Дарья Гармаш – Побеждает любовь (страница 39)
Мы все дружно подхватили:
И нас охватывает гордое и строгое чувство готовности к большим трудным делам, к подвигу.
Мы ехали по деревне Житово и пели эту песню. Из домов выбегали мальчишки и девчонки и весело кричали:
— Трактористки приехали! Трактористки приехали!
В просторной избе стояло пять топчанов, каждая пара трактористок имела по топчану, — нам предстояло работать круглосуточно, в две смены, — одна девушка будет спать, другая работать.
Мы все принялись развязывать свои узлы, стелили постели, Анисимова сразу прибрала свой топчан и взялась за создание уюта в комнате. На стол она постелила кружевную, связанную ею самой скатерть, поставила вазочку с бумажными цветами. Старое, потемневшее трюмо, которое дала нам хозяйка, переставила в другое место, в угол, сказав, что так уютнее, постелила дорожку, поставила красивый лиловый флакончик из-под духов, пустую баночку с красивой этикеткой из-под какого-то крема, к уголку трюмо прикрепила бумажную сирень. На окна повесила кружевные занавески. Все это она делала ловко, легко, напевая песенку:
Чукова привезла большой узлище — тут был добротный мягкий матрац, два теплых одеяла, теплые шали, две пары сапог, много теплых кофт, бесконечное количество баночек и скляночек с различными мазями. Небольшое зеркальце она поставила на свою тумбочку и просила нас его не трогать.
Устроив свое жилье, мы вернулись в МТС, за тракторами.
Тракторные бригады разъезжались по колхозам. Теперь все мы встретимся и соберемся только поздней осенью. Как моряки отправляются в дальнее плаванье, — так и мы направляемся по своим полям. Ко мне подошел Михаил Селиванов:
— Ну, Даша, прощай до белых мух. Давай, нажимай со своими девчатами, догоняй нас.
Он широко улыбался, его молодое, добродушное лицо было ласково, я знаю — он искренне желал нам успеха.
Подходит к нам Деднева:
— А мне, Михаил, что пожелаешь?
— Вот с Дашенькой соревноваться, она те покажет.
— А мы обе с тобой соревнуемся, позади-то тебя оставим, не волнуйся, — в два счета обгоним, — уверенно говорит Деднева.
Селиванов смеется:
— Тебя слушать, так до Америки пешком можно дойти. Ежели выработку обеих ваших бригад сложить, — может, и обгоните. А так… — Он, смеясь, махнул рукой.
Глава седьмая
5 мая 1942 года.
Сегодня мы выезжаем в поле. Все три наши трактора стоят в ряд — отремонтированные, начищенные, красивые. Трактора ведут новички, они начнут пахоту, в ночь пойдут их опытные напарницы. Все сильно волнуются Аня Стародымова бледная, лицо Анисимовой красное, как морковка, Фомина сдержанна, у нее плотно сжаты губы, и она сегодня очень молчалива. Волнуемся и мы, старые трактористки, и все мы ощущаем торжественность момента, — начинаем первую военную весеннюю пахоту.
— Девчата! — голос у меня дрогнул.
Товарищи смотрели на меня, не отрываясь, и в эту минуту я понимаю, как крепко мы спаяны чувством огромной ответственности, если мы завалим работу, не будет хлеба. И нам его никто не даст. Наша страна одна лицом к лицу борется со страшным, дьявольски сильным врагом! Хлеб нужен нашему народу, нашему фронту, нашим солдатам и нашим детям. Охватившее меня чувство было очень сильным, и я знала, видела по лицам своих подруг — такие же чувства владели и ими. Я заставила себя справиться с волнением.
— Девчата, — повторяю я уже более спокойно, — будем помнить — каждая минута на учете, двадцать полных часов трактор должен работать без перебоя.
Я секунду молчу и, наконец, даю команду:
— По тракторам!
Девчата бросаются к машинам. Мы заводим трактора, дело это тяжелое, но мы быстро справляемся, машины урчат, вздрагивают. Девушки садятся за руль, и трактора трогаются. Мы, старшие трактористки, идем вслед. Вдали уже виднеются наши поля, надо только перебраться через небольшой мостик, проехать еще с полкилометра.
Два первых трактора, которые вели Анисимова и Фомина, спустились с небольшого пригорка, проехали мостик и запылили по дороге, идущей вдоль оврага. За ними ехал трактор Стародымовой.
К ее машине прикреплен небольшой вагончик на колесах. В нем наша мастерская. Там у нас небольшие тисочки, паяльная лампа, дрель, самодельные шарошки для гнезд клапанов и другой необходимый слесарный инструмент.
Этот вагончик всегда будет разъезжать с нами, и стоять он будет в поле, около пашни, где придется работать нашим машинам.
Аня немного отстала от своих подруг, она осторожно ведет трактор. Я не вижу ее лица, но на расстоянии чувствую, как сильно она волнуется. И все же машина идет плавно, без рывков, без виляний. Вот трактор спускается с пригорка, въезжает на мостик, но тут раздается громкий треск. Трактор наклоняется, мотор натужно ревет и замолкает.
Мы бросились к Стародымовой. Трактор проломил мост и застрял в дыре. Я холодею от ужаса. Нюра, бледная и дрожащая, спрыгивает с машины, со страхом смотрит на трактор. Анисимова и Фомина останавливают свои машины и бегут к нам. У Кострикиной дрожат губы, горящие темные глаза ее с яростью смотрят на Стародымову.
— Ты что наделала, а? — тихо, с придыханием говорит она ей.
Аня не может открыть рта.
— Это еще что за паника? — говорю я твердо и строго. — Все беритесь за дело. Ты, Анисимова, подгони свою машину к мосткам, будем тросом вытаскивать пострадавший трактор…
— Девчата, смотрите, — кричит Катя, — колхозники сюда бегут. Ну, теперь держитесь, застыдят! Вот срам, вот стыд!
Мы все оглядываемся на дорогу и видим — бегут ребята, за ними колхозники.
— Какой тут стыд! — строго останавливаю я Катю. — Никакой паники, нужно быстро ликвидировать аварию, как на фронте. — Обращаюсь к Стародымовой, обнимаю ее за плечи.
— На передовой да со слезами на глазах и мокрым носом? Давай-ка лучше осмотрим трактор, как его выволакивать-то будем.
Пока обсуждаем, как лучше вытащить трактор на пригорок, нас окружают колхозники и ругают на чем свет стоит.
— Прислали каких-то сопливых девчонок, — говорит старик, сердито двигая густыми, лохматыми бровями, — много они нам наработают.
Какая-то баба крикливо бранилась:
— Тыщу лет по этим мосткам машина всякая ходила, а эти бесстыжие в одну минуту его сломали и машину сгубили.
К нам подошла светловолосая женщина.
— Девчата, давайте помогу, — сказала она. — Я Нюшка Сорокина, все работы, какие есть в деревне, все делала вот только с трактором делов не имела, но что покажете — все сделаю.
От ее простых, сердечных слов на душе у меня потеплело. Мальчишки вертелись около нас, давая тысячу советов, как вытащить трактор. Явился Зайцев. Хмуро посмотрел и мне:
— А я что говорил? Не будет от вас прока. Какие вы трактористы? А ты мне — в одиннадцать дней кончим. Кончите, держи карман шире.
— Кончим, — твердо сказала я, — кончим, если вы будете нам помогать, да не так, как с этим мостиком. Просила ведь вас — проверьте мостки, что по пути нам попадутся. А вы что? Как ответили? «За мостки я отвечаю». Так?
— А-а-а, брось ты! — отмахнулся Зайцев. — Хватит оправдываться. Что делать-то будем, трактор запороли?
Тем временем Анисимова подогнала свой трактор, мы с Николаем быстро приладили трос, я села за руль и осторожно вытащила на пригорок и пострадавшую машину и наш вагончик.
Даю команду: трактора Фоминой и Анисимовой немедленно должны начать пахоту, за их работой следят Кочетыгова и Демидова. Коля, Маша и Нюра осматривают трактор, выясняют поломку и, если возможно сделать ремонт здесь, начинают его немедленно. Я же иду нарезать загонки, как закончу — присоединяюсь к товарищам, ремонтирующим машину.
Анисимова порывисто обнимает Аню Стародымову:
— Подружка, держись, все впереди! — говорит ей и бежит к машине, взбирается на сиденье.
Трактора урчат, месят грязь колесами и торопятся на поля. За тракторами идем мы — Кочетыгова, Демидова и я.
Вот и наше поле. Земля весенняя, влажная, еще плохо высохшая. Пока почва такая сырая, пахать на наших тракторах трудно, они буксуют — и мы прицепляем к ним вместо тракторных тяжелых четырехлемешных плугов два конных. Решив использовать свои трактора на полную мощность, кроме двух конных плугов, прицепляем и борону. Агрегатное боронование должно было увеличить общую выработку и помочь в сжатые сроки закончить сев.
Но такая работа требовала от трактористки определенного навыка, мастерства и большого внимания. Я надеялась на те занятия, которые проводили мы с нашими новичками при разборке и сборке тракторов, и на то, что первое время рядом с молодыми будут наши опытные трактористки.
Сажусь на трактор Анисимовой. Она стоит у кромки поля и взволнованно глядит на меня, на машину, на поле…
На середине и на конце пашни я загодя поставила вешки и теперь, направляя на них трактор, провожу борозду. Борозда получилась прямая. Отрезав одну загонку, я делаю холостой переезд и отрезаю снова по вешкам вторую загонку.
Трактор весело идет по пашне, урчит и тянет плуги. Весеннее солнце ни с чем не сравнить, — оно и ласково и жгуче, оно бодрит и пробуждает неисчерпаемые силы, и я на минуту забываю об аварии, и ликующее счастливое чувство охватывает меня.
Отвожу третью загонку и передаю трактор Анисимовой, — ей хватит работы до конца смены.