не смотрит на Нюру. Мы с Колей стараемся успокоить Стародымову. Она робко лезет на машину, руки у нее дрожат, она неуверенно берется за баранку.
Николай прицепляет к трактору наш вагончик, хотим поставить его около пашни, у небольшой группы раскидистых деревьев.
Мы все идем за трактором. Вот и пашня. Аня приглушает мотор, машина останавливается, чуть не плача, она слезает с трактора, я сажусь за руль и нарезаю загонки. Вот уже готова третья загонка, Ане начинать пахать, а она волнуется, того глади заплачет, лицо ее осунулось и было таким несчастным, что обняла ее, крепко поцеловала и шепнула:
— Я верю в тебя, работай спокойно.
Большущие испуганные глаза Ани будто просят пощады.
— Боюсь, господи помилуй, как боюсь!
Я тоже за нее боюсь, но опять говорю уверенно и бодро:
— А чего боишься? Да тебе только за руль сесть, а там дело пойдет. Начинай пахать, время-то идет.
Она взбирается на машину, и трактор трогается.
Вместе с Кострикиной мы наблюдаем за работой машины.
Земля здесь малоплодородная, суглинок. Урожаи и до войны выращивали низкие, пять-шесть центнеров с гектара, восемь-девять считалось хорошо.
А сейчас — война, под зерновые не выделено никаких удобрений. Колхоз располагает только навозом, скота в артели мало. Весь навоз пошел под овощи, картофель, — и то удобрения не хватало.
Мы стояли с Машей Кострикиной и говорили о том, что только тогда можно будет надеяться получить неплохой урожай, если сумеем все работы окончить вовремя.
Тонкое, красивое лицо Маши выглядит очень уставшим, под глазами синева, — видать, сильно переутомилась на ремонте трактора да нанервничалась, а ей работать ночью.
— Иди, поспи часа два.
— Не пойду. За трактором своим следить буду. На Аню не надеюсь.
— Смотри, ночью на тракторе заснешь.
— Не засну. Коли сон будет одолевать — петь начну. Я завсегда так.
Маша остается на поле у Стародымовой, я же иду проверить, как работают другие девушки.
Нюра Анисимова напахала много. Я радостно смотрю на свежевспаханную землю, всей грудью, глубоко вдыхаю ее запах.
Катя Кочетыгова почти весь день провела на участке Нюры, следила за ее работой.
— У Нюры дело пойдет, решительная она и не боится. Одна у нее беда — не освоила еще хорошо повороты, — как трактор встанет на новую борозду, опустит она тут плуг и заглубит его.
Я внимательно смотрю, как Нюра пашет. Вот она доехала до конца гона, дернула веревку, плуг выключился, высоко поднялся его хвост — и трактор с облегчением побежал. Нюра поворачивает руль, машина встает в новую борозду. Анисимова дергает за веревку, плуг опустился, трактор натужно грохочет. Катя с досадой говорит:
— Опять заглубила. Сейчас мотор заглохнет.
И действительно, мотор заглох. Мы ринулись к машине.
У Нюры от усталости лицо потемнело, она ругается на весь свет:
— А, черт такой! Совсем было дело пошло, тут, как нарочно, пришла бригадирша, я опять плуг заглубила!
Она порывисто хватает заводную ручку и с огромным напряжением начинает ее крутить. Ручка идет очень туго, мы хотим помочь Нюре, но где тут, не пустила, — завела сама. Нюра довольна, поворачивается ко мне:
— Видишь, Даня, уже сама его, черта упрямого, завожу, — говорит и садится на железное сиденье. Смотрю — садится осторожно, телогрейку, что положила под себя, аккуратно укладывает, потом оборачивается ко мне, лицо у нее болезненно морщится:
— Ох, Даня, — говорит Нюра, — аж сидеть сил никаких нет, а уж спина закостенела, и не расскажешь!
— Привыкнешь, — успокаиваю ее, — все трактористки через это прошли.
— А делов-то! Конечно, привыкну, мозоли себе набью, и все в порядке будет, — машет рукой Нюра, хватается за баранку, и трактор послушно идет по пашне.
Иду на участок Нюси Фоминой, Демидова довольна ее работой. За весь день мотор у нее заглох только один раз. Фомина — девушка упорная, волевая, собранная. Трактор ведет аккуратно, сама очень сосредоточенна. Она ни на что не обращает внимания, следит только за трактором и плугом.
Скоро 18 часов. Смена кончается.
Чтобы передача тракторов при пересменке шла быстрее и безо всякой сутолоки, мы строго распределили все обязанности. При подготовке к посевной девушки не раз проводили «репетиции». Тогда все шло быстро и гладко. Сегодня на практике трактористки должны были показать свое умение и сноровку.
Солнце садится за дальний лес, от нас на земле длинные, смешные тени. Воздух пропитан запахом весенней, свежей пахоты. И мне кажется, что ароматное поле, все залитое лучами заходящего солнца, разговаривает со мной, говорит: не волнуйся, все будет в порядке! Смотри, как хорошо вспаханы первые борозды! Все отлично!
Восемнадцать часов. Работа первой смены закончена. Мы не отрываясь смотрим на приближающиеся к нам трактора.
Кострикиной, Кочетыговой и Демидовой работать ночью, но днем они почти не отдыхали, только на два часа уходили обедать и немного полежать, весь день были рядом со своими молодыми сменщицами.
Метелкина, увязая во вспаханной земле, замеряет обработанную площадь. Она торопится сообщить девчатам результаты их работы.
Потные, измученные трактористки спрыгивают на землю. От солнца и ветра лица у всех красные. Они работали на тракторах одиннадцать часов! Никто из них толком не может разогнуться. Нюра Анисимова держится руками за поясницу и комично стонет:
— О-о-о! Не голова, а котел!
Фомина пытается разогнуться, ей больно, она сжимает губы, молчит. Стародымова скособочилась и испуганно спрашивает:
— А кишки в животе от тряски могут перевернуться?
— Не могут, — отвечает Кочетыгова.
Нюся Фомина, сквозь гримасу боли, шутит:
— Смотрите, как ходим-то, будто раненые в это самое место.
Все мы смеемся, и работа закипает.
Девчата рьяно берутся за подготовку машин. Несмотря на смертельную усталость, они старательно и быстро очищают трактора от грязи, протирают их тряпками.
Подходит Метелкина. В руках у нее рабочая тетрадь с записями выработки трактористов. Никто не прерывает работу, но с нетерпением ждут сводки. И Полина сообщает:
— По норме за смену наш 15-сильный трактор в переводе на мягкую пахоту должен делать 4,25 гектара. Анисимова выполнила норму, Фомина вспахала 4,4 гектара, Стародымова же за два часа работы — 0,41 гектара, — таким образом, если бы она работала все 11 часов, то тоже бы выполнила норму. Все трое сэкономили 1 килограмм 200 граммов горючего.
Это была победа. В первый день работы в поле, всего после месячной учебы, девушки выполнили нормы, а Фомина даже немного перевыполнила. А ведь сколько есть трактористов, которые не один год работают на тракторе и нормы не выполняют.
Анисимова не может сдержаться: