Дарья Фэйр – Игла в моём сердце (страница 7)

«Ну, хоть не псы», – силясь сделать это потише, вздохнула царевна, чувствуя, как по вискам потекло, а челюсть начало сводить – так сжимала, чтоб не стучать зубами.

Дунул ветер, а вслед за ним завыли серые, зажаловались, морды к небу, как водится, вскинули и на помощь зовут кого-то. А затем стихло всё, будто не было, даже ветер замолк, и лишь сердце живое стучит, о рёбра бьётся, в ушах бухает, просит сжалиться и бежать из домовины Яговской. Да некуда уж бежать, поздно – от ног раздались шаги.

Тихо-тихо: топ, топ. Не то в сапогах кто-то, не то лапой с когтями по дереву. Раз шаг, два шаг, три. А потом назад. И снова всё ближе. Будто бродит кто-то рядом в темноте, ищет.

Сжала Василиса платок так, что аж пальцы занемели, но лежала, крепилась, слёзы глотала, но даже не всхлипнула.

– яга… – едва слышно, как за стенкой шепчут, раздалось рядом. – яга…

И снова шаги.

– яга… ты здесь, яга?

А после тишина кромешная. Да только чувство такое, что кто-то склонился над лицом и глядит перед собой, рассматривает глазами слепыми, будто знает, кто перед ним.

– отзовись, девица. кто ты? как имя твоё?

Не поддалась царевна – закаменела, словно и впрямь околела, и даже дышать боялась, а голос настаивал серым шёпотом:

– отзовись, девица, отзовись красавица. как имя твоё? скажи, а я тебе подарков дам. и злата, и каменьев драгоценных.

И шаги в тишине опять: туда, сюда, туда, сюда.

– а хочешь? жениха найду тебе? доброго, красивого, верного. а, василиса? назови мне своё имя, василиса.

Но сердце девичье держалось, пусть и билось пичужкой в груди.

Шаги ещё походили, побродили, а потом затихли с укором:

– обманула тебя яга, василиса. обманула и сбежала. тебя на своё место подложила. а ты и поверила? слово держишь, глупая. а тебя вокруг пальца обвели и бросили. и теперь ты навсегда здесь останешься в наказание за добросердечие и доверчивость.

Зубы сжались, ногти больно впились в ладони даже через платочек, а рядом увещевало:

– назови мне имя своё, василиса. скажи имя, и отпущу тебя. скажи сейчас или не будет тебе шанса боле.

Чувствуя, что горло свело от ужаса, девушка поняла, что не выдержит, не в силах она. И чтобы не кричать, зажмурилась сильнее и стала пёсьи морды представлять, что снились ей почти каждую ночь с тех пор, как видела она расправу над заговорщиком.

Так-то травили собаками её часто, чтоб не подходила близко к людям добрым, да кусать не позволяли – жалели. А тогда, на сеновале, она пряталась и в щели видела, как рвали живого человека на части. Тогда-то и стали ей псы во снах приходить. И сейчас она погрузилась в привычное видение, представляла, как саму её рвёт, клыками щёлкает, слюной кровавой брызжет. И стало легчать, будто глаз тяжёлый отвёл взгляд, повеселел и усмехается.

– храбрая ты девица, василиса, – прошептал голос. – храбрая и верная. награжу тебя за это.

И вдруг в тишине ледяным по волосам провело что-то. А дальше что было – неведомо уже, потому как царевна задеревенела и пала в небытие.

4. Волшебный клубок

Едва заря затеплилась – дохнуло в лицо ветерком душистым, погладило ароматом печи растопленной, а в уши шепнуло птичьей песенкой ранней. Грудь сама собой воздухом наполнилась, а следом и Мысль проснулась живая.

Василиса охнула, распахнула глаза и резко села. С груди упало одеяло, перина промялась, а спинка кровати заскрипела. Окошко в светлую просторную опочивальню было раскрыто, и за ним золотило нарядные стволы берёз рассветное солнышко.

Царевна огляделась, потирая глаза. Рушнички висят, короба да сундуки богатые стоят, шкура медвежья один накрывает, да видно, что сбросили, будто шубу шили, но отложили работу. Уютно, по-обжитому так.

На подоконник спрыгнула сорока-белобока, одним глазом глянула, вторым на девицу стрельнула, застрекотала-защёлкала и улетела.

– Василиса! – раздалось детское снизу. – Василисушка, спускайся! Сама без тебя самовар не поставлю – силушек не хватает!

Тут-то и поняла царевна, что кончилась ночь, а Яга сдержала слово. Подскочила с кровати, засмеялась, себя ощупывать стала да радоваться, будто даже рожа жабья не противна, а счастье иметь такую. Подняла юбку и бросилась на голос, прочь из опочивальни.

А в светёлке уж пахло хлебом да утром праздничным.

– Яга! Ты вернулась!!! – крикнула она, влетев в комнату.

– Конечно, вернулась! – бросилась ей навстречу чернявая девочка – совсем ещё крошка, годков пять всего. И только прядь седая и выдавала в ней давешнюю подругу. – Куда б я слово своё нарушила? Негоже это – слова попусту ронять, тогда они силу колдовскую теряют. А ты что же? Справилась?

Василиса радостно закивала, будто сама себе не верила:

– Справилась! Боги видят, как трудно было, да не сдалась я! Слово своё сдержала!

И поймала ласковый ответный взгляд:

– Вот потому-то и приветила я тебя. Знала, кого в дом зову, и не ошиблась.

Но тут Яга замерла, вглядываясь в лицо гостьи. Протянула ручки, прося склониться ниже, и зашевелила что-то на голове, неловкими пальчиками натягивая пряди.

– Повезло тебе, – наконец выдохнула она. – Смерть тебя отметила. Такую метку не всяк заслужить может. Большая честь тебе оказана!

Василиса выпрямилась, с недоумением глядя на девочку, а та ткнула в стену, где за завесью зеркало стояло. Подошла к нему царевна, ткань откинула и обомлела. В волосах, с темечка, да как к виску левому поближе, прядь белее снега. Будто чужую заместо своей поставили – так смотрелась она посередь других, русых.

Подошла Яга, подбоченясь, сдула такую же у себя и, по-доброму усмехнувшись, махнула рукой:

– Давай, красавица, работа не ждёт! Сейчас позавтракаем скоренько, и за дела. Поминальная ночь минула, так что время избу к зиме готовить. Поможешь же?

– Конечно!

– Ну вот и славно! Хватай самовар, поставим, перекусим и пойдём на реку за водой. Небо ясное – самое время порядки наводить!

К закату, как закончили с хозяйством, сели за стол вечерять.

– Спасибо тебе, Василиса, – сказала Яга. – За слово верное, за сердце открытое. Ты мне услугу оказала, теперь мой черёд. Завтра утром вставай с рассветом. Я тебе путь укажу, как до Кощея добраться, – и подняла палец. – Но сейчас предупредить хочу: непросто будет. Проклятье снимешь, да цена – супружество твоё. Так что подумай, девица, готова ли? Отказаться от Иванушки своего и заново всё начать.

– Заново? – нахмурилась царевна. – Так ежели без проклятья, может, заново и не придётся? Вдруг я красою буду? Ворочусь к нему, он и влюбится? Как обещал… – сглотнула, вспомнив пир после венчания, когда супруг, дыша хмелем, распекал её за то, что видом своим позорит перед братьями. – Боги же ж не зря ко мне стрелу направили, так и я не отступлюсь. Как велено сделаю. Только проклятье сниму и ворочусь. Негоже мужа обликом гневить, он не виноват, что ему такая досталась…

И понурилась, а женщина напротив вздохнула и махнула рукой:

– Ну, как знаешь. Совет только ещё дам тебе, Василиса, понравилась ты мне.

– Какой?

– Сердце слушай больше. Своё сердце. Через него боги волю свою направляют, – и в сторону добавила: – А не через стрелы… Тоже мне, лучник!

На том и порешили. Разбрелись по опочивальням да и затихли. И спала Василиса спокойно, как дома.

***

Утром дала Яга царевне в дорогу узелок с припасами. Небольшой, зато горячий ещё – с пирогом. Сарафан подранный сменить заставила. Царский подарок в сундук отправился, а вместо него – попроще, зато тёплый и целый, цвета вишни. Полушубок подпоясали, сапожки почистили. Даже волосы короткие расчесали и тщательно под косынку упрятали, чтоб не выбивались. А сверху – пушистый пуховый платок, и никакая стужа не доберётся!

– Ну вот, красавица, – улыбнулась девочка. – Теперь в путь-дорогу готова. Не то что до этого, теперь не пропадёшь!

– А далече идти-то? – спросила Василиса. – Сколько вёрст-то?

Яга усмехнулась и, уперев крохотные ручки в боки, искоса посмотрела снизу вверх и сказала:

– Тыщи полторы3, не меньше! Через горы, чащобы, болота и топи.

– Да это ж я и до лета не дойду! – ахнула царевна. – Да и не то что до лета, а вообще не дойду! Я и представить-то себе такое не представлю, а как оно ножками-то?!

– Ты – дойдёшь, – припечатала Яга. – И в этом я тебе помогу. Ступай за мной.

И поманила прочь от терема в чащу лесную на север.

Шли они недолго: миновали берёзки, прошагали ельник, а как в самую глушь непроглядную зашли, там-то Яга и остановилась. Обернулась и протянула сложенные ладошки с подарком внутри:

– Держи, красавица. Да крепче, не упусти.

В девичьи рябые руки что-то мягко пушисто ткнулось. Из плотно сжатых пальцев мотнулось, будто хвостик мышиный светленький, но, приглядевшись, Василиса поняла, что это нитка простая, что как живая мечется, на волю просится.

– Что это?

– Это клубочек волшебный. Как пустишь его – побежит по своему пути по навьим тропам. Ступай за ним и ничего не бойся. Но только не сходи с тропы, покуда не приведёт тебя! А коли устанешь и перекусить захочешь, скажи: «Клубочек-клубочек, идти нету мочи! Постой, не крутись, чтобы после найтись!»