Дарья Белова – Сыграем? По моим правилам (страница 8)

Мой внутренний пытливый сыщик в борьбе за справедливость покрывается красными пятнами от возмущения и роптания.

В какой-то момент я обнаруживаю, что Розы со мной больше нет. Во время лекции она вышла из аудитории, и… пропала. Ее вещи остались лежать на соседней от меня парте, ручки и текстовыделители валяются по всему столу. Она так и не вернулась в класс, а на мои вопросы никто не отвечал.

– Вы видели Розу? – ловлю какую-то девчонку у входа из аудиторию.

Молчание.

– Эй! Я не прошу со мной дружить! Я спрашиваю про вашу однокурсницу! – кричу в спину парню, вальяжно уходящему в неизвестном мне направлении.

Снова молчание. Тишина. Чей-то смех, чужие голоса.

– Хорошо, можете не говорить, напишите, укажите, где вы ее видели и все, – едва расцепив зубы, прошу.

Ответа нет. Все уткнулись в телефоны, в тетради. Кто-то разговаривает между собой. На меня не просто ноль внимания, я для них – настоящая невидимка.

Слезы сами скатываются из глаз. От уязвленности, страха и непонимания, что мне делать.

Поджав губы и закусив внутреннюю сторону щеки – не до истерики сейчас – складываю вещи в ярко-желтый рюкзак моей соседки. Она не могла исчезнуть или кинуть меня, оставив так горячо любимые ей маркеры. Скрип от них нервирует мой слух каждую пару. Все ее тетради в разноцветных росчерках и рисунках.

Во внутреннем кармане остался лежать телефон. В другом – зеркало и зеленая помада. В другой обстановке я бы поморщилась. Роза не перестает удивлять и казаться все страннее и страннее.

И, найдя в общем отделе рюкзака сложенный лист ровно с тем же планом усадьбы, что я подобрала под лавочкой в раздевалке «Воронов», шумно закрываю чужой рюкзак и, стуча пятками, те больно бьются по старинному паркету, спускаюсь к доске с расписанием.

– Где же ты, Бирн? – бегаю взглядом по всем таблицам, пока не нахожу номер его группы и аудитории. Точнее, отметку о спортзале.

Он в другом крыле усадьбы. Я на всех парах сбегаю с лестницы во двор, где уже зажглись фонари, и быстрым шагом дохожу до входа в небольшой спортивный комплекс. Сердце совершает смертельные кульбиты, я даже ощущаю приступы астмы, которой никогда не болела. Уж не знаю, в чем причина такого состояния: близость Греха, непонимание происходящего, желание выцарапать всем глаза…

Злость на вкус как кислотная конфета с шипучкой в центре. Язык больно щиплет.

Руслан со своей свитой метают мяч по натертому полу. Клянусь, на долю секунды показалось, что кто-то из них поскользнется, так он блестит.

Мои шаги несмелые, но громкие, словно остальные звуки стихли.

И, конечно же, никто не обращает на меня внимания, когда все до одного видели, как я зашла.

– Где она? – спрашиваю не своим голосом. Стараюсь держаться с прямой спиной, уверенно. Все тело потряхивает, в горле пересохло.

Удар мяча по полу. Я морщусь от этого звука, будто удар пришелся на мою голову, а не на доски под ногами.

– Где Роза?

Второй удар, и мяч уверенно пролетает в корзину, ударяясь еще сильнее о пол, отскакивая в сторону. Но это уже никого не интересует.

Бирн и его свита поворачиваются ко мне, остальные присутствующие без слов покидают зал. Марионетки. Это место все больше походит на Ад, где есть свой злодей по прозвищу Грех.

Отступаю, когда… некуда. К спине липнет блузка вместе с пиджаком. Я мечтаю слиться со стеной.

– Твоя подружка нарушила кое-что, – сухо говорит Руслан, присасываясь своим пустым взглядом к моим глазам. – Поэтому, если не хочешь, чтобы произошла беда… прими новые правила, новенькая. Не отсвечивай. Может, тогда твоя Роза и вернется к тебе.

– Где она? – кричу. Голос прорезается, и слезы бегут ручьями. Вот это смелость, Лидия! Или глупость…

Думала, парни заржут. Но нет. Ни насмешек, ни шуток, ни сострадания. Плоские лица без капли эмоций. И они где-то спрятали Розу, играют с ней. Что это за игры вообще такие?

Переглянувшись, свита во главе с Грехом разворачиваются, и их тренировка продолжается. Нашего короткого разговора как не было. И меня тоже не было…

Роза не приходит ночевать, утром я тоже не обнаруживаю ее: ни в общежитии, ни в столовой, ни на одной из лекций…

Глава 10. Лида

Роза объявляется внезапно.

В одну из самых мерзких погод на побережье, когда ветер сносит с ног, а на море шторм в десять баллов. Дверь в зал библиотеки во время лекции по латыни открывается с грохотом, и заходит она… Моя соседка.

На ней та же форма, что и была в день исчезновения. Отличается только макияж. Точнее, полное его отсутствие, поэтому Розу не узнать с первого взгляда.

Она садится как ни в чем ни бывало рядом со мной, достает из нового рюкзака тетради, фломастеры, цветные ручки и с кукольной улыбкой обращается к Чацкому:

– Прошу прощения, Корней Эммануилович, возникли неотложные дела.

Если я смотрю на Розу с огромным удивлением в глазах, то остальные будто ничего и не заметили. Как будто здесь, в Ададемии, так заведено: пропадать на несколько дней без предупреждения и появляться так же внезапно. «Пшик» – нет человека, снова «пшик» – и вот он ровно складывает руки одна на другую и переводит на тебя вопросительный взгляд.

– Что? – спрашивает с наездом. Белки ее глаз в красную сосудистую сеточку. Плакала? Плохо спала?

Я же ноги стерла в поисках соседки. Прочесала каждый уголок усадьбы, заглянула во все строения, столовую, даже физкультурный комплекс осмотрела с подвала до самой крыши. За такое меня могли и отчислить. А она…

– Слава богу, что ты жива, Роза, – с той же интонацией отвечаю и поворачиваюсь к Корнею. Он смотрит на нас обеих с неприкрытым любопытством.

– Пф-ф-ф… Ты перечитала своих детективов, новенькая?

Челюсть напрягается. Ее «новенькая» прозвучало оскорбительно, когда в самом слове нет ничего такого, что может обидеть взрослого, адекватного человека. Коим я, получается, не являюсь. Ведь мне до боли в животе обидно.

– Или ты думала, мое бездыханное тело валяется где-то в подсобке со старыми швабрами и ведрами? – ее смешок и смешки других девчонок курса заставляют напомнить о том, что я не просто новенькая, а та, кому объявили бойкот. Все эти дни никто из студентов так и не осмелился заговорить со мной.

– Я счастлив, что вы вовремя присоединились к нашим занятиям, мадемуазель Ланцет. Но позвольте, я продолжу? – спустив очки на нос, Чацкий улыбается и обращается к Розе.

– Да, конечно, – на ее бледном лице появляется стеснительный румянец.

Все, что Корней рассказывал до эпичного появления моей пропавшей соседки, вылетает из головы напрочь. Я смотрю на преподавателя, на то, как двигаются его губы, когда он объясняет материал, и… ничего не слышу. Все заглушается отчаянными ударами сердца и шумом в ушах.

– Где ты была? – спрашиваю надломленно, вкладывая все прожитые переживания. Я была уверена, что на самом деле найду ее бездыханное тело.

А вдруг и правда стоит завязывать с чтением детективов?

Роза вздыхает и закатывает глаза.

– Позвонила мама, сказала, что они с папой приехали всего на пару дней. Я сломя голову и побежала на встречу. Кстати, ты же забрала мой рюкзак у нациста? А маркеры? – холод ее руки, которой она схватила меня за локоть, пробирает до локтевой кости.

– А план усадьбы? Я нашла его, – останавливаю сама себя. – И Бирн сказал…

– Он пошутил. Зачем я ему? Реально, заканчивай с чтением детективов, соседка, – перебивает и цыкает, чтобы я прекратила свои расспросы.

Голова трещит. Слуха касается шелест бумаг, скрип мела по доске, музыкальный голос профессора Чацкого и влюбленные вздохи девчонок за соседней партой.

Я в безрезультатной попытке выныриваю из воспоминаний прошедших дней и все равно не улавливаю сути происходящего.

Все же, зачем Розе план усадьбы? Ровно такой же чертеж, как на копии из раздевалки «Воронов»?

Открыв учебник на нужной странице, погружаюсь в материал. Ни одно правило не закрепляется в голове. Мысли ворочаются только вокруг исчезновения мадемуазель Ланцет и ее странного оправдания. Да, Роза тоже олицетворение всего странного и непонятного, но чтобы так внезапно пропасть из-за приезда родителей? Да и Грех точно не тянет на звание «шутника года».

– …И всех приглашаю на дополнительные занятия по латыни. Сегодня вечером, здесь же, – проморгав, замечаю, как добрая половина группы уже встала и собирает вещи. Лекция окончена.

Роза не спешит.

– Вам, как стипендиатке, я советую не игнорировать такую возможность, – Корней подошел критически близко к моей парте. Так, чтобы его слова долетали только до меня. Ну, и до Розы.

Кивнув, закидываю наспех учебник и тетради. Выйдя из библиотеки, ускоряю свой шаг, но продолжаю чувствовать настойчивость новой подруги за спиной.

– Мои родители приезжают редко. Это второй раз за два года, – кричит.

Мы уже на улице, и ветер здесь перекрывает голоса. Деревья шатаются, рискуя сломаться и упасть прямо на головы студентов. Разгулявшаяся фантазия именно так все и видит.

Останавливаюсь посередине лужайки. Пройди я еще столько же, оказалась бы у высоких ворот, через которые уже виден крутой обрыв.

– Поэтому мне было плевать на вещи, я вскочила, и… убежала.

Медленно разворачиваюсь. Порыв ветра бьет в лицо. Непослушные пряди режут картинку перед глазами, но я четко вижу крупные слезы на бледном лице Ланцет.

Мне не понять Розу, но, чувствуется, что этот внезапный приезд многое для нее значил. Мы же с мамой надолго никогда не разлучались.