Дарья Андреева – Параллель (страница 57)

Мара поначалу пыталась всячески завязать разговор с новенькой, много спрашивала, но убедившись, что та немногословна, оставила ее в покое, а когда Ульяна, наевшись, заснула, светлячка пожелала подруге удачи и выскочила за дверь. Конь ее понимала: роль няньки девушке была не по душе, особенно после того, как она узнала, что это такое, на примере своей предыдущей соседки. Новенькая не выглядела совсем уж мелкой: ростом она была совсем немного ниже Коня, а та на свой не жаловалась. Последний раз она замеряла его у портнихи перед выпускным – 167, кажется. Интересно, изменилось ли это число с тех пор? Говорят, человек растет до тридцати… Глядя на мирно спящую девчушку, сталкерша подумала, что ведь совсем недавно сама была такой же: не понимала, что вокруг происходит, со страхом смотрела на людей с оружием. Только так ли недавно это было? По меркам Зоны два года – немалый срок. Еще Центнер как-то упоминал, что новички чаще всего гибнут в первые полгода, а то и раньше.

– Получается, я уже не новичок… – пробормотала Конь с вялой усмешкой. – До хрена опытная сталкерша, так-то.

Ей еще не доводилось думать о себе в таком ключе, и, погрузившись в непривычные и новые для себя размышления, она, как загипнотизированная, убралась на кухне, затем прихватила куртку и вышла во двор. Усевшись на ступеньках прямо у входа, Конь впервые за несколько месяцев стрельнула у проходившего мимо светляка сигарету и закурила. Светляки подмешивали в табак местную растительность, но в этот раз ей попалась сигарета с совершенно обычной начинкой, что не могло не радовать. Конь затянулась и прикрыла глаза. Со старой привычкой вернулся и прежний ход мыслей, словно дымное топливо запустило заснувший на время механизм. Курить ее научил Грач, тогда еще Илья (как же давно это было!), и Конь увлеклась не столько из любви к процессу, сколько назло родителям, для которых курящая дочь-спортсменка была просто невообразимым явлением. В Зоне с куревом стало посложнее, и сигареты отошли на второй план, к тому же Фанк не курил – во всяком случае, девушка ни разу не видела его за этим занятием, потому и сама бросила. Сейчас же ей нужно было причесать мысли, и тлеющий огонек пришелся как никогда кстати.

Конь вернулась в квартиру, когда стемнело. Новенькая еще спала, а Мары по-прежнему не было. Та частенько не ночевала дома, и Конь догадывалась, у кого она оставалась, поэтому последовала примеру Ульяны и тоже завалилась спать. Однако отдых ее длился недолго. Едва пришел первый сон, как его тут же прогнали грохот падающей мебели и панические крики. Сталкерша вскочила и зажгла свет. В коридоре, у входа на кухню, на полу сидела новенькая и озиралась по сторонам с выражением ужаса на лице, рядом лежал опрокинутый табурет.

– Эй, ты чего? – Конь помогла ей подняться, на ходу соображая, что произошло.

– Не приснилось… – Девушка закрыла лицо ладонями и жалобно завыла.

Ну вот опять. Что ж ты за плакса-то такая? Большая девка, а чуть что – в слезы. Сразу видно, городская неженка, точно из дома сбежала, чтобы характер показать.

– Успокойся, завтра с главным поговоришь – он тебя домой отправит. Мама с папой, наверное, уже все больницы обзвонили…

Впрочем, утешительные слова произвели обратный эффект: новенькая заплакала еще сильнее, и это постепенно начинало выводить сталкершу из себя.

– Значит, так, царевна Несмеяна, либо ты прекращаешь этот спектакль, либо я ухожу, и будешь куковать тут одна – тогда плачь сколько влезет, но сопли твои я вытирать не собираюсь! Я ни черта не понимаю, что с тобой происходит!

Конь уже настроилась на новую порцию рыданий, однако девушка вдруг замотала головой и принялась вытирать опухшее от слез лицо. Сталкерша со вздохом отправила ее умываться, а сама погасила свет и вернулась в кровать. Она и без того устала – прошлую ночь не спала, весь день на ногах, а теперь и здесь не дают отдохнуть. Как же она будет радоваться, когда избавится от этой девчонки. Та тем временем вернулась в комнату и застыла напротив окна, шмыгая носом.

– Меня не будут искать мама с папой, – охрипшим голосом произнесла девушка. – Милиция, может быть…

– Иди сюда, садись. – Конь поднялась, подождала, пока Ульяна устроится рядом. – Рассказывай, что с тобой случилось, по порядку и без слез, хорошо?

Новенькая помолчала немного, а затем тихо, почти шепотом, начала говорить. Иногда ее голос дрожал, в такие минуты она замолкала, делала глубокий вдох и говорила снова. Чем больше рассказывала девушка, тем мрачнее становилась сталкерша рядом, но в комнате было темно, и никто не видел ее лица.

– Меня не будут искать, потому что мама с папой умерли. Они поссорились, очень сильно. Они часто ругались, а папа любил выпить, но в этот раз он как будто с ума сошел, взбесился. Он набросился на маму и ударил ее. Несколько раз. Я домой пришла и видела: это был не мой отец, зверь какой-то, дикий. Я испугалась, побежала в комнату, там у него ружье было спрятано. Думала, он увидит оружие и, ну, протрезвеет, и я смогу его прогнать, а потом вызову скорую маме… А он, наоборот, еще больше разозлился, начал кричать, кинулся на меня. Я и нажала. Я его убила. Моего папу. – Ульяна ненадолго замолчала. – Он на самом деле хороший всегда был. Мы раньше жили в деревне рядом с лесом. Я тогда была маленькая. Он работал в лесу и брал меня с собой, показывал растения, животных. Это было так здорово! Я думала, у меня самый лучший папа: все знает, все умеет, от всего защитит. А потом на работе что-то поменялось, и его уволили. Он тогда очень расстроился, все время был мрачный и злой. Мама нашла работу в другом городе, и мы переехали. Он тоже какое-то время работал, но в нем как будто что-то изменилось, не знаю, как объяснить, что-то важное, такое чувство, что его стали раздражать любые наши успехи, мои или мамины. Я только поступила, подработку нашла даже, хотела собаку завести…

Девушка снова замолчала. Она могла не продолжать дальше, Конь и так поняла всю суть ее ситуации. Отец не смог смириться с переменами, что пришли в его жизнь, и адаптироваться к ним, и пошел простейшим путем – начал топить проблемы в алкоголе. Только вот, сколько ты их ни топи, они всегда будут всплывать, вытаскивая с собой новые.

– А в Зону-то зачем пошла? Почему просто не уехала из города?

– Я уехала туда, где мы раньше жили. Нашла свою улицу, наш дом… Там уже давно другие люди живут. Ну, я побродила немного вокруг, поняла, что натворила и что, если вернусь, меня в тюрьму посадят. Тогда я пошла в лес.

– Зачем?

– Когда я была маленькая, папа говорил мне, что глубоко в лесу живут страшные звери, и если уйти слишком далеко, то заблудишься и тебя съедят. Я решила, пусть лучше съедят.

– Ну и дурында, – вздохнула Конь. – Может быть, когда-то твой отец и был хорошим, но потом он выбрал бутылку вместо вас с мамой. Это всего лишь последствия его выбора. Ты не виновата в том, что пришлось защищаться.

– Я понимаю, – чуть слышно отозвалась та. – Только домой мне теперь все равно нельзя.

– Как ты болото перешла? – рискнула задать сталкерша давно интересовавший ее вопрос. – Оно же на несколько километров тянется.

– Разве? Мне показалось, оно совсем небольшое. – Ульяна задумалась. – Я брела через лес очень долго, было темно и страшно. Не знаю, сколько прошло времени. А потом влезла в лужу, промочила ноги. Наверное, это было болото, потому что я шла, а вода все не заканчивалась. Один раз я провалилась почти по пояс, вода ледяная, ужас, думала, утону, но вода как-то быстро закончилась и опять пошел лес. А потом этот большой дядька появился…

– Странно.

– Почему?

– Там, откуда ты пришла, огромное болото, нет, просто огроменное. Ближайшие деревни затоплены совсем или частично, а до границы Зоны… – Конь напрягла память. – Точно не скажу, но больше двадцати километров по дикой местности. Ее нереально пройти за одну ночь.

Сталкерша хотела добавить, что ее в принципе нереально пройти, но решила не нагонять почем зря. Девчонка либо врала непонятно зачем, либо действительно представляла себе все так, как рассказывала.

– А как ты сюда попала? – спросила вдруг новенькая. – Тоже прячешься от чего-то?

– Я? Нет… – Конь уже собралась ответить и чуть было не засмеялась, настолько глупой показалась причина ее прихода в Зону теперь. Хорошо, что в темноте собеседница не увидела ее улыбку – снова развела бы сырость. – Я пришла в Зону, чтобы заработать на свадьбу.

В повисшей тишине были слышны приглушенные голоса из соседней квартиры. Не только им двоим этой ночью не спалось.

– Правда? – удивилась девушка. – Тут можно работать? И ты пришла сюда одна?

– Тут всякое можно, – отозвалась сталкерша. – Нет, я была не одна. Мы пришли втроем…

С другой стороны, почему бы и нет. Она еще никому не рассказывала свою историю в полной версии. Фанку она доверяла, но грузить его всеми деталями ей казалось неправильным, Мара просто не интересовалась ее прошлым, а Конь не лезла в ее дела в ответ. Ульяна же сама поделилась с незнакомым человеком своей бедой, потому что ей это было нужно, теперь Конь чувствовала, что подобная терапия не помешает и ей самой.

Они проговорили почти до утра, выложив друг другу все наболевшее за последние годы жизни, и под конец просто лежали рядом молча. Новенькую очень заинтересовали мутанты и аномалии, о них она спрашивала больше всего. Ей очень хотелось посмотреть на тушканчиков, прыгунов и упырей, увидеть, как из земли вырывается огонь, как посреди зеленого леса в июле растет сугроб и замерзают лужи, как удивительная сила заставляет предметы летать и разрываться на части. Пугающие истории сталкерши о Зоне вызывали у девушки неподдельный восторг, какой та далеко не у всякого светляка видела. «Вот уж точно пришла по адресу», – невольно подумала Конь.