Дарья Быкова – Вербера. Ветер перемен (СИ) (страница 92)
остаться, но Беран это ловко пресёк, и дарит мне вроде бы радушную, но
на самом деле формальную и ничего не значащую улыбку:
– Как вас зовут?
Беран и в самом деле пренебрёг этикетом, и не стал меня представлять
по имени. Не рискнул называть настоящее? Или оставил возможность
придумать самой? Мгновение я сомневаюсь – может быть, разумнее
назваться какой-нибудь Лизой… но не могу. Не могу сейчас ей соврать, не хочу терпеть равнодушный взгляд, не могу даже представить, что
уйду, не обняв, ведь, как знать, может быть, больше шанса не будет…
– Вербера, – отвечаю я, на пару мгновений принимая истинный облик. И
совсем уже шёпотом: – Мама…
Надеюсь, Беран заведёт Аликку и её ухажёра в дальний конец парка, да
ещё и будет поддерживать там с ними увлекательную беседу, потому что
мама рыдает и стискивает меня в объятиях, и я тоже не могу пока ни
слова сказать, и это совсем не то, чему нужны зрители.
Мы идём по парку под руку, и теперь я безбожно вру. Всё хорошо, мама.
Нет, меня не обижали, хорошо кормили и не домогались, всего лишь
иногда заставляли что-то украсть. Нет, не опасно, ну прошлась кошкой
пару раз по карнизам, вот и всё. Больше ничего. Инквизиция?
Паладины? Ну что ты, мам, нормально всё, мы почти отлично ладим. Вот
сейчас я на поводке у паладина, но он мой друг, и вообще, скоро меня
отпустит. Да, обещал. Конечно, можно верить! Нет-нет, я сама виновата, проболталась Ивьеру. Да, ему. Это он меня продал. Приходил потом
ещё почти месяц и горе изображал?.. Вот ведь… Нет-нет, ничего, это я
кашлянула… Нет, не простыла. Мама! Метаморфы не болеют! А вот про
моего нежданно обретённого отца хотелось бы поподробнее…
Не знаю, насколько искренней была со мной мама, надеюсь, что куда
искреннее, чем я с ней, ведь моя ложь была продиктована
исключительно любовью – как болит за детей родительское сердце
можно понять, только когда появятся свои дети, но моего теперешнего
понимания уже хватает, чтобы не волновать маму лишний раз.
Своего мужа, того, кого я столько лет считала отцом, мама не любила, вышла замуж по воле родителей, и честно собиралась быть примерной
женой. Родила одного сына, другого, влилась в жизнь поместья, и всё
было спокойно и мирно, но вдруг судьба случайно столкнула с Бераном.
Кто он, она не знала, и, конечно же, ничего такого не планировала, но
потеряла голову совершенно… так и появилась я. Мужу рассказала. Он
воспринял болезненно, но простил, и никогда даже речь не заводил о
том, что я – не родная. В какой-то момент маг появился вновь, вынырнув, видимо, из пелены государственных дел… но мама ему отказала, ибо
уже образумилась, и почти влюбилась в мужа – так красиво он себя
повёл. Я – единственная от Берана, и мама не собиралась ему
рассказывать. Но оказалось, что маг чувствует свою кровь. Мне
рассказывать мама тоже не собиралась, тем более, что до пятнадцати
лет у меня не было никакого магического дара, так что и разговаривать
было не о чем…
Братья ещё не женились, Шийла уже четыре года как замужем, Мара
ерепенится, всем отказывает и утверждает, что замуж вообще не пойдёт, а вот Аликка наоборот изо всех сил туда рвётся…
В дом верховного мага мы вернулись уже поздно вечером, и у меня уже
не получалось так безоглядно и чисто его ненавидеть, как утром.
Казалось бы, я давно уже поняла, что мир не делится на чёрное и белое, а если и делится, то сама я на чёрной стороне, ибо на моей совести не
одна жизнь, но всё равно от того, что маг может быть таким человечным
и бесчеловечным одновременно, меня коробит.
День был длинным и крайне насыщенным, а предыдущая ночь без сна, но я, вместо того чтобы лечь спать, крадусь к покоям Рравеша. Не знаю, зачем. Убедиться, что всё в порядке? Успокоить свою некстати
проснувшуюся и на редкость зубастую совесть? Рассказать про маму?
Или просто побыть рядом, потому что это с каких-то пор стало приносить
мне немалое удовольствие?
У двери замираю, ибо из комнаты слышатся голоса.
– Так? – мурлыкает женский голос.
– Да, так хорошо, – отзывается Рравеш. Затем тишина. И снова он: –
Нет.
– Из-за неё? – снова женский голос. И я даже могу вспомнить, чей
именно – горничная с белёсыми кудряшками и слишком наглыми
глазами. – Кто она? Неужели невеста?..
– Никто, – после паузы отзывается паладин. – Просто девушка.
– Просто девушка, вокруг которой наш хозяин скачет зайчиком, –
хмыкает девица. – Она ушла с ним на весь день и до сих пор не
вернулась… А так?
Я иду вниз за плащом Берана, ибо в тонкой белой сорочке и широких