Дарья Дияр – На моих условиях (страница 8)
– Не хочется лишать тебя веселья, но пусть дальше с ним возятся Фил с Олегом. Нам нужно заняться мирным соглашением и договориться с Покровским о встрече.
– Когда Алика мне написала, я не поверил, – Касьян покачал головой. – Но потом мать позвонила. Спрашивала, знал ли я о твоих планах. А я, блядь, не знал! Черт, до сих пор не верю, что ты женился на дочери Покровского. И что кинул меня с мальчишником.
– Она сама ко мне пришла, – я равнодушно пожал плечами. – Нужно было ловить момент.
Не говорить же брату, что вся эта затея с примирением через брак с самого начала была сплошной импровизацией. Когда ехал на встречу с Покровским, всерьез опасался, что это я приставлю дуло пистолета к его лбу за приказной тон. Поехал только потому, что нам и без того нужно было кое-что обсудить, но понимал: вероятно, лишь один из нас уедет живым.
Все изменилось за долю секунды.
Сначала, еще из машины, заметил женский силуэт рядом с Покровским. Девушка занималась перевязкой и стояла спиной ко мне, поэтому я не сразу понял, кто это: мало ли, Борис давно уже вдовец, мог и молоденькой любовницей обзавестись. Но потом он назвал ее по имени, и все прояснилось.
Ева Покровская.
Она походила на растрепанного воробушка в своем грязном платье и с беспорядком на голове, но даже в таком виде была до неприличия хороша. А стоило поймать ее взгляд… огонь в ее глазах зажег во мне искру интереса, и в голове тут же созрел новый план.
План, как одновременно закрыть вопрос с давней враждой, которую уже пытались использовать против меня, и усмирить амбиции Покровского, забрав себе его дочь. А после с огромным удовольствием и не спеша выяснить, как быстро удастся потушить ее внутренний огонь и подчинить своей воле.
Хороший был план, я бы даже сказал – отличный.
Видимо, поэтому, когда Покровский отказал, я ощутил укол разочарования такой силы, что отмахнулся от самой идеи поиска иного варианта примирения наших кланов.
А утром пришло сообщение. Глупая избалованная девчонка назначила мне встречу, но даже не потрудилась объяснить, что ей от меня нужно. Дочь своего отца.
Мы впервые разговаривали, а мне уже нравилось играть с ней. Я знал, что она все равно будет моей: Ева уже решила пожертвовать собой, раз приехала на эту встречу. Было забавно слушать весь этот лепет про условия, так что я позволил ей поверить, будто хоть что-то в нашем браке будет так, как она хочет. Даже позволил самой рассказать все Борису.
Ева так и не поняла, что этим своим «условием» она лишь упростила мне жизнь.
Реакция Покровского была предсказуема. Пока Ева размахивала руками, пытаясь объяснить ему все, Борис сжимал кулаки и в целом выглядел так, будто собирался схватить дочь и силой утащить ее домой. Вот только было уже поздно. Она уже была в моей власти.
Мне не терпелось показать девчонке, на чьих условиях она теперь будет существовать, без чьего позволения не сможет даже вздохнуть. Собирался продемонстрировать ей это сразу, как мы окажемся в спальне, но пришлось отложить.
Огонь в глазах Евы потух еще в машине, ее будто подменили. Если до этого она была ходячим комком эмоций, то теперь безучастно пялилась в окно, молчала и иногда смахивала слезы. Она была сломлена, и меня это не устраивало.
Ни один нормальный мужик не захочет трахать оболочку женщины.
Пришлось пойти на хитрость: сказать Еве, что она не интересует меня и отправить ее в смежную спальню. Пусть немного освоится, а уж потом я получу то, чего хочу.
Ева не должна быть сломленной. Она должна покориться мне настолько, чтобы спрашивать позволения даже сходить в туалет.
Покровский очень любит свою дочь, и в этом его слабость. Видеть Еву такой и знать, что это моих рук дело, но не иметь возможности ее спасти – это наказание лучше, чем простая смерть.
А он должен мучаться.
– О чем задумался? – вернул меня в реальность Кас, и одновременно с этим у меня в кармане зазвонил телефон.
– Ни о чем, – отмахнулся я и принял вызов. – Что-то срочное?
– Кого ты притащил в дом, Леон? – голос матери не предвещал ничего, кроме очередной сцены, но у меня не было желания это выслушивать.
– Жену. И тебе лучше поскорее с этим смириться.
– Ты просто не представляешь, что она устроила за завтраком.
– Вышла из комнаты не в вечернем платье? Не принимай на свой счет, мама, ей просто еще не привезли вещи, – сказал я, хотя матери не требуются наводящие вопросы, если она хочет что-то рассказать.
– Оскорбляла меня, Алику и прислугу, швырялась посудой. Заявила, что теперь она хозяйка в этом доме, и все мы обязаны исполнять ее приказы. А ведь еще даже сутки не прошли со свадьбы! – поведала она. – Неужели ты думаешь, что я стану терпеть подобное?
Мне с трудом верилось в ее рассказ. Ева не создавала впечатление истерички.
– Раз она твоя жена, тогда усмири ее, Леон, – потребовала мать. – Хотя куда там… эта мерзавка ведь и тебя ни в грош не ставит.
– Что ты имеешь в виду?
– А то, сынок, что твоя дражайшая супруга куда-то уехала. Когда Алика спросила, знаешь ли ты о ее планах, то получила ответ, что та не обязана спрашивать твоего разрешения. Что ты ей не указ.
– Она уехала? – зачем-то переспросил я. – Когда?
– Часа полтора назад, может, два.
– Почему сразу не сообщили мне?! – мой крик отразился от стен, как и каждый разъяренный шаг, когда я направился к выходу, жестом велев брату следовать за мной.
Сбросив вызов, я набрал главу службы безопасности и потребовал оперативно пробить, куда уехала эта полоумная. Пока ждали адрес, Касьян выдал парням необходимые инструкции на время нашего отсутствия, но уже спустя пять минут машина сорвалась с места.
Глава 7. Мораторий
В голове по-прежнему не укладывалось, насколько кардинально все изменилось.
Если бы на прошлой неделе мне кто-то сказал, что я предпочту встать в пять утра и потратить кучу времени на дорогу до скучнейшей и даже не обязательной консультации лишь бы не находиться дома, то покрутила бы пальцем у виска.
И все же, сегодня я поступила именно так.
Консультация оказалась не просто скучной, но и бесполезной. Но я лучше бы еще пять таких посетила, чем провела лишнюю минуту в обществе свекрови и других «домочадцев».
– Вот, держи, – Нора протянула мне упаковку пластырей, на каждом из которых были изображены разноцветные звездочки и единороги. – С «Гарфилдом» не было.
Я взглянула на правую руку. По дороге в универ стало невозможно больше терпеть на пальце обручальное кольцо, которое за ночь сильно расцарапало кожу. Засунув это орудие пыток в кармашек сумки, я смогла немного выдохнуть и даже записать за преподавателем крупицы полезной информации.
Меня ужасала перспектива снова надеть это кольцо, но выбора не было. Оставалось только надеяться, что пластырь немного снизит болевые ощущения… правда, тогда придется постоянно заматывать пальцы.
Самым очевидным способом решения этой проблемы было поговорить с Леоном, попросить его заменить кольцо. Я непременно так и поступила бы, но понимала: пока еще рано для любого рода просьб. Сперва неплохо бы перестать бояться Северского и разобраться в том, как мы будем с ним уживаться в статусе мужа и жены.
Пока Нора везла нас по оживленным улицам, у меня было время подумать.
Алла и та грубиянка из прислуги так меня разозлили, что я на эмоциях озвучила Норе безумный план: влюбить в себя Леона. Забрать себе холодное сердце главы клана Северских, если оно у него, конечно, есть. И тогда никто больше не посмел бы даже косо взглянуть в мою сторону.
Мы посмеялись над этой абсурдной на первый взгляд идеей, но потом я вдруг подумала: а почему бы, собственно, не попробовать. Теперь эта мысль не давала мне покоя, но разве возможно влюбить в себя человека, которого ненавидишь? Мне пришлось бы изображать влюбленность, а я сомневалась, что смогу настолько хорошо замаскировать желание пустить мужу пулю в лоб.
– Пластырь с единорогами? – гоготнул Костя. Одногруппник появился так внезапно, что у меня от неожиданности едва сердце не выпрыгнуло из груди. – Ты не перестаешь меня удивлять, Покровская. А чего не с принцессами?
– С принцессами была последняя пачка, так что оставила ее тебе, – я натянула самую притворную улыбку из моего набора «для идиотов». – Не благодари, Градов.
Разноцветная упаковка полетела в сумку: я не собиралась лепить пластырь с единорожками под глумливым взглядом этого придурка и подкидывать ему повод для тупых шуточек.
– Интересно, зачем тебе пластырь, – задумчиво протянул он. – Неужели корона натерла?
Я закатила глаза и устало вздохнула.
– Чего ты прицепился ко мне? Больше некому демонстрировать свое скудоумие?
– Однажды ты и твой дерзкий рот встрянете в охренительные проблемы, – процедил Костя, но так и не рискнул приблизиться ко мне ближе, чем на расстояние вытянутой руки. – Но считай, тебе повезло. Я сегодня добрый.
Справа рассмеялась Нора, как всегда стоявшая неподалеку.
– Лучше не лезь ко мне, Градов, правда, – я склонила голову на бок. – Считай, это такой бесплатный совет. Исключительно по доброте душевной.
Одногруппник оскалился и все-таки шагнул ко мне. Он явно планировал вывести нашу порядком утомившую пикировку на новый уровень, но нас отвлек лязг тормозов, вдруг раздавшийся позади. Мы синхронно повернулись на звук, и мою спину обдало холодом от ужаса, когда я увидела Леона, решительно направлявшегося ко мне.