Дарья Быкова – Вербера. Ветер перемен (СИ) (страница 94)
– Да, – говорю я, чтобы не спорить. Да и что значит простое согласие в
сравнении с уже данной магической клятвой…
Глава 22
Утром комнату паладина-некроманта почтил своим визитом настоящий
Беран. Да не один!
Я открыла глаза, как только отворилась собственноручно мною запертая
вчера изнутри дверь, это я помнила даже во сне, и настороженно
замерла. Вслед за хозяином дома, отчётливо скривившимся при виде
меня в одной постели с некромантом, вошла высокая, стройная
женщина. Я зацепилась взглядом сначала за иссиня-чёрные, вьющиеся
волосы, а затем за очень светлые, практически бесцветные глаза. Её
Императорское Величество Киррея. Возможно, надо было как-то
поприветствовать венценосную особу, но я растерялась – выскакивать
голышом из-под одеяла как-то неловко, а лёжа реверанс не
изобразишь…
– Рравеш, – мелодично тем временем то ли позвала, то ли просто
констатировала факт гостья. Усмехнулась: – Кажется, я пропустила
какой-то модный тренд – теперь у каждой девушки должен быть свой
Рравеш?
Каюсь, сначала я подумала, что императрица того. Спятила. А может, всегда была такой, недаром шептались люди про её потусторонний
взгляд… потом неожиданно поняла – она уже встречалась с королевой
Иррийной и её “Рравешем”. Интересно, что они ей рассказали?
– Ваше Величество, – настоящий – мой? – Рравеш сел в постели, и
умудрился-таки изобразить поклон сидя.
Киррея молча отвернулась, Беран, помедлив, последовал её примеру, и
мы с паладином спешно оделись. И хотя я ни капельки не жалела, что
пришла к Кристиану, и готова была, если надо, на главной площади об
этом кричать, всё равно чувствовала неловкость. В истинном облике
тело слушалось куда хуже, и щёки, несмотря на весь мой внутренний
протест, пылали очень сильно. А сменить облик я не решилась, вдруг это
оскорбление императорской особы?
Паладин справился с одеждой быстрее, и даже успел помочь мне
застегнуть пару пуговиц на рубашке, и нежно провести рукой по щеке, ещё больше смущая.
– Смею надеяться, что это не тренд, а досадное недоразумение, которое
скоро разрешится, – сказал он, когда, наконец, с одеванием было
покончено, и вот никаких сомнений не могло возникнуть – разрешится
недоразумение смертью того метаморфа.
Императрица повернулась, скользнула внимательным взглядом по
паладину – мне померещилось, что глаза её стали серебряными с
синими и золотистыми искрами, и выдала:
– Тот был тухлый и тёмный. А ты горишь, Кристиан. Очень красиво
горишь. И очень страшно. И ты, – внимательный взгляд на меня, и
теперь я уже точно вижу, что глаза стали серебристо-синими, с золотыми
искрами внутри, – ты тоже горишь. Но он сильнее.
Она замолкает, пытливо меня разглядывая, я почти физически чувствую
взгляд – кажется “видеть насквозь” в случае с императрицей отнюдь не
метафора.
– Это Вербера, моя дочь, – сухо поясняет Беран. Я недовольно хмурюсь, ибо не хочу быть кому-либо представлена как его дочь, уж в истинном
облике так и подавно, но уже, кажется, ничего не исправишь. – Она –
метаморф, – зачем-то добавляет маг. Впрочем, вряд ли ему позволено
утаивать хоть что-то от императора и императрицы, да и мне, если уж на
то пошло, тоже.
– Некромант и метаморф, – чуть улыбается Киррея, а глаза её снова
становятся бесцветными. – Опасное сочетание, как показала история…
Ты хотел встретиться со мной, Кристиан Рравеш. Я рада, что ты жив, и я
тебя слушаю.
Быстрый взгляд императрицы на Берана, и тот протягивает мне руку:
– Ирби, идём.
Похоже, Киррея и Рравеш собираются секретничать, и мне должно быть
всё равно, но неожиданно очень обидно. И до последнего – до самой
двери – я жду, что паладин что-нибудь скажет, из серии “Ирби может
остаться”, но нет. Тишина. Разве что ощущается недовольство мага, руку
которого я проигнорировала.
И ему, оказывается, было что сказать:
– Он позвал тебя поводком? – спросил Беран, как только закрыл дверь, и, кажется, скрипнул зубами.