Дарья Андреева – Параллель (страница 36)

Утро выдалось светлым, и если бы двое встали пораньше, то застали бы даже солнечные лучи, но к моменту пробуждения небо плотно затянули низкие серые облака. Нависая над макушками сосен, как тяжелые переполненные бурдюки, они лениво ползли за горизонт, готовые в любой момент разойтись по швам длинными нитями дождя. От ночных страхов не осталось и следа. Более важным стал вопрос о непромокаемости крыши старого дома и его способности сохранять тепло. Конь, поглядывая на хмурое небо, все чаще задумывалась о печке.

Центнера все не было. Памятуя его слова, двое понимали, что переживать пока еще рано: дорога по глуши с раненым товарищем в довесок не могла быть легкой. Да и что случится с этим здоровым и крепким мужиком? И все же Грач не выпускал из рук мобильник в надежде получить от сталкера какую-нибудь весточку, а в итоге ушел к реке, решив, что там связь ловит лучше.

Конь тем временем взялась наводить в доме порядок. Погода за окном не прибавляла оптимизма, а уборка помогала девушке сосредоточиться и упорядочить свои мысли. Она также догадывалась, что Грач ушел вовсе не ловить связь, а попросту сбежал от необходимости ковыряться в пыли, впрочем, ее это не сильно расстраивало. В домашних делах от него всегда было не много пользы.

Так прошел еще один день, а за ним потянулся следующий. Теперь два новых сталкера забеспокоились всерьез. Центнер бросить их не мог, и даже если сами люди не имели для него такой важности, то дом он бы не оставил ни за что. Выходит, с ним что-то случилось. Только вот что делать с этой информацией и как действовать, оба совершенно не представляли. Сталкер ушел, не дав четких указаний, как поступать в подобной ситуации, к кому обратиться, где его искать. Да и как Конь с Грачом, пробывшие в Зоне всего несколько дней, смогли бы это сделать? Они сомневались, сумеют ли найти дорогу до границы самостоятельно, не то чтобы отправляться на поиски кого-то еще.

День, больше напоминающий вечер, клонился к ночи, и напряжение вокруг нарастало. Вдобавок погода странным образом изменилась, подпитывая и без того нервную пару своей тишиной и угрюмостью. Облака, казалось, потяжелели еще больше, и верхушки высоких деревьев задевали их отвисшие брюхи. Они двигались так медленно, что заметить это движение получалось, только непрерывно наблюдая за ними. Разумеется, молодым сталкерам было не до этого, и потому оба решили, что небо остановилось. Исчез и ветер: за последние несколько часов вокруг дома не шевельнулась ни одна ветка, ни одна травинка, точно кто-то нажал выключатель на панели с функцией активации движения воздушных масс.

– Блин, Илья, нужно что-то делать! Его уже третий день нет! Сколько нам еще ждать?

Конь выскочила из дома на утоптанную лужайку, где уже несколько минут стоял Грач и нервно всматривался в мобильник. Что-то так сильно увлекло его, что он даже неправильное обращение к себе пропустил мимо ушей. Девушка подошла ближе, бросив короткий взгляд на неподвижно зависшие над ними тучи, как валуны, подвешенные в небе, – того и гляди обвалятся прямо на голову. Снова пришло ощущение посторонней воли, но теперь к нему добавилось чувство беспомощности. Конь поняла, что ее даже слегка трясет. Что за ерунда?

– Ну чего ты тупишь?

Грач ответил, не отрывая взгляд от экрана, озадаченно и немного напуганно:

– Мне тут сообщение пришло только что…

– Какое? От Центнера?

Тот покачал головой и показал экран подруге:

– Будет Ребут.

Девушка минуту всматривалась в короткое сообщение на бледном фоне – энергию здесь приходилось экономить по максимуму, – а потом вновь повернулась к Грачу.

– Что нам делать? – Ее голос прозвучал неожиданно глухо, будто в комнате с ватными стенами, а лицо приобрело оттенок неба над ними.

– Спрятаться, – рассеянно ответил сталкер. – Надо спрятаться и переждать. Бегом в дом!

Он подхватил девушку под руку и поспешил в укрытие. Уже на пороге до них донесся низкий, пока еще далекий, но постепенно нарастающий гул.

– Что это было? – Конь наблюдала, как друг запирает дверь и отключает свет. Ее уже не просто трясло, а колотило, словно в ознобе. Этот странный звук снаружи пробудил доселе неведомое ощущение неистовой паники, оно металось внутри, как мяч-попрыгунчик, и от этого хотелось кричать, бежать сломя голову или лезть на стену. Сталкерша видела, что Грач тоже изо всех сил борется со страхом: у него тряслись руки, ноги подкашивались, а перемещаясь по комнате, он то и дело натыкался на предметы. Ее вопрос парень проигнорировал и молча увел вглубь дома, где печь стыковалась со стеной. Они забились в угол, прижавшись друг к другу, когда тот самый вибрирующий гул раздался снова. Теперь он прозвучал ощутимо ближе, почти над самой крышей, и сталкерам показалось, что от него задрожали стены. В доме резко потемнело, но Конь этого не заметила – она зажмурилась и зажала уши. От гудения у нее заплясало в животе, и нехитрый обед запросился наружу. Поэтому она не услышала яростного стука в дверь и не сразу поняла, куда и зачем вскочил Грач, и только убрав ладони, разобрала звуки ударов и вопли знакомым басом.

– В подвал, идиоты! – Ворвавшись в дом, Центнер сгреб обоих, пинком открыл люк в полу и затолкал вниз, спустившись следом.

Грач практически скатился по лестнице, исчезнув в непроглядной темноте, а Конь, сделав несколько более-менее удачных шагов по ступеням, споткнулась и мешком рухнула на земляной пол, благо тот был не слишком твердым. Центнер захлопнул крышку, и свет померк окончательно. Конь пошарила руками вокруг, нашла стену и прижалась к ней. Рядом слышалось пыхтение Грача, а чуть подальше топтался старший. Судя по звукам, он скинул рюкзак и устраивался в противоположном углу. Вскоре загорелся маленький переносной фонарик, тускло осветив вымазанные глиной стены, пол, очертания какого-то прибора у дальней стены и несколько ящиков и коробок сбоку от лестницы. Удивительно, что никто не влетел в них головой, когда падал. Это был вполне обычный погреб, но здесь пугающие необъяснимые звуки слышались слабее, и Конь с Грачом смогли немного отдышаться. Центнер уселся прямо на полу, постелив себе что-то вроде спальника, и поглядывал на новичков.

– Это только начало. Советую заснуть, так легче будет, – проворчал он. – Первые разы всегда неприятные.

Сталкер оперся на свой рюкзак и прикрыл глаза, а через пару минут, когда новый приступ сотряс небо и землю, заставив двух новичков стиснуть зубы, уже задремал.

Грач свернулся клубком на полу, дергаясь от каждого звука, доносившегося снаружи. Он решил последовать совету Центнера и попытался уснуть, но давалось это с огромным трудом. Каждый раз, когда ему удавалось погрузиться в спасительный сон, что-то словно вытаскивало его назад, выворачивало наизнанку, и парень неистово хватал ртом воздух в попытках подавить подступающую к горлу тошноту. Сырой, с запахом земли и грибов, воздух подвальной ямы был ему спасительным бальзамом.

Эту ночь Конь запомнила как самую долгую и ужасную. Хотя сама Перезагрузка длилась всего пару-тройку часов, но ощущения оставила после себя незабываемые. Ее не мутило так сильно, как Грача, зато все внутренности словно вступили в некий резонанс с гудящей бурей снаружи и вели себя как потревоженное осиное гнездо. Девушка с радостью выпустила бы всех этих ос наружу, но те, как назло, не хотели ее покидать. Поначалу она пыталась думать о причинах происходящего и о том, почему организм – ее и Грача – так на это реагирует, в надежде, что размышления помогут отвлечься от неприятных ощущений, но, похоже, сделала еще хуже. Мысли путались, наползали одна на другую, смешивались, порождая в ее голове совершенно неуместные в данной ситуации образы, словно кто-то запустил пальцы прямо в мозг и бесцеремонно копался там, сам не зная, чего ищет. В какой-то момент Конь ощутила себя оторванной от реальности, не понимающей, где находится и что происходит, затем накатила злость, такая яркая, почти осязаемая, однако тут же сменилась отчаянием и беспросветной тоской. Она видела сны (или это сны наблюдали за ней?), похожие на бушующее море, швырявшее от одного гребня к другому и топившее в беспорядочном водовороте лиц, образов и звуков. Среди них мелькали знакомые места и люди, сопровождавшие девушку на протяжении жизни, но это была лишь узнаваемая часть, слепленная и перемешанная, как разноцветный бисер в пакете, вместе с посторонними вещами, чужими, непонятными, отталкивающими. Конь не могла с ними бороться или принять, только позволить им пройти насквозь и исчезнуть. Несколько часов Перезагрузки скомкались до минут, болезненных и тяжелых.

Грач с Центнером уже были наверху, когда к ним присоединилась Конь, буквально выползшая из подвала на четвереньках. Несмотря на то что последствия пережитой Перезагрузки отпускали довольно быстро, самочувствие у обоих все равно оставалось неважным. Центнер налил Грачу, по его словам – хорошее лекарство, а по запаху – крепкий алкоголь, и вполголоса рассуждал о новичках, которым бывало еще хуже. Конь от напитка отказалась, ограничившись водой – еда все равно в рот не лезла, а других напитков в логове сталкеров не водилось. Девушка подумала, что этот недочет следует непременно исправить при случае.