Дарья Белова – Сыграем? По моим правилам (страница 13)
– Я могу рассчитывать на еще одну встречу? Но уже запланированную? – до кафе, где меня уже ждет мама, остается несколько метров и светофор.
– Может быть, – отвечаю обтекаемо. Сама думаю о том, что это не очень хорошая идея.
Дима хмыкает и крутит на большом пальце брелок от машины. Там надпись, которую не могу прочесть с первого раз. Но ясно одно – машина дорогая. Я вспоминаю, что Дима Барсов – двоюродный брат Бирна, а значит, его семья такая же богатая, как и мажора Руслана.
– Что ж, теперь продиктуешь свой номер, чтобы я смог еще раз уточнить о встрече? – его приятная настойчивость обезоруживает.
Причину для отказа придумать так и не смогла, поэтому сдаюсь и диктую заветные цифры. Вбивая каждую, он не забывает поглядывать на меня. Я тут же задумываюсь, что же такого он во мне нашел и не розыгрыш ли это?
– Могу спросить?… – толкаемая внезапным порывом, спрашиваю.
Дима разворачивается и склоняет голову набок. Его хитрый взгляд забирается под кофту, и я обхватываю себя руками. Будто бы мерзну.
– У меня нет девушки, Лидия. Я свободен.
– Я не об этом, – смущенная и чуть злая, закусывая нижнюю губу. – Ты был в Академии, когда Стелла Юсупова еще училась?
Радушное выражение лица Барсова стекает расплавленным воском под ноги. Черты заостряются, кожа бледнеет. Отдаленно он напоминает мне Бирна. Нижнее веко под левым глазом дергается.
– Учился, – коротко говорит.
– Все, что о ней пишут… писали… – это правда?
– Зачем тебе это, Лидия? – Дима убирает руки в карманы джинсов. Выдыхает, и его плечи опадают.
Он кажется мне расстроенным, а я чувствую за собой вину. Но она вмиг проходит, стоит вспомнить о деле.
– Я нашла объявление, и мне стало интересно.
– Я знаю, что показанная всем идеальная жизнь имеет мало общего с настоящим в большинстве случаев. Стелла неплохая девчонка, и мы с ней хорошо ладили. Были ли у нее секреты? Они есть у всех. Даже у тебя, – его голос таинственно-грустный.
Глубоко вдыхаю и вместо мужского одеколона близко стоящего ко мне Барсова чувствую запах морозного ночного леса. Отворачиваюсь, чтобы сделать несколько быстрых вдохов и выдохов, выветривая прилипчивый аромат.
– К ее исчезновению может быть причастен Руслан? Или его игры? – хватаю Диму за руку и сжимаю. Все происходит рефлекторно, когда Барс уже собирался отойти. Мне нужны ответы и, глядя на парня, я уверена, что он в силах мне их дать.
– Своими играми он выманивает гнусные секреты, Лидия. Кто-то под давлением сдает друзей, кто-то рассказывает грязные тайны, делится компроматом. Эту схему игр он разработал, когда начал искать Стеллу самостоятельно, но сейчас… заигрался. Ее он не нашел, виновных в исчезновении и подавно, однако играть продолжает. Ты же… не нарвалась на неприятности?
– …нет, – скрещиваю пальцы.
К тому же не собираюсь я участвовать ни в каких играх.
– Спасибо, что рассказал, – говорю искренне.
– Будь осторожна в этой Ададемии и с Бирном. Он опасен, Лидия.
Киваю несколько раз и слежу за Барсовым, как он садится в свою машину и уезжает, образуя на душе осадок от этого разговора.
Глава 15. Лида
В библиотеке и в самом здании пусто. Поздний вечер. Все студенты уже разъехалась по домам или засели в общежитии в своих комнатах. Только ботаники будут в такой час просиживать стулья в библиотеке. Или невидимки, чтобы, наконец, спокойно позаниматься, а не оглядываться и не ждать, что кто-то толкнет в спину, а выпавший из рук рюкзак закинет в кабинет к другому курсу, и придется извиняться и забирать его под общий гогот и насмешки.
Сквозь окна пробивается лунный свет, часто скрывающийся за быстро бегущими дырявыми тучками. Я совсем потеряла счет времени.
Когда на стол падает чья-то тень, я вздрагиваю.
– Через полчаса библиотека закрывается. Вам нужно сдать книги, – библиотекарь бегло осматривает учебные материалы, разваленные передо мной, и, цокая каблуками, удаляется.
Хватаюсь за сердце. Последние дни меня пугает каждый шорох. С того момента, как я нашла в книге объявление об исчезновении Стеллы, постоянно чувствую чье-то незримое присутствие. Но если до этого вечера Роза была со мной, то сейчас сидеть в одиночестве мне в край неуютно. Тишина в большом зале бьет внутри меня тревогой и нехорошим предчувствием.
Собрав книги в стопку, иду их сдавать, но библиотекаря на месте не обнаруживаю.
А если оставить как есть и уйти? Кроме меня здесь больше никого нет, и ей не составит труда вычеркнуть этот список из моей карточки.
Подождав еще пару минут, решаю пройтись. Стеллажи, стеллажи, стеллажи, дверь, наверное, в хранилище, металлическая лестница на второй этаж, где тоже одни стеллажи…
– Прошу прощения! Я готова сдать учебники! – мой голос дублируется эхом.
Ожидание порядком меня нервирует. Желание поскорее покинуть библиотеку становится острым. Я не могу понять, что с этим помещением и этой тишиной не так, но не чувствую себя здесь спокойно. Может, проблема в том, что я снова ощущаю пристальное внимание за спиной, а когда оборачиваюсь, все исчезает, и я думаю, что сошла с ума. Потом все повторяется.
Пока кручусь в поиске незваного гостя, взгляд цепляется за полку с алфавитными указателями всех студентов.
Б… Бирн. Р… Росс, Романова. Л… Ланцет. Есть даже фамилии преподавателей: Гольдфайн, Чацкий, Верещагин – это ректор. Таинственная персона, которую я не видела ни разу, а со слов Розы, он вовсе появляется два раза в год.
Дохожу до буквы «Ю» – Юсупова.
Стоит ли набраться наглости и открыть карточку пропавшей девушки? Это считается нарушением закона? Или пренебрежением правилами? В конце концов, это не мои документы, а там внутри список учебников и книг, которые Стелла брала для учебы. И не только.
В подтверждение моим мыслям, где-то громко хлопает дверь.
– Я здесь и жду, чтобы сдать книги! – кричу, но никакого ответа не следует.
Обхожу стол. Под моими ногами скрипят половицы, и к своему удивлению, я не пугаюсь, хотя руки потряхивает. Вынимаю карточку и пробегаюсь взглядом по ровному мелкому почерку. Напротив каждой стоит аккуратная женственная подпись – С. Юсупова.
Боже, она даже расписывалась идеально. Вспоминаю свои закорючки, и меня охватывает нерациональное раздражение к этой девчонке. Да что с ней такое, раз она не позволяла себе даже крошечную ошибку или помарку сделать?
И вдруг понимаю, что одна книга попадается в ее списке очень часто. Стелла брала ее со стеллажа – я, очерчивая взглядом зал, пытаясь отгадать, в какой стороне находится книга – и возвращала в тот же день. Так повторялось очень и очень долго.
Фотографирую последнюю страницу карточки и кладу все обратно. С меня сходит семь потов, и теперь легкое дуновение ветра из приоткрытого окна вызывает мурашки.
– О, вы уже все, – улыбаюсь широко библиотекарю, возвращаясь к своим учебникам.
– Я звала вас.
– Переодевалась. А там, за дверью, совсем ничего не слышно. Так, вы это сдаете окончательно или какие-то книги возьмете и завтра? Я их отложу и не буду возвращать на полки.
Прикрываю глаза, сосредотачиваясь на своих проблемах, а не на таинственном учебнике математики в руках Стеллы Юсуповой.
– Вот эти верхние оставьте на мое имя, – бросаю едва слышно.
Библиотекарь задерживает на мне свой взгляд, и страх холодной волной поднимается по груди к макушке. Я не могу сделать вдох. Мне кажется, что она все знает и попросит сейчас объясниться. Но передо мной вновь всплывает образ безукоризненной Стеллы Юсуповой с учебником в руках, и я полна решимости идти в своем расследовании дальше. Скорее всего, я нашла первую зацепку или то, что откроет один из ее секретов.
В этот момент мы слышим раскаты грома, и на землю опускается сильный ливень.
– Что ж, тогда до завтра, Лидия.
Закинув поспешно телефон в рюкзак и прижав тот к груди, выбегаю из здания и жадно хватаю свежий воздух ртом. Как же душно было в библиотеке!
Часы на башне громко бьют девять вечера. Ветер подбрасывает оглушительные удары и разносит по территории усадьбы.
Темноту вокруг меня разрушает только фонарь над входом, покачивающийся от штормового ветра и издающий тоскливый одинокий скрип.
Я слышу, как бьется мое сердце, а в животе образуется спазм, когда правую часть лица обжигает. Но, повернувшись, никого и ничего не вижу.
Страшно до чертиков. Я совсем одна.
Бегу по тропинке в сторону общежития. Здесь не так далеко, как может показаться.
Ноги намокают, теперь помимо грохочущего пульса слышу еще и чавкающие звуки от моих ботинок. В боку покалывает, и я уже знаю, что, когда окажусь в комнате, буду ругать себя и свое воображение.
Вот ты трусиха, Лидия!
Знакомая крутая машина подрезает и резко останавливается передо мной. Меня орошает из лужи, и белая форменная блузка покрывается еще и грязными брызгами. Несколько капель попадают на лицо и в рот.
Противно, мерзко. Очень и очень холодно.
Сердце совершает последний удар и останавливается, когда в открытых окнах я вижу их: Грех и его свита. Короли Академии, те, от кого следует держаться за сотни километров, сейчас выходят из машины, пригвождая меня к месту.