Дарья Андреева – Параллель (страница 59)

Как и новенькая, Конь тоже была по-своему упрямой. Уже два месяца она ждала от Фанка решительных действий, не теряя надежды, что тот разговор окажет на него влияние и заставит в итоге вычистить «Свет» от Бормана и его хвостов. Но время шло, а воз оставался все на том же месте. Пару раз сталкерша получала от главного сообщения с предложением поговорить еще раз и расставить все точки, но безжалостно игнорировала, решив стоять на своем до конца, а частые новости об ушедших в неизвестность светляках только подогревали ее упрямство. По слухам, первым ушел Степ. В один прекрасный день его квартирка в здании рядом с общагой опустела, а попытки с ним связаться не принесли результата. Потом исчезли несколько человек из общежития, и на их место тут же переселились ребята Бормана. Поздним вечером, когда Няшка, набегавшись за день, заснула раньше обычного, Мара сообщила, что тоже уходит.

– Говорят, НИИ сокращает нам финансирование, еще и паладины при каждом удобном случае вальнуть пытаются. Хорошо мы их задели тогда, конечно, и оно того стоило, но постоянно на стреме быть тоже не в кайф. Особенно когда командиру плевать. – Мара отхлебнула из чашки, куда, судя по запаху, в кои-то веки добавила чего-то покрепче чая. – Бекас хочет податься в Институт напрямую, вроде как там у него зацепки есть. Я с ним.

– А если не примут?

– Ну, всегда есть вольные. Работать на себя ничем не хуже. – Светлячка улыбнулась. – Слышала, на юго-востоке новый бар открылся? Ну, такой себе бар, забегаловка скорее, дыра дырой, но перекантоваться можно. Ребята говорят, что там пацан очкастый окопался, тот самый, что от Полыни сбежал, представляешь? Я думаю, уже только из-за этого к нему стоит заглянуть. Может, и зайдем по дороге. Пойдем с нами, Конь?

Та покачала головой.

– Мне нечего делать в НИИ, а к вольной жизни я пока не готова.

– Все Фанка стережешь, – кивнула Мара. – Ну что ж, не мне учить тебя жизни, может, оно и правильно. Береги себя, подруга, и мелкую не оставляй. Она забавная.

Следующей ночью Мара и Бекас ушли. Конь, оставшись единственным опытным членом отряда, временно взяла на себя обязанности командира, хотя прекрасно понимала, что нет ничего более постоянного, чем временное. Еще летом Фанк сообщил бы ей о назначении лично, пригласил бы к себе и часами расписывал новые обязанности, теперь же сталкерша получила короткое сообщение с минимумом информации, которую и сама знала. Впрочем, летом все было совсем иначе. Конь ждала, но где-то в глубине души понимала, к чему все идет.

Няшка с радостью составляла ей компанию в походах. Ее не пугали ни мутанты, ни аномалии, напротив, она проявляла к ним живой интерес, зачастую забывая о безопасности, чем одновременно удивляла и пугала напарницу. Тем не менее она максимально четко выполняла все указания старшей, компенсируя таким образом свое странное поведение. Конь не могла положиться на нее только в одном – в бою. Как только возникала опасность со стороны посторонних сталкеров, Няшка пугалась и пряталась куда подальше. В этом имелся существенный плюс – не было необходимости переживать, что ее достанет шальная пуля или девчонка подставится по глупости. Так однажды, защищая себя и Няшку, Конь впервые убила человека.

Это произошло на том же болоте, куда в свое время они ходили с Бекасом наблюдать за местным упырем. Морозы открыли доступ в отдаленные уголки Зоны, и на болото занесло паладина. Поначалу девушки пытались убежать, опасаясь, что стрельба может разбудить спящего мутанта, но обозленный брат вознамерился во что бы то ни стало отомстить за позор, павший на его товарищей усилиями «Света», и отставать не собирался. По итогу Конь приказала напарнице спрятаться, а сама отвлекла паладина, притворившись раненой. Стоило ему высунуться на открытую местность, как очередь из ПП вышибла его мозги. Осмотрев труп с окровавленным лицом, Конь не почувствовала ровным счетом ничего, кроме желания поскорее вернуться на базу. Собрав с тела все ценное, она именно так и сделала.

Фанк больше не принимал собранные данные лично, теперь за него это делал Борман. Конь просто оставляла все записи внизу и уходила, все больше сомневаясь в целесообразности этих действий. В здании-приемной лидера появилась охрана из лично отобранных Борманом светляков, с ними часто мелькала Лайма, бросая в сторону Коня насмешливые взгляды. Теперь, когда сталкерша сама была бы не против с ним поговорить и разобраться, что происходит, Фанк игнорировал ее, а в те редкие моменты, когда девушке все же удавалось застать его снаружи, делал вид, что все так и должно быть. В перерывах между вылазками Конь не находила себе места, ломая голову над тем, что она сделала не так и где могла ошибиться, ведь она была уверена, что знает Фанка достаточно хорошо, чтобы предугадать его реакцию – она не должна быть такой. За несколько месяцев его словно подменили. Эти мысли не давали покоя, и отпускали, только когда сталкерша уходила за ворота. Там она словно переключалась в другой режим: рядом топала Няшка, и весь мир сужался до размеров их двоих.

Прямо под Новый год ушел Ткач, последовав примеру Степа, тихо и ни с кем не прощаясь. Возможно, он отправился в НИИ, как и Мара с Бекасом, но Конь считала, что, вероятнее всего, сталкер предпочтет вольные хлеба – навыков ему хватало. Однажды, стоя в коридоре общаги с сигаретой и наблюдая, как в комнату в противоположном конце вселяются очередные принятые Борманом новички совсем не женского пола, сталкерша поняла, что больше не хочет здесь быть. Второй этаж всегда принадлежал девушкам, это было общеизвестное правило, и, раз Фанк позволил его нарушить, то вряд ли стоит ждать чего-то еще. Еще несколько дней назад Конь раздумывала над тем, а не попытаться ли еще раз достучаться до человека, который за время ее пребывания в «Свете» стал самым близким из всех, кто у нее когда-либо был, забросить удочку еще раз, наудачу, а вдруг? Но теперь, глядя на то, как их уютный второй этаж превращается в воняющую носками помойку, Конь все больше убеждалась в бесполезности этих раздумий. Нужно уметь вовремя сдаться, верно, Фанк?

Она не хотела брать с собой Няшку – путь предстоял долгий, и вообще не было никакой уверенности, что там, куда она собралась, примут с распростертыми объятиями. Возможно, придется разворачиваться и двигать в «Гарантию» или, в самом крайнем случае, стучаться к Маре в НИИ. Конь поднакопила немного средств, и на первое время свободного плавания их должно было хватить, но потом ее доход обязан был стать как можно более стабильным, иначе не видать сталкерше ни жилья, ни нормального питания, что уж говорить обо всем остальном. Определенно, Няшке лучше будет в «Свете». Она уже привыкла к базе, освоилась, а Матушка за ней присмотрит, возможно, даже возьмет к себе, когда в общежитии станет совсем туго. Нечего таскать малую за собой невесть куда, да еще и по холоду.

Конь перебросила мешок с вещами через бетонную стену (благо в этой части базы она была невысокой) и, взобравшись на заранее подготовленные бревна, перебралась сама. Южные ворота остались правее. Там сейчас караулил Ниф с одним из новеньких. Светляк огорчился, когда сталкерша отказалась составить ему компанию в этот раз, но не удивился.

– Извини, дружок, что не зашла попрощаться, – пробормотала Конь, отряхивая с мешка иней и прикидывая, как донести его и не развалиться от перегруза.

Она собрала все, что влезло, – не хотела оставлять бормановцам ничего из личных вещей. Лучше уж скинуть их по пути, чем оставить здесь.

– Тебе помочь?

Конь бросила поклажу и схватилась за оружие. Вот только спалиться сейчас не хватало! Неужто она не заметила, что за ней следили? Вроде бы оглядывалась – никого не было, да и шла довольно тихо. Но все оказалось куда проще: сверху, из-за забора, выглядывала Няшка.

– Ты что тут делаешь?! – зашипела Конь.

– Иду с тобой.

– Никуда ты не пойдешь! – Сталкерша сжала кулаки. – Возвращайся назад! Сейчас же!

Няшка обиженно поджала губы, но слезать не торопилась.

– Только если ты тоже вернешься. Но ты ведь не просто так уходишь? Да?

– Это не твое дело.

– И что? – Девушка насупилась. – Я все равно тут одна не останусь. Ты мне не запретишь. И вообще, я могу закричать, и сюда сбегутся остальные…

Конь сердито сощурилась:

– Нахалка мелкая. Ну ладно, спускайся. Только учти, идти придется долго и далеко, если будешь тормозить – оставлю посреди Зоны. Поняла?

– Ага. – Няшка словно только этого и ждала, подтянулась повыше, перевалилась через ограду и повисла в метре от земли. – Помоги, тут высоко!

Сталкерша закатила глаза и с недовольным бормотанием помогла ей спуститься.

– Этот мешок несем по очереди. – Конь пнула его ногой, внутри что-то жалобно звякнуло. – Ты первая.

Младшая возмущенно запротестовала:

– Но у меня уже есть…

– У меня тоже! И ты сама напросилась, так что не ной.

С недовольным сопением Няшка забросила поклажу на плечо, и две девушки вошли в лес, держа курс на юго-восток.

Конь не шутила, когда предупреждала, что путь будет неблизким. Они шли двое суток, пересекая западную часть Зоны по кривой диагонали (когда это сталкеры ходили прямо?), пробрались через лес, оберегавший плотной стеной базу «Света» на несколько километров вокруг, сделали крюк, дабы не попадаться на глаза банде, засевшей в крупной деревне у железной дороги, и застряли, пережидая миграцию большого кабаньего стада, которое, как назло, растянулось цепочкой через всю равнину. Разномастные животные то и дело останавливались, ковыряясь в покрытой инеем земле, оставляя после себя вспаханные черные участки. Дикие свиньи отличались буйным нравом: выстрел мог напугать небольшую группу или одно отбившееся животное, но стадо, имевшее в составе нескольких матерых самцов, зачастую нападало в ответ. Однажды дорогу двум сталкершам перебежал лось. Здоровая длинноногая махина вышла из заиндевелого придорожного бурелома и рысью помчалась прочь, быстро скрывшись среди серых стволов. Здешние лоси, почти как их нормальные сородичи, отличались большими размерами и высокой проходимостью, особенно по болотистой местности, где не пугались даже упырей, а те, в свою очередь, редко решались напасть на взрослое крепкое животное. Однако в отличие от обычных лоси Зоны были невосприимчивы к ментальным воздействиям, возможно, благодаря внушительных размеров рогам, и свободно ходили там, где другие звери и человек теряли рассудок. На сталкеров сохатый нападал редко, но став агрессивным, мог серьезно покалечить, так что девушки прекрасно понимали, как им повезло, когда зверь ушел, даже не глянув в их сторону.