Дарья Фэйр – Одинокий ворон говорит «Стоп!» (страница 7)

– Не стоит идти за советами кумушек, – говорил он, ведя леди под ручку к агентству, где поджидала тётушка. – Брак, кто бы что ни шутил, дело хорошее. Но заключается он на всю жизнь. Во всяком случае, так предполагается, поэтому не стоит хвататься за первого встречного, кто выказал интерес. Поговорите с ним, дайте понять, что у вас есть и своё мнение, и свои увлечения. Покажите, что способны здраво мыслить и разбираетесь не только в пении и вышивании.

– Но как же? – тихим голосом возразила она. – Именно поэтому я и обратилась к вам. Я слишком несдержанна, вечно норовлю встрять в спор. Из-за этого от меня сбегают почти все женихи. Я так никогда не выйду замуж, лорд Виндер. Я, признаться, начинаю думать, что моя бабуля была права, и мне лучше вообще притвориться немой.

Бранн рассмеялся, но тут же пояснил:

– Ни в коем случае, леди! Поверьте, если джентльмен сбежит от вашего разума, считайте, что вам повезло. В противном случае вам бы пришлось всю жизнь скрывать свои способности от мужа, чтобы не поранить его хрупкое эго. Лично я бы никому не пожелал такой судьбы. Умная женщина – подарок для благородного мужчины, а никак не обуза.

– Вам легко говорить, лорд, вы – мужчина, – сдерживая горечь, сказала она. – А нам приходится выставлять себя, будто на торги, чтобы был шанс сложить выгодную партию.

Герцог понимающе вздохнул, но возразил:

– Не смотрите на вопрос брака в моменте, как на некую цель, это ошибочная стратегия. Смотрите на него, как на выбор пути для дальнейшей жизни. Честность и искренность – залог успеха в отношениях. Если вы будете подстраиваться под чужие ожидания, вы будете успешны в моменте, но что будет после? А если покажете себя такой, какая есть, и дадите шанс жениху оценить вас настоящую, то может получиться, что вы обречёте себя на счастливую жизнь в любви с достойным мужчиной. А это роскошь получше, чем все богатства мира, поверьте. Важно лишь, чтобы и он был с вами правдив, но вы проницательны, леди, так что за это я спокоен.

Она польщённо склонила голову и улыбнулась.

– А вас, я так понимаю, мечтает женить ваша тётушка? – Он усмехнулся, а леди Джанин спросила: – Вы позволите задать вам личный вопрос?

– Попробуйте.

– Скажите, лорд Виндер, почему вы до сих пор не женились? Я знаю, что некоторые джентльмены предпочитают отложить этот момент, но почему это сделали именно вы? Вы выглядите моложе своих лет, обладаете вполне ощутимым магнетизмом, а ещё у вас добрый благородный нрав. И вы однозначно любите свою тётушку, раз согласились на эту работу и даже, – она поджала губки, сдерживая смех, – на ленту консультанта. Из вас вышел бы отличный семьянин, я уверена. Вы не производите впечатления человека, неспособного на глубокие чувства.

Улыбка на его лице стала кривой, но ответил он без сомнений:

– Ошибаетесь, семьянин из меня никудышный. Взять хотя бы эту же тётушкину ленту, – он приподнял её пальцами, – вы представляете, какие верёвки смогла бы вить из меня жена, если даже тётя имеет такое влияние? – Он засмеялся, но потом продолжил: – А если серьёзно, то я не из тех, кого прельщает брак в принципе. Мне больше нравится быть вольной птицей. Не представляю себя степенным джентльменом с женой и детишками – это не для меня.

Мимо проехала коляска, с которой в пенсне пристально смотрел какой-то пожилой лорд, похоже, пытаясь разобрать надпись на груди Бранна. Герцог поправил ленту, скрипнув зубами, а леди Джанин, дождавшись, когда шум рессор утихнет, сказала:

– Знаете, графиня намекнула мне, чтобы я попробовала вам понравиться. – Она тонко усмехнулась. – Но я вижу, что у меня нет ни единого шанса. Быть может, тогда вы посоветуете мне, где лучше попытать счастья?

Бранн уважительно опустил ресницы, затем чуть подумал и предложил:

– Попробуйте завести знакомство, к примеру, с кем-то из железнодорожников. В их семьях есть весьма толковые юноши, и я сам неоднократно наблюдал, как две фамилии прямо посреди приёма обсуждали стратегии развития, и в беседе активно участвовали женщины. Паровые машины – прогресс. Неудивительно, что и люди из этой отрасли прогрессивны.

Леди Джанин, как и положено умной девушке, молча кивнула, обдумывая информацию, затем попросила дать имена нескольких представительниц этой диаспоры, с которыми можно свести знакомство, и, рассчитавшись в агентстве, ушла, махнув Бранну на прощание.

Своей работой он был очень доволен и чувствовал душевный подъём, как всегда бывает при осознании, что сделал доброе дело. Этот подъём продлился ровно до того момента, пока тётушка не сообщила, что на сегодня у них записаны ещё две девушки, и Бранну придётся повторить маршрут заново. Благо в этот раз они должны были прийти вместе, и консультации можно было объединить.

Будто в дополнение к и так испорченному настроению, девицы оказались круглыми дурочками, и к тому моменту, когда герцог возвращался в агентство второй раз, виски колотило болью от непрекращающегося галдежа. Он сильно сомневался, что они хотя бы что-то усвоили из его слов, но всё же старался по совести и объяснял им всё так же подробно, как и леди Джанин, пусть и не всегда получалось вставить хоть слово.

К концу рабочего дня он чувствовал себя совершенно разбитым, и тётушка, глянув на то, как он развалился на гостевой софе, массируя переносицу, довольно заключила:

– Ну вот! Наконец-то ты вернулся в мир! Ведь намного приятнее тратить силы на что-то доброе и важное, а не на твои, прости боги, гульки с профурсетками, правда?

– Правда, – покорно простонал он, не убирая руки.

– Ну хорошо, – с теплотой сказала тётя. – Иди теперь домой, наконец. Поужинай как человек, а потом ложись спать. Завтра проснёшься пораньше, покушаешь, и жду тебя на рабочем месте в девять утра. У меня на это время уже записано ещё три клиентки.

Бранн не стонал в этот раз. Он натурально всхлипнул и заскулил, но жалости это не вызвало. Пришлось вставать с софы, несмотря на желание прямо тут быстренько умереть на полчаса. Надел шляпу и вышел за дверь следом за тётей. Вежливо отказался воспользоваться её коляской и, кивнув на прощание, зашагал по улице прочь. Через пару минут обернулся, удостоверился, что экипаж скрылся за поворотом, перебежал на другую сторону улицы и отправился в бордель.

***

На третий день случилась драка. Сцепился владелец шляпной мастерской «Перепёлки-петушки» с владельцем магазина «Дамский каприз». Поединок возник из-за спора, к кому из них его светлость герцог Виндер должен вести своих клиенток, чтобы выбрать аксессуары. В стороне за потасовкой наблюдала мадам Жемовье, к которой, собственно, Бранн и направлялся.

То, как быстро торговцы смекнули, что пахнет наживой, откровенно пугало. И ладно бы те, к кому Бранн заходил, но нет – слухи понеслись по всему городу, и теперь пройти по самому удобному маршруту было просто невозможно, потому что через каждые десять метров к нему подбегал очередной коммивояжёр, чтобы предложить выгодное сотрудничество. Проценты предлагали и средние, и весьма хорошие, один раз даже предложили целый месяц забирать выручку полностью, лишь бы благородный лорд вёл девушек к ним, а те в свою очередь рассказывали об их магазине подругам. Но это предложение, как и прочие, Бранн вежливо отверг, продолжая водить подопечных только в те места, которым доверял сам, несмотря на угрозы отчаявшихся. Заодно обновил трость, купив ту, у которой набалдашник выглядел поувесистей.

Разбираться в моде его научила леди Амброзия. Она, несмотря на свою специализацию, имела весьма тонкий изысканный вкус, и иногда брала с собой ещё юного участника закрытого клуба, помогая влиться в новый для него мир. Порой Бранну казалось, что такой должна была быть его мать. Нет, не проституткой. А вот такой – смелой, прогрессивной, способной не только взмахивать ресницами так, что любой мужчина замирает, но и движением брови заставить императора исполнить любой каприз. Впрочем, герцог точно знал, что император благоволит ей не только из-за трепета, но в первую очередь из-за того, что она делает для города.

Бранну нравилось чувствовать себя причастным. Нравилось, что леди Амброзия покровительствует ему. Особенно в моменты, когда он сомневался в том, что хоть кому-то нужен он сам, такой, какой есть. Он был готов боготворить её за то, что она одна во всём мире не пытается его переделать, поэтому приходил на Недворцовую почти каждую ночь. Леди Амброзия не возражала – лишь мягко намекала притормозить, когда видела, что он совсем истощён.

Сейчас герцог всё же взял паузу, как собирался, и тётушка не могла нарадоваться на то, как порозовели его щёчки. То, что причина этому не здоровый сон, а первый ударивший морозец, она, видимо, не учла.

«Уникальное предложение» пользовалось таким спросом, что если бы дело происходило летом, Бранн уже загорел бы как крестьянин. Было невозможно не признать, что план графини сработал. Если не в плане женитьбы племянника, то, как минимум, в плане вытаскивания его из дома. Он уже почти забыл, как выглядит мир при свете дня. Столько, сколько сейчас, он не гулял давно, и, как ни хотелось возразить, он понимал, что ему это нравится. Нравится видеть, как преображается город, готовясь к зиме. Как кружат рыжие и багровые листья, опадая с деревьев на брусчатку или в отражающие пронзительное небо лужи, где лавируют, будто корабли. Как сереет хмурый залив, а над ним клубятся низкие свинцовые тучи. Как по ледяному небу проносятся стаи птиц, и где-то рядом раздаётся воронье карканье.