Дарья Белова – Сыграем? По моим правилам (страница 10)
…Участница ежегодного благотворительного бала, победительница многочисленных олимпиад по… да по всем предметам. И еще много-много всякого, от чего возникает мой первый вопрос – и она была с Русланом Бирном? То есть не просто была, а являлась его девушкой? Любовь-морковь и все такое? Так и чешется на языке всем знакомое: «Не верю!».
Добро не любит зло, оно его побеждает.
Открыв вкладку «Картинки», натыкаюсь на множество портретов Стеллы, фотографий из соцсетей, есть несколько эпизодов из Академии. На всех девушка улыбается той самой улыбкой, что
Но что-то в ее жизни произошло, отчего сейчас ее нет в этом заведении.
Следующая статья – видео-интервью. Я узнаю стены Академии и самый большой зал усадьбы. Стелла выглядит превосходно. Светлые волосы забраны в высокую прическу, золотое платье открывает длинную шею. Ее глаза светло-голубого цвета, как чистые бриллианты. Девушка улыбается, и через экран ощущается ее уверенность в себе. Стелла прекрасно понимает, какой силой и красотой обладает.
Стоящий рядом Бирн смотрит точно вырезанный и приклеенный из другой пленки. Хотя…
Смеюсь от своих мыслей и наблюдений.
Руслан улыбается, когда смотрит на свою девушку. Он выглядит счастливым. Совсем не Грех.
– Вы – Король и Королева Академии уже второй год. Являетесь парой, которой все подражают, и каждый мечтает оказаться на вашем месте. Что вы чувствуете? – спрашивает незнакомый женский голос по ту сторону камеры.
– Я счастлива. Мы с Русланом с детства вместе. И так получилось, что полюбили друг друга. Разве это не прекрасно, когда близкий и родной тебе человек признается в чувствах? Вы строите планы на будущее, делитесь мечтами…
Пока Стелла говорит, Бирн не отводит от нее своих глаз. Если это и игра, то я бы вручила ему «Оскар», не задумываясь.
– Поделитесь своими планами? Вы – представители двух семей, имеющих огромный вес в истории нашей страны. Значит ли это, что речь идет об объединении?
– Для начала мы хотели бы окончить Академию, – обтекаемо отвечает Бирн. Его голос тоже другой, и я бы не узнала в нем Греха, если бы мне закрыли глаза и включили эту запись.
Вот это трансформация!
Запись заканчивается. Улыбающаяся Стелла не собирается уходить, и ее образ остается гореть перед глазами. А потом встает картинка объявления, и тихий голос нашептывает написанные на нем слова.
Говорят, при пропаже людей очень важны первые сутки. Дальше шансы найти человека живым сокращаются день за днем. Стеллы Юсуповой нет в Академии уже год.
Холодок распускается по спине. Температура в комнате понижается на несколько градусов, словно кто-то открыл настежь окно, и ночная прохлада вытеснила тепло.
Роза в душе. Поэтому я достаю альбомные листы и крупными печатными буквами пишу имя Стеллы сверху. Дальше имя Греха – Руслан. Рисую Академию, выписываю то, что прочитала в статьях. К листу прикрепляю выпавшие вместе с объявлением фотографии: Стелла на физкультуре в форме, с подругами в обнимку, они же и довели меня до столовой в первый учебный день, последняя фотография – Стелла и Рус. Это их первый год в Академии.
В правом углу пишу имена парней из свиты, а справа – «Игра» и три вопросительных знака. Чувствую, что это как-то связано.
– Что делаешь? – не услышала, как Роза вышла из ванной.
Быстро убираю все бумаги под подушку.
– Готовлюсь к завтрашним парам, – отвечаю, кружа взглядом по полу.
– Я спать, – перебивает и тянется к выключателю.
Успеваю заметить ноги Розы, покрытые синяками. Открываю рот, чтобы спросить об этом? Как она объяснит такое количество сине-фиолетовых пятен после встречи с родителями? Но соседка ныряет под одеяло, отворачивается к стене, а я решаю не вмешиваться, полная уверенности в том, что ее ответы в любом случае будут далеки от правды.
* * *
Я ненавижу физкультуру.
Так бы я начала, если бы меня попросили написать сочинение о себе.
Не-на-ви-жу! И все, что с ней связано: форма, мячи, правильное дыхание, даже йога и гимнастика. Но Академия Рейвенс заботится о своих студентах, поэтому в моем расписании аж три пары занятий в неделю. И сейчас, одетая в спортивный костюм с логотипом «воронов», я стою в начале беговой дорожки, которая проходит через лес до самого обрыва.
Цель: пробежать и вернуться к концу пары. Целых десять километров!
Я смотрю на Розу, которая просит ускориться, и не могу сказать и слова из-за прилепленного к небу языка. В горле дерет, и сглатывание слюны причиняет лютый дискомфорт.
– Ты так утянешь меня на дно таблицы, – ворчит. Я вижу, как ей хочется оставить меня здесь. Надеюсь, не умирать?
– Из-за бега? – хриплю в ответ.
Роза закатывает глаза и смотрит на часы.
– Кстати, как учитель поймет, что я добежала, а не укрылась под кустом и не вынырнула перед самым концом пары? – сажусь на бордюр и изучаю выложенные специальным покрытием дорожки. Кое-где к ним прилипли опавшие листья и зеленая хвоя.
– Никак. Тебя просто сдадут твои же однокурсники, Лида, – легко и просто говорит, упирая руки в бока.
Ададемия. Точно…
– Ты, например?
Ее молчание вызывает покалывание под ребрами. Роза не смотрит в глаза и делает вид, что не расслышала вопроса.
– Как хочешь, я побежала. Не хочу быть последней и стать предметом очередных насмешек.
И вижу удаляющийся силуэт моей соседки. Следом… тишина. Густой сумрачный лес скручивается вокруг меня, и вместо живительного кислорода я вдыхаю горький газ.
Каждый шорох щекочет нервы. Я, как трусливый зайчишка, подпрыгиваю от шелеста листвы.
– Ленивых здесь не любят. Барсов тебе это не сказал? – взвизгиваю, когда слышу чужой голос за спиной. Не просто за спиной, а в черноте леса.
Руслан Бирн выходит на едва пробивающийся через кроны свет, со мной не здоровается. Его взгляд оседает на корявых ветвях над моей головой. Может показаться, что Грех разговаривает сам с собой, и точно не обращается ко мне – к невидимке, как он сам меня и нарек.
– Почему? – спрашиваю и начинаю заламывать пальцы. Его глаза – копии дула пистолета. И я – цель.
– Почему что? Почему здесь не любят ленивых?
– Почему ты со мной заговорил именно сейчас?
– Потому что я сам решаю, когда, где и с кем говорить, – задумчивый взгляд сменяется равнодушно-скучающим.
Распахиваю глаза и резко выдыхаю. Вот это наглость! Так и вижу, как ногтями вцепляюсь в лицо Бирна и оставляю глубокие борозды. Да, мое воображение очень богатое, ну а ногтей нет.
– Что с тобой не так? В детстве выпил зелье эгоистичного подонка?
Его глаза вспыхивают ярой злобой. Она откидывает меня назад высокой удушающей волной.
– Смелая? Или глупая? Скорее второе, – оценивающе оглядывает, отталкивается плечом от ствола дерева и тихими шагами – как такое возможно, когда под ногами тонна листьев и веток? – подходит ближе.
Меня накрывает ароматом мужского одеколона. Черные волосы парня лежат в искусственном беспорядке, светлая кожа контрастирует со всем: одежда, глаза, те же волосы. Грех… красив. И будь передо мной копия того Руслана Бирна, что я видела вчера на экране, то он мог бы мне и понравиться.
Но я вовремя вспоминаю, что два дня назад меня выталкивали из очереди в столовой, словно я мешок с мукой. Вчера перед носом закрыли главную дверь на замок, и я не могла зайти в Академию. Опоздала на философию и получила пометку в записях нациста-Гольдфайна. Еще вечные толчки в спину, подножки и полное игнорирование, когда я к кому-то обращаюсь. Даже преподаватели смотрят косо. Кроме Чацкого.
Все это с подачи и одобрения Бирна. Нет, такой не может нравиться, не может вызывать симпатию даже размером с ушко иголки.
Телефон в кармане Руслана начинает вибрировать.
– Не выбивайся из правил, новенькая. Беги до конца и возвращайся. Повторю, Ададемия не любит ленивых. И глупых.
На звонок Бирн тоже отвечает без приветствий.
От всего нашего короткого разговора у меня потеют ладони, и жар кусает ноги подобно стервятнику. Я пячусь к беговой дорожке, мечтая сказать что-то такое емкое, важное, колкое в ответ на его предупреждения, вопросы и поведение.
– С ней ты выглядел другим, Бирн! Похожим на человека! – кричу.
Соберись, Лида!
– А сейчас превратился в…
– В кого? – его тяжелые шаги звучат в моих ушах ударами тяжелого молота. От каждого я дергаюсь.
В этот момент будто наступила ночь. Или солнечное затмение заглушило все светлое, что есть на земле. Нет и крошечной тени под огромными деревьями.
Прижав сумочку с телефоном к груди, срываюсь на бег в том темпе, в котором никогда не бежала в жизни. Останавливаюсь уже у обрыва, где лес, как и беговая дорожка, заканчиваются.
Я готова выплюнуть внутренние органы. Воздух выжигает легкие, перед глазами тучи искр – навязчивые мушки.