Дарья Андреева – Параллель (страница 35)

– Придется тащить его к врачу, – резюмировал, наконец, старший. – Есть у меня один товарищ, прямо тут, в Зоне обитает. Не придется до границы везти. Знаю к нему короткую дорогу…

– К этому собачнику, что ли? – Блеск внезапно ожил. – Не хочу я к нему! Он мне ногу отрежет!

– Захлопнись, идиот! Не отрежет. Одевайся, выходим прямо сейчас.

Пока Блеск возился с одеждой и поклажей, прошел час. Штанина на ногу не налезала, и ее пришлось резать, а про обувь не могло быть и речи, поэтому намотали что-то вроде портянок, а сверху приладили пакет, чтоб не промокло.

– Меня не будет день, может, два, – заговорил Центнер, стоя у порога. – Вы двое остаетесь тут. Считайте это еще одной проверкой. Чтобы, когда я вернусь, тут был порядок, ясно? И не вздумайте никуда шастать. Только лишнее внимание привлечете…

Дав молодежи пару наставлений, старший вместе с раненым напарником заковыляли в сторону леса.

Так Конь с Грачом незапланированно остались вдвоем в доме посреди дикой Зоны. В целом ребята были не слишком напуганы или расстроены, скорее наоборот: парочка восприняла это как удачную возможность побыть наедине, чем и воспользовалась в первые же часы, после чего Грач остался восполнять отнятое Блеском время сна, а девушка с полотенцем под мышкой отправилась на поиски подхода к реке. Быстро найдя тропку, протоптанную самими же сталкерами, она вскоре спустилась к маленькой заводи, закрытой от основного русла ветвистым кустом. Наверняка это место откопали специально, чтобы с другого берега ничего нельзя было рассмотреть. На вид вода здесь казалась чистой и прозрачной, а берег не зарос водорослями и камышом, но Конь помнила, что главная опасность таится внизу, на дне. По словам Центнера, вода из реки годилась для питья, разумеется, после очистки на свой страх и риск, но оба сталкера ее пили, поскольку других источников воды вокруг не имелось. Однако в данный момент сталкерше требовалось другое. Выбрав местечко с менее пологим берегом, она устроилась поудобнее, расплела косу и, вынув из полотенца заранее припасенную бутылку шампуня, принялась мыть голову. Как ни крути, а женщина везде должна оставаться собой, и этого принципа Конь придерживалась безоговорочно, даже в глуши у черта на рогах. Образ Грымзы из бара отчетливо стоял у нее перед глазами, и становиться похожей на это девушка категорически не хотела, всячески стараясь использовать любую возможность для ухода за собой. Так же и тут: если вода годится для питья, значит, и волосы помыть в ней можно без особых опасений.

Девушка уже почти закончила, смывала остатки пены негнущимися от холодной воды пальцами, когда вдруг заметила краем глаза какое-то движение на другом берегу. Не отрываясь от дела, она всмотрелась в переплетение веток, но ничего подозрительного так и не увидела. Решив, что просто показалось, она закончила с волосами, замоталась полотенцем и поднялась уходить, как вдруг среди кустов вдалеке снова что-то зашевелилось, и на этот раз Конь была уверена, что ей не мерещится. В густом кустарнике напротив кто-то двигался, но никаких звуков шелеста или шагов сталкерша не слышала, только странное мельтешение меж стволов и редких листьев. Невольно вспомнилась та самая мурочка из рассказов Центнера. Хотя Конь и не представляла, как должно выглядеть это животное, но сейчас на ум пришло именно оно.

«Нет, – пронеслось в голове. – Выдумки это все. Точно. Центнер наверняка специально наговорил им страшилок, чтоб новички не ходили одни где попало и не нарвались на неприятности. Тут ведь и прочих животных достаточно. Наверно, это олень или лось…» Сталкерша осторожно, чтобы не издавать лишнего шума, подхватила шампунь и поторопилась назад к дому, на ходу отметая глупые страшилки. Когда она дошла, эта мелочь уже забылась, ведь на пороге ее ожидал Илья. Нет, она никак не могла убедить себя в том, что теперь эти нелепые клички – их новые имена, как будто, придя сюда, они перестали быть собой и попали под власть чужой воли. Но в этот момент: мягкий рассеянный свет сквозь пыльные облака, сменивший холодное утро теплый день, тихая и вполне обычная природа вокруг, любимый человек рядом и, что уж греха таить, чистая вымытая голова – все это создавало впечатление, словно парочка просто выехала на длительный отдых за город, а никакой Зоны на самом деле нет. Они оба в любой момент могут собраться, выйти на дорогу, прыгнуть в автобус и укатить домой. Легко и просто…

– А знаешь, тут очень даже неплохо! Лес такой, природа. Почти как в деревне! – Илья беззаботно улыбался, подпирая плечом дверной косяк и блаженно жмурясь. – Что думаешь, Конь?

Услышав неприятную кличку, та ненадолго скривилась.

– Илюш, может, хватит уже? Не нравятся мне эти дурацкие прозвища. Имен, что ли, мало?

– Тут так принято. – Парень посерьезнел. – Имен нет, только прозвища.

– Детский сад какой-то. Вроде взрослые люди вокруг, а напридумывали себе кличек и бегают, в войнушку играют.

– Я же тебе объяснял, это местная традиция. Имя остается там, снаружи. А здесь ты – сталкер…

Конь закатила глаза и вошла в дом, нарочно громко топая ботинками. Обычно она довольно спокойно воспринимала любые увлечения жениха, и его мнение всегда стояло у нее на первом месте, но с приходом в Зону, с первых же дней их отношения как будто начали незримо меняться.

– Постой, я кажется, понял! – Грач заулыбался и сунулся следом. – Тебе твоя кличка не нравится, вот ты и бесишься.

– Нет, – буркнула девушка, демонстративно отвернувшись и вытирая волосы.

– Ну я не виноват, что так получилось. Уверен, во всей Зоне найдется немало мужиков, у которых кликухи еще хуже. Вряд ли они жалуются.

– Они могут их поменять!

– Нельзя. – Улыбка на лице парня померкла. – Примета плохая.

Конь отбросила полотенце на лавку в углу и развернулась к собеседнику лицом. Грива волнистых волос укрыла ее плечи.

– С каких пор ты веришь в приметы?

Грач нахмурился.

– Вообще, не особо верю. Но тут все другое. Центнер говорил, что Зона вроде как живая и следит за каждым твоим шагом…

– Чушь собачья! Ладно там аномалии, какие-нибудь мутанты – куда ни шло, но вот это вот про Зону – совсем бред. Они тут помешались, в этой жопе мира, Илья! – Конь не заметила, как повысила голос. – А как они выглядят? Страшные, немытые, вонючие, в лохмотьях, но зато с оружием! Оборванцы с пушками.

– Хорошо, а от меня ты чего хочешь?

– Чтоб ты подумал, стоит ли оно того.

– Если ты пытаешься сказать, что нам надо вернуться назад, то я не согласен. – Грач сложил руки на груди. – Мы уже здесь, и мы начали. Я не побегу домой, чтоб родаки меня опять чмырили. И тебе не советую.

– Ладно. – Девушка тоже приняла оборонительную позу и закивала. – Тогда я сменю эту дурацкую кличку.

– Центнер не одобрит.

– А мне пофиг! Знаешь, Илья, ой, прощу прощения, Грач, я тоже могу быть не согласна с некоторыми вещами!

Она практически выкрикнула это ему в лицо, и в доме на минуту воцарилась непривычная тишина. Какое-то время парень с серьезным видом обдумывал услышанное.

– Ну, может быть, у тебя получится, – наконец произнес он. – Кличка и правда не очень.

Конь удовлетворенно угукнула и принялась рыться в вещах в поисках расчески. Грач по-тихому ретировался наружу, опасаясь, что девушка захочет продолжить ссору. Так они и провели весь остаток дня, порознь, каждый обдумывая что-то свое, пока на землю не опустились сумерки, а близкий лес не превратился в сплошную темную стену. Вечер заставил парочку собраться в доме за нехитрым ужином.

Уплетая консервы, Конь посетовала на запрет использования печки, ведь с ней можно согреться ночью как следует и приготовить нечто более питательное, чем закатки с сомнительным сроком годности. Грач поначалу пытался спорить, но, когда в банке попался какой-то уж совсем странный потемневший кусок мяса, вынужден был согласиться.

Снаружи стремительно темнело. Лес и весь окрестный кустарник превратились в сплошное черное месиво на фоне синеющего неба. Предыдущие ночи парочка как-то не обращала внимания на эти изменения, не до них было, а сейчас наблюдала во всей красе. Привыкшие к ярким городским огням и ночи, полной света, ребята всматривались в сплошную черноту за порогом и ощущали, как откуда-то из дальних уголков сознания выползает первобытный страх. Особенно нагонял жути тот факт, что темнота не была пустой. С разных сторон доносились разнообразные шорохи, шелест, шуршание, плеск воды со стороны реки, писк и топот, и все это в абсолютной темноте, не нарушаемой даже светом звезд, скорее наоборот, на их фоне она становилась еще гуще. Когда где-то совсем рядом послышались звуки, очень похожие на шаги, Грач решительно затолкал подругу в дом и запер дверь. Вдвоем они устроились в своем углу, у печки, подальше от окон, чтобы не привлекать светом небольшого фонаря непрошеных гостей. Чернота за порогом и осознание того факта, что они вдвоем тут одни-одинешеньки на десятки километров вокруг, добавляли беспокойства, но оба новичка старались этого не показывать. Нехватка старшего и более опытного наставника ощущалась как никогда явно.

Конь с Грачом не помнили, сколько просидели, почти шепотом обсуждая последние события и строя догадки, чем все может закончиться, когда сон таки взял над ними верх и продержал в плену почти до обеда.