Дарья Дияр – На моих условиях (страница 5)

– Сам разберусь, когда и что мне делать, – раздраженно ответил Леон.

У меня не нашлось моральных сил на ответ, и я молча вышла на улицу. До встречи оставалось минут пять, но я чувствовала острую потребность оказаться на воздухе, подальше от гнетущей энергетики Северского.

Мы снова были на том самом пустыре.

Вдали снова виднелись силуэты подъезжающих машин.

Только на этот раз я оказалась на стороне врага.

По щекам одна за другой скатились слезинки, и я поспешила смахнуть их, пока никто не заметил. Отец не должен понять, что прямо сейчас я умирала изнутри.

– Все будет хорошо, – тихо сказала Нора и ободряюще сжала мое плечо.

Я покачала головой:

– Не у меня, – горько усмехнувшись, стерла с щек новую порцию слез. – Но результат того стоит. И, Нора… – голос подвел, и пришлось прочистить горло. – Если тебе станет совсем невыносимо там, с ними… Знай, ты всегда можешь вернуться к отцу.

– Нет, – отрезала она. – Я не брошу тебя там одну. Никогда.

Мою благодарность невозможно было выразить словами, и мне оставалось лишь крепко обнять эту отважную и преданную девушку. Нора была старше меня всего на пять лет, но в сравнении с ее жизненным опытом я выросла практически в тепличных условиях.

– Спасибо, – горячо и искренне произнесла я и сделала шаг назад.

Машины все приближались, так что я торопливо достала из сумки пудреницу и как могла скрыла следы недавних слез.

У меня не было ни малейшего представления, как отец отреагирует на новость о моем замужестве. Но уж точно не обрадуется и не станет называть Леона сыном.

Повезет, если хотя бы не пристрелит его.

Судя по всему, отец увидел меня, потому что машины вдруг рванули вперед, шинами поднимая целые песчаные облака. Не дожидаясь полной остановки, папа выскочил из авто.

– Ева, почему ты здесь? – спросил он, оглядываясь по сторонами и жестами приказывая людям рассредоточиться вокруг площадки.

– Папа, я…

– Как ты узнала, что я приеду? – требовал ответа он, хотя не мог не увидеть черные машины людей Северского, стоящие позади моей белой. – Неважно, дома поговорим. Сейчас у меня здесь встреча.

Казалось, папа не хотел сложить два и два, предпочитая игнорировать очевидное.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – я собрала всю свою уверенность. – Вчера я слышала ваш с Захаром разговор. Он предлагал тебе обдумать предложение Северского.

Отец вздохнул и положил руки мне на плечи.

– Не так давно ты обещала не подслушивать мои разговоры, – укорил он меня. – В любом случае, не думай об этом. Предложение Северского…

– Нужно принять, – закончила я за него. – Захар прав, папа. Это лучший вариант для всех.

– Кроме тебя самой, – он нахмурился, словно услышал несусветную глупость. – Все, не забивай свою голову подобными мыслями. Возвращайся домой.

– Я сильнее, чем кажется, – мне даже удалось изобразить улыбку. – Слишком долго я отрицала, что тоже несу ответственность за дела семьи. Но я же Покровская.

Папа не купился на мою браваду и лишь разозлился:

– Нора, отвези ее домой, – приказал он и окончательно рассвирепел, когда мы обе не сдвинулись с места. – Быстро, я сказал!

– Мой дом теперь в другом месте, – выдавила я через силу. – Я согласилась выйти за него.

Вся краска мигом сползла с его лица.

– Что ты сказала? – ошарашенно переспросил он, постепенно осознавая услышанное. А когда это случилось, схватил меня за руку и закричал: – Ты выжила из ума?! Поэтому ты приехала сюда?! – я закивала, едва сдерживая слезы, а папа принялся чеканить каждое слово. – Сейчас ты сядешь в свою машину. Вернешься домой. И больше шагу не ступишь без моего ведома. Поняла меня? Все, уходи. Я все улажу.

Он оттолкнул меня, и пришлось схватиться за Нору, чтобы не упасть.

– Уже ничего не исправить, – прошептала я и под полным ужаса и ярости взглядом отца медленно вытащила из кармана дрожащую правую руку, на безымянном пальце которой сверкнуло ненавистное кольцо.

На несколько мгновений повисла мучительная тишина.

– Что ты натворила, Ева?.. – выдохнул самый важный мужчина моей жизни.

– Папочка, это ради тебя, – выпалила я, хватая его за руку. – Ради семьи. Ради всех нас. Я не смогла бы жить, зная, что из-за меня умирают люди, – он сбросил мои пальцы, но я вновь вцепилась в его предплечье. – Ты не нарушил обещание, это лишь мой выбор, мое решение.

Неподалеку стоял Захар и наблюдал за нами с непонятным выражением лица. Он заметно побледнел, стоило отцу на миг обернуться.

– Вот, посмотри, – я достала из сумки наше с Леоном соглашение. – Между нашими семьями уже наступил мир. Вы подробнее все обсудите с Леоном, он ждет в машине. Со мной поедет Нора. Я продолжу учиться и буду приезжать в гости… разве все это не к лучшему?

– Ты даже не представляешь, что наделала, – он сказал это так, словно произносил поминальную речь. – Не представляешь, что это за человек. Ведь это…

Позади хлопнула дверь, и папин взгляд наполнился жгучей ненавистью.

Леон подошел к нам. Гораздо ближе, чем вчера они стояли с отцом, ведь технически теперь не было вражды. С этого дня наши семьи… связаны.

– Завтра я пришлю кого-нибудь за ее вещами, – оповестил муж, как всегда не утруждая себя приветствиями. – И нужно выбрать день, когда мы обсудим мирное соглашение.

– Если с ее головы упадет хоть один волос, – процедил отец, проигнорировав все, что сказал Северский. – Тебя не спасет ни соглашение, ни долбаная армия. Я уничтожу тебя. Помни об этом.

– Мы теперь одна семья, Борис, – с усмешкой выдал Леон. – Зачем же омрачать день великого примирения угрозами?

– Пока это только предупреждение, Леон, – поправил его папа и жестом подозвал все еще бледного Захара. – Напоминание, что у ошибок есть последствия. Никому не позволено безнаказанно вредить моей семье.

Я взвизгнула от неожиданности и тут же зажала себе рот ладонями, когда отец вдруг выхватил пистолет и выстрелил подручному в ногу.

От шока я не сразу ощутила чужую руку перед собой: выглядело так, будто, услышав выстрел, Леон выставил ее, намереваясь задвинуть меня к себе за спину. Похоже, в моменте он забыл, кто стоит рядом, и действовал на чистых инстинктах.

– Весьма наглядно, спасибо, – равнодушно произнес Леон, одернув от меня руку так быстро, словно прикоснулся к открытому пламени.

Захар валялся на земле и корчился от боли, а я проклинала себя, что рассказала отцу о подслушанном разговоре. Черт возьми, все из-за меня!

– Можно мне осмотреть его рану? – осторожно поинтересовалась я. – Надо обработать и…

– Нет.

– Нет, – сказал Леон одновременно с отцом. – Иди в машину. Мы уезжаем.

Вот и все. Этот момент настал. Сейчас мне придется окончательно распрощаться со своей привычной жизнью и надеждой на счастье.

Взглянув на отца и получив его безмолвное приглашение, я нырнула в родные объятия и изо всех сил сдерживалась, чтобы не разрыдаться у него на плече.

– Люблю тебя, малышка, – он поцеловал меня в макушку.

– И я тебя, папа, – хотелось верить, что он услышит мой шепот. – Все будет хорошо.

Попрощавшись с ним, я развернулась и быстро зашагала к машине, спиной ощущая отцовский взгляд и боясь лишний раз обернуться. Мне нужно быть сильной.

«Все будет хорошо»

Откровенная ложь так легко сорвалась с моего языка ради спокойствия родных.

Возможно, если повторять чаще, то однажды и сама в нее поверю, а пока…

Добро пожаловать в персональный ад.

Глава 5. Черный и красный

«Ты даже не представляешь, что наделала. Не представляешь, что это за человек. Ведь это…»

Слова папы, его интонация и взгляд не выходили у меня из головы всю дорогу в место моего заключения, мою темницу… мой новый дом.

Ведь это… кто, папа?