Дарья Фэйр – Одинокий ворон говорит «Стоп!» (страница 5)

Тётушка сперва собиралась поехать с ним, но в последний момент граф Вольген и по совместительству её драгоценный супруг слёг с подагрой, и она отправила племянника одного. Признаться, он оказался этому рад. Будет проще улизнуть с бала после второго танца. Если бы тётушка поехала с ним, Бранну пришлось бы плясать до полуночи! А так скажется больным, благо – вид позволяет. Да и репутация, над которой он столько лет работал, идёт впереди, так что, возможно, кто-то из приятелей ещё и подкинет в своём экипаже на Недворцовую улицу.

Свой он по привычке отпустил сразу – мысль, что старенький кучер ждёт снаружи, готовый в любой момент везти господина, удручала. Герцог со своего первого бала не мог расслабиться, представляя, что из-за него кто-то сидит на холоде, гадая, съели домашние ужин без него или всё ещё ждут? Куда проще поймать наёмный экипаж, который подбросит куда нужно и уедет тратить гонорар.

Личную коляску Бранн вызывал только для дневных поездок за город, которые год от года становились всё реже – благо в поместьях дела были налажены не хуже городских часов, мимо которых обычно пролегал путь в сторону Клуба. А поскольку кучер работал на ставке, стабильно получая заработок, довольны оставались все, кроме экономки и тётушки. Графиня Зизель Вольген всякий раз заявляла, что эти причуды до добра не доведут, а прислуга в доме племянника и так уже самая распущенная в империи, и подобные выверты недопустимы для мужчины его статуса. Герцог же отвечал, что его статус позволяет ему помочиться в фонтан на главной площади в базарный день, и ему всё равно будут аплодировать, будто он сделал благородное дело. Такой ответ почему-то очень не нравился тёте Зи-зи, но на этом разговор обычно заканчивался.

Бранн спрыгнул с подножки и не оглядываясь зашагал к крыльцу. Как обычно, опоздал – большинство гостей уже были внутри, и гул голосов стоял такой, что скрипичный квартет больше напоминал звук, с которым в непогоду ветка в соседней комнате скрежещет по стеклу. Ещё влажные после ванной волосы ерошил ледяной ветер, а едва лакей на входе забрал шляпу и трость, они встали дыбом от ворвавшегося из-за спины сквозняка и превратились в воронье гнездо.

Бранн встряхнулся и вошёл в холл. Огляделся и понял, что не ошибся и вечер будет не из лёгких: у лестницы стояли как минимум три давешние кумушки, которых инструктировала тётя, а на входе в бальный зал он увидел ещё двух. Все они устремили хищные взгляды в его сторону, а после зашептались.

– Ох, тётушка, лучше бы ты действительно тратила усилия на агентство, а не на меня, – пробормотал он под нос. – Ладно, будем лавировать. – Сложил руки за спиной и коротко поклонился сразу всем трём у лестницы, и потом стоящим у зала.

А дальше начался привычный кошмар. Через четверть часа скулы герцога уже болели от улыбки, а спина стала ныть в районе лопаток. «Ничего, ещё чуть-чуть, и я отправлюсь в Клуб», – успокаивал себя он, не переставая украдкой оглядываться.

Фамилия герцогов Фонклейн, как и герцогов Виндер с недавних пор, славилась своим богатством на всю империю. Но если от Виндеров остался лишь Бранн, который не спешил устраивать приёмов, почти забросив светскую жизнь в бесконечном бордельном кутеже, то Фонклейны не скупились на свою репутацию богачей, и к ним по традиции к концу октября стекалась почти вся знать юга империи. Протолкнуться в бальном зале было практически невозможно.

Где-то с противоположной стены завопила очередная неудачница, которая опрокинула на себя канделябр и с ужасом смотрела, как быстро пожирает богатый подол яростное пламя. Бранн покачал головой и не стал смотреть, как специальный лакей с баллоном на спине из шланга заливает её огнеподавительной смесью под хохот подруг. Найти кого-то в этом цирке было сложно, но он продолжал блуждать из угла в угол, заодно избегая леди Мэллис и ещё пары знакомиц схожего толка. Но, как водится на балах, убегая от одних, попал в лапы другим.

– О-о-о, герцог! – полная дама с рыжими кудрями цепко ухватила его за локоть. – Как же я рада вас видеть, лорд! Вы давно не появлялись в свете, что-то случилось?

Он коротко кивнул в приветствии, а затем ответил:

– У меня случилась моя тётушка. Графиня Зизель открыла брачное агентство, слышали?

– Вот это сюрприз! – воскликнула дама, ударив ладошкой пышное декольте настолько искренне, что сразу стало ясно – знает уже давно. Зажатый веер вдавил левую грудь так, что Бранн неосознанно подумал, что на таком бюсте можно вполне неплохо выспаться. Впрочем, мысли о постели отогнал, а рыжая продолжила: – Никогда бы не подумала! И давно? А в каком районе города? Эх, случись это в мой первый сезон, я бы непременно обратилась к вам!

– На Академической улице, – без особого желания пояснил он. – Напротив кондитерской дяди Берни.

– Ох, как я сразу не догадалась! – округлила ротик леди. – А ведь я там завсегдатай! Люблю, знаете ли, сладенькое. – И она, положив вторую ручку на локоть Бранна, томно привалилась к его плечу, заглядывая в глаза.

– Леди, скажите, вы пробовали конфеты в том конце зала? – спросил он, продолжая невозмутимо стоять скалой. – Я о тех, что с ромом.

– О-о-о, я съела их все, – порозовев, призналась дама и кокетливо потеребила пуговицу на его сюртуке.

– Я почему-то так и подумал, – едва слышно сказал он.

– Что? – переспросила она.

– Говорю, вы прекрасно выглядите в этом туалете, леди, – сказал он громче, чуть склонившись к ней.

Она зарделась и, облизнув губки, пьяненько с придыханием сказала:

– Ох, Бранн, вы, как никто, умеете сделать женщине приятное. Кстати! – «О нет! Сейчас опять будет!» – понял он. – А вы не хотите… М-м-м. Ну, я, знаете ли, женщина уже взрослая, опытная. Наслышана о ваших… походах. Но скажите, Бранн, к чему вам эти ветреные девицы? Сегодня с вами, завтра с другим, послезавтра с ротой солдат… Другое дело – ещё молодая и честная вдова, которая будет верна только вам. Только слово скажите, и она станет вашей. – И она с такой преданностью заглянула ему в глаза, что герцог чуть не выругался.

Кашлянул, собираясь с мыслями, а после едва заметно хмыкнул.

– Боюсь, мой образ жизни сыграл со мной злую шутку, – виновато поморщившись, сказал он, склонившись к ней ниже. – Недавно я подцепил одну очень занимательную инфекцию, и теперь мой краник способен выдавать лишь ржавые подонки, а полный напор вызывает нестерпимую боль. Так что на ближайшие полгода-год я не способен осчастливить ни ветреных девиц, ни честных вдов, ни даже собственный фаянсовый гарнитур в должной мере.

– Ох, бедняжка! – отпрянула дама, снова вдавив веер в мягкое полукружье, и Бранн чуть было не зевнул, глядя на заманчивую картину. – Ох, как же это чудовищно! Бессовестные девицы, как им не стыдно! Необходимо подать жалобу!

– Вы хотите подать жалобу на мою проститутку? – невозмутимо уточнил герцог. – Боюсь, это невозможно. Я совершенно не помню, кто и когда это был.

Вдова горестно вздохнула, затем огляделась и, завидев вдалеке кого-то ещё, наскоро попрощалась и ушла. «Одна есть, – выдохнул Бранн. – Осталась ещё пара сотен, и можно будет на сегодня расслабиться». Посмотрел вправо, влево и попятился к стене, где за колоннами можно было чуть передохнуть. Пока что он умудрился не ввязаться ни в один танец и планировал этот успех закрепить, насколько получится.

На первый официальный, который открывали хозяева бала, он опоздал. А второй, который должны танцевать первые молодожёны лета в компании всех холостяков и незамужних девушек, ещё не начался. Участие в первом было данью уважения хозяевам. Во втором – хорошей приметой и гарантией несусветной удачи в семейной жизни для всех присутствующих, и чем больше танцоров, тем больше свалится счастья и на них, и на всех, кто женился в прошедшем летнем сезоне, так что увильнуть будет сложно. На третий танец оставались уже женатые пары – этого сезона, но больше прошлых. Молодёжь к тому времени выдыхалась, ещё не умея экономить силы, поэтому не считалось зазорным покидать бал после второго официального танца, чем Бранн и планировал воспользоваться. Главное – не попасться кому-то особо ушлому, чтобы не пришлось танцевать в коротких неофициальных перебивках. Сейчас в зале таких шло две: одна у герцогского стола, а вторая ближе к выходу. Мелодии смешивались, но не перебивали друг друга. Похоже, скрипачи давно сработались и знают, как не мешать коллегам, находясь в одном помещении.

Внезапно Бранн насторожился и подошёл ближе к углу, где шептались две девицы-первосезонницы. Одна нетерпеливо теребила веер, глядя то на толстенького сына влиятельного графа, то на секретаря мирового судьи, с идеальными чертами лица и копной густых белокурых волос, очевидно выбирая между богатством и привлекательностью. Пока что побеждала привлекательность. А вторая, похоже, не замечая, что подруга её не слушает, сжав в негодовании кулачки, жаловалась на няню, которая совершенно не даёт ей спать. Повадилась кричать по ночам, из-за чего невозможно сохранять свежий вид, поэтому на неё никто не смотрит.

«Ну да, конечно, поэтому, а не потому, что ты выбелила себе лицо так, что отваливается, и нарисовала брови размером с мой ботинок», – хмыкнул про себя герцог, но постарался украдкой разглядеть лицо шептавшей, припомнил, где видел её раньше и к какому дому она относится, и поставил себе мысленную заметку. Уже хотел было уйти, как сзади раздался нежный голосок леди Мэллис: