Дарья Быкова – Вербера. Ветер перемен (СИ) (страница 93)

мягких штанах образ мага будет не очень-то достоверным, а затем без

стука открываю дверь в покои Рравеша. Мне даже не надо стараться, чтобы изобразить недовольство, оно само, из глубины души.

Полуголый паладин – в одних штанах – лежит на животе, а на нём сидит

та самая белобрысая горничная… и якобы делает ему массаж. Якобы –

потому что я уверена, что она его просто лапает. Почему уверена? А вот

взгляд у неё такой – шальной.

– Вон, – коротко говорю я, и девица, взвизгнув и спотыкаясь, покидает

покои.

– Ирби, – тягуче улыбается ничуть не смущённый паладин. Я поднимаю

бровь – в анти-магических браслетах он не должен меня чувствовать, так

откуда он знает, что это не хозяин дома? – Ты босиком, – словно

прочитав мои мысли, говорит Рравеш.

Хорошо, что горничная не настолько наблюдательна.

Скинув плащ, я запираю дверь, чужая личина слетает ненужной шелухой

вместе с плащом. Поднимаю вторую бровь:

– Я помешала?

– Это был просто массаж, – отзывается Рравеш.

– Масса-а-аж, – тяну я. Подхожу к так и лежащему паладину… и сажусь

сверху. Вот только в отличие от горничной не глажу, а довольно сильно

нажимаю на мышцы. – Вот это массаж. А не то, что вы тут делали…

– Больше похоже на пытки, чем на массаж. Это ревность? – сдавленно

выдыхает паладин. Возможно, я слегка перестаралась… но так ему и

надо.

– Ревность? Не льсти себе, ты же просто паладин… Никто. – Должна

признаться, я эту белобрысую прекрасно понимаю: трогать Рравеша –

такое удовольствие… – И я – никто. Просто девушка. Просто.

Рравеш переворачивается, и теперь нашу позу даже двусмысленной

никак не назовёшь, она очень даже однозначная, особенно с учётом того, что я ощущаю желание паладина в полной мере. И от одного этого у

меня уже кружится голова. А он ещё и добавляет:

– Просто девушка, которая сводит меня с ума, – выдыхает, а под его

взглядом я забываю, как дышать.

– Ей ты не так сказал, – кажется, теперь и я скатилась уже от массажа

непонятно к чему – мои руки самостоятельно скользят по груди Рравеша

и совершенно бесстыже по животу, к ремню…

– Считаешь, нужно раскрывать душу перед каждым встречным, выдавая

все свои слабости?

Горячие ладони паладина скользят наоборот вверх, но тоже к краю

штанов. Моих.

– Я – слабость? – переспрашиваю. Хотя слова, кажется, уже не очень-то

и нужны. Глаза, руки, всё тело говорят намного больше. Да, я его

слабость. И, надеюсь, всё же не его погибель.

– Слабость, – покладисто говорит паладин. И я вздрагиваю, когда его

пальцы касаются кожи под рубашкой.

– Влюбился? – насмешливо изгибаю бровь. Не может он согласиться, даже если и в самом деле…

– Влюбился, – вопреки моим прогнозам соглашается Рравеш, ещё более

покладисто и серьёзно. – Плохо, что у тебя не хватает ума держаться от

некроманта как можно дальше, Ирби.

– Подальше… – повторяю я. – Это на всю длину поводка, который

некромант может в любой момент дёрнуть?

– Хотя бы так.

Я делаю попытку встать, но он удерживает. А потом рывком

переворачивается, подминая меня под себя. Кажется, рубашка трещит, и

белобрысая горничная скребётся под дверью, но это всё неважно в

сравнении с его губами и руками, и этим вот серьёзным и пронзительным

"влюбился", от которого моё глупое сердце плачет и поёт.

– Ирби.

Рравеш зовёт меня, когда я уже на грани сна.

– Ммм? – говорить не хочется, да почти и невозможно. Довольное, усталое тело хочет только спать. И спать именно так, уткнувшись в его

плечо, а о всех проблемах можно подумать завтра, ведь утро вечера

мудренее… как говорят.

– Обещай мне.

– Что? – я всё-таки делаю над собой усилие и произношу внятное слово.

– Не делать глупостей. Если Беран нашёл способ избавить тебя от

поводка, ты им воспользуешься. Обещай.

Я хочу притвориться спящей, но Рравеш отчего-то непреклонен, теребит, ждёт ответа.