Дарья Быкова – Вербера. Ветер перемен (СИ) (страница 95)
Правда была настолько далека от этого предположения, что я даже не
сразу поняла, на что намекает и к чему клонит мой, как оказалось, отец.
Ответила с вызовом:
– Нет. Я сама пришла к нему. Я хотела быть с ним.
– Зачем, Ирби? – тихо спрашивает маг.
Хочется съязвить, спросить, а зачем он двадцать четыре года назад с
моей матерью грешил, но… мысленно набравшись у Рравеша смелости, повторяю ночной ответ паладина:
– Влюбилась.
Определённо, у верховного мага что-то скрипит. То ли блестящие
кожаные сапоги, то ли зубы. Может, конечно, широкие деревянные
перила отполированы горничными не только до блеска, но и до скрипа…
– Некромант – это совсем не тот человек, что был до обряда, – снова
принимается за своё маг. Странное у него понятие об отцовских
обязанностях. Тот, кого я много лет считала отцом, читал мне куда
меньше нотаций на единицу времени. Впрочем, возможно, ему было
просто всё равно, что со мной произойдёт? – Можно сказать, что
некромант уже и не человек вовсе. Нечисть!
Какой смешной аргумент, право слово.
– Некромант – нечисть, метаморф – нечисть… Что не так? –
легкомысленно отзываюсь я.
Вот интересно, как маг семь лет назад воспринял новость, что дочь его –
метаморф? Поверил? Или только вчера утром, почувствовав во мне
свою кровь, признал нечисть своей дочерью? Впрочем, если вспомнить, что говорил Ирмил о трепетном отношении верховного мага к
метаморфам, получается, что верховный маг принял мысль о подобном
родстве довольно давно. А Ирмил-то, оказывается, мой двоюродный
брат…
– Тебе будет больно, Ирби, – Беран останавливается у двери в
столовую, пропуская меня вперёд. Там уже стоит служанка с обувью – я
как пришла к Рравешу босиком, так и ушла от него, а также накрыт стол.
Я молча забираю обувь – мягкие домашние туфли, надеваю, и прежде
чем отправиться умываться и мыть руки, не удерживаюсь:
– Мне уже больно, господин маг. Я даже не уверена, что может быть
больнее!
В умывальне я взглянула в зеркало и только тогда поняла, что как была
в истинном облике, так и спустилась с Бераном вниз, а он почему-то
ничего и не сказал. Интересно, как будет объяснять прислуге большое
количество разных девиц, шастающих по его дому? "Это ещё одна моя
дочь"? Или "Это всё одна моя дочь, она иногда примеряет других
людей"?
У двери топталась служанка с полотенцем в руках, ей казалось, наверное, что я не замечаю жадные, любопытные взгляды. Особенно её
интересовали мои волосы. Ну конечно… достаточно редкий цвет и один
в один с Бераном. Пожалуй, и говорить нет нужды…
Кажется, в детстве мне говорили, что подслушивать нехорошо, но
жизненный опыт показал – очень даже хорошо, а иногда и жизненно
важно. Главное – делать это с умом и просто не попадаться. Так что я
нарочито неловко плеснула на себя водой, окатывая не столько лицо, сколько рубашку, и даже на штаны попало.
– Ой, – расстроенно сказала я. И доверительно сообщила служанке: –
Сбегаю наверх переодеться. Я быстро!
Взлетев по лестнице – ни одна ступенька не скрипнула, я воровато
оглянулась и застыла у двери. Ну?..
– …не справится, – сказал Рравеш.
– Отчего же? Она выглядит умной, – отзывается Киррея.
– Впечатление обманчиво, – говорит паладин. – С метаморфами нельзя
верить своим глазам, Ваше Величество.
Я отлепляю мокрую рубашку от тела, пытаюсь закатать, чтобы не
холодила, сделать это и остаться в рамках хоть каких-то приличий не
получается. Но уйти, когда они говорят обо мне? Немыслимо.
– Значит, глупая? – задумчиво тянет императрица.
– Увы.
Какая умеренная скорбь и благородная печаль в его голосе… знать бы
ещё, в честь чего такие рекомендации.
– Ну, зато смелая и честная, – предполагает Её Величество. Если и есть
где-то в её тоне насмешка, она очень хорошо спрятана.
– Ирби?.. – с непередаваемой интонацией переспрашивает некромант. –
Ну… как вам сказать, Ваше Величество… Взбалмошная, капризная…