Дарси Хоуп – КАЛЕРИ. Someone Like U (страница 4)

Постепенно интерес со стороны таблоидов за годы супружества и избегания щекочущих тем, интересовавших миллионы читателей и зрителей, угасал. Был даже период, когда мы намеренно вели себя скрытно и скромно, пренебрегая всеми ожиданиями по поводу внешнего вида, разочаровывая папарацци и тех, кто привык к идеализированным образам знаменитостей в реальной жизни.

Я показывала себя как женщину, очень отдаленную от привычного гламурного Голливуда, что не сильно отличалось от ежедневной жизни британских звезд. Дэниел нарочно ходил в одном и том же почти месяц, дабы уличные фотографы не могли сделать с ним новые фото. Мы не давали повода ярким заголовкам, и внимание прессы естественным образом сосредоточилось на новых скандалах, романах и выходах в свет других знаменитостей. Плавно разговоры о нашей вполне себе скучной, однообразной семейной жизни сошли на нет, и нас на какое-то время оставили в покое.

– Джейн?

Голос Дэниела в очередной раз вытянул меня из зыбучих песков воспоминаний, в которые я сама себя постепенно закапывала, оставаясь наедине с картонными контейнерами после переезда в наш новый дом.

Он взволнованно перехватил мой взгляд, все еще продолжая что-то печатать на своем телефоне. Не иначе как очередная переписка с пиар-отделом.

– Проводишь меня? Я уже должен идти.

– Я позвоню Луизе, когда разберусь с коробками, – успокоила его я, целуя на прощание.

Едва за ним закрылась входная дверь, я осталась одна в этом новом доме, моментально охваченная тишиной, что наполнила пространство. Так было изо дня в день, но именно сегодня все было немного иначе.

Гостиная смотрела на меня как незаконченная картина – уютная, светлая, с нейтральным бежевым оттенком стен, создающим ощущение простора, словно сама все еще привыкала к новым хозяевам. В углу комнаты возле больших окон стояли неразобранные коробки. Какие-то незакрытые, другие едва прикрытые пленкой, и все это выглядело так, будто мы еще не были готовы к финальной точке – переезд еще продолжался. Часть мебели уже стояла на своем месте, большой мягкий диван и светлый ковер выглядели куда более контрастно рядом с не до конца распакованными вещами. Не смотря на всю эту незавершенность, было что-то искреннее в этом доме, который мы обустраивали заново для себя. И коробки в углу были просто частью этого пути.

Я прошла в дальнюю комнату, что служила кабинетом и библиотекой. Стеллажи были заполнены различными книгами, словно исполнившаяся детская мечта. Удивительно, что эту комнату, как и спальню, и кухню, я обустроила практически в первый день после переезда.

– Мне кажется, предложи я тебе заночевать в этой домашней библиотеке, ты не откажешься, – пошутил тогда Дэниел, придя за мной поздним вечером, чтобы насильно увести от разбора полученных из Чикаго коробок с книгами. Я уже несколько часов к ряду переставляла их с полки на полку.

– Я так скучала по ним, если бы ты только знал, – мечтательно ласково произнесла я, прижимая к себе парочку книг. Айрис заботливо упаковала каждую, потому я сидела в ворохе оберточной бумаги, словно в облаке из пекарского папируса. Интересно, сколько рулонов ушло у мамы на все это?

– Порой мне кажется, что по книгам ты скучаешь больше, чем по мне.

– Не ревнуй. Мы просто очень давно не виделись. И нам всегда есть о чем поговорить.

– Пойдем спать. Завтра продолжишь свою перестановку.

Дэниел нежно коснулся ладонями моих плеч, помогая встать. Бумага зашуршала вокруг и под ногами.

– Еще чуть-чуть и я приду…

– Джейн, ты говорила мне это полчаса назад, – с улыбкой произнес мой муж, перехватывая у меня из рук книгу и отправляя ту обратно в коробку.

– Дэн, нет! Ей будет скучно одной! Положи ее на полку к остальным, – молила я, подыгрывая ему, вопреки тому, как он ловко поднял меня на руки и понес из комнаты. – Пожалуйста!

– Ладно, ладно… – он вернулся, так и не спустив меня на пол, и переложил книгу из коробки на полку. – Теперь довольна? Мы можем идти спать?

– Да, – я с нескрываемым восторгом смотрела на полупустой стеллаж, который мне еще предстояло заполнить, пока он уносил меня в спальню.

Я искренне верила, что этот кабинет станет пристанищем моих фантазий и бесконечных творческих дней. Я представляла, как буду однажды писать свои романы, любуясь сменой лондонской погоды в саду за окном, но вот уже который месяц я не могла напечатать ни слова.

А сегодня я оказалась здесь для того, чтобы в очередной раз за эту неделю опуститься в кресло и включить ноутбук. Затянувшаяся пауза перед загрузкой экрана показалась мне вечностью. И вот пальцы сами потянулись к клавишам. Я открыла страницу Facebook, войдя в аккаунт не под своим именем, поскольку пиар-отдел запрещал мне вести какие-либо социальные сети, в том числе LinkedIn и Twitter, привычным жестом пролистала ленту, пока не увидела знакомую фотографию.

Несколько дней назад, когда случайно наткнулась на афишу спектакля «Веер леди Уиндермир» в твоей ленте Facebook, я не могла поверить собственным глазам. Я давно поняла, что ты сменил широкие экраны на театральную сцену, но на твоей странице практически ничего никогда не менялось вот уже несколько месяцев, пока однажды ты не репостнул к себе сообщение с основной страницы Чикагского театра, где сообщалось, что они «отправляются на гастроли в Лондон».

В одно мгновение все внутри меня оборвалось. Вернулись мысли, запахи и чувства, которые я так давно пыталась спрятать. Даже закрыв страницу браузера, я продолжала видеть перед собой эту афишу, ее цвета и слова продолжали вертеться в голове до глубокой ночи. Как будто сама жизнь начала набирать скорость, снова вплетая тебя в мой день, в мою новую реальность.

И вот я снова смотрела на нее, в очередной раз скользя взглядом в поисках твоего имени мелким шрифтом внизу справа.

Шон Кейн. В Лондоне.

Глава 2

58 дней до моего возвращения

ДЖЕЙН: Официантки с непринужденной легкостью передвигались с подносами по залу, время от времени останавливаясь рядом с гостями. Как и положено, шампанское подавали в высоких, вытянутых бокалах с длинными ножками, идеальными для того, чтобы подчеркнуть изысканность момента и позволить подольше наслаждаться его вкусом.

Засмотревшись на пузырьки, искрящиеся в светло-золотистой, почти не тронутой жидкости, которые словно ловили свет, отбрасывая блистающие блики на стекло, я старалась поддерживать разговор с дамой средних лет – супругой соучредителя «The Heartlight Foundation», амбассадором которого Дэниел был уже не первый год. Его опыт, статус и популярность позволяли привлекать внимание общественности и средств для реализации амбициозных культурных проектов этой благотворительной организации.

Мередит Браун-Блайт могла часами болтать о главной миссии фонда своего супруга Руперта Брауна, направленного на поддержку искусства и культуры среди малообеспеченных слоев населения. Меценатство давало возможность организовывать по всему миру благотворительные спектакли, выставки, концерты, мастер-классы, а также стипендии для обучающихся в лучших кино- и театральных школах мира. И сейчас Мередит считала важным рассказать мне о новой инициативе их учреждения, каких-то проектных планах на следующий год, и я старательно делала вид, что слушаю, улыбаясь, кивая, отвечая пару раз фразами, которые можно было бы подставить вместо реального проявления интереса. Ее голос, помимо гудения окружающих разговоров и тихой классической мелодии на фоне, был как шумная, утомительная, непрерывная музыка – ты слышишь ту издалека, но не можешь понять ее слов, как ни стараешься.

Внимание ускользало к группе женщин, окружавших моего знаменитого мужа. Он всегда был в центре на таких вечерах. Его искренняя улыбка, манера поворачивать голову в нужный момент, заигрывать с дамами, шутить и смеяться – Дэниел играл свою роль с определенной целью, каковой бы та ни была. В этом мире гламура, полном софитов и блеска, света и камер, я становилась для него одной из многих. Он наслаждался обращенными на него взглядами, его харизма манила сотни людей, в то время как я была всего лишь его тенью, его плюс один.

Этот мир вечеринок и глянца становился мне все более чуждым. Здесь, где Дэниел был как рыба в воде, где его харизма разливала свет, я все более чувствовала себя ненужной. Именно по этой не озвучиваемой вслух причине я реже стала сопровождать супруга на подобных приемах, если того не требовал пиар-отдел или статус мероприятия. И единственным желанием моим становилось – чтобы он вернулся ко мне и оказался рядом, чтобы хоть на короткий миг быть по-настоящему рядом в обществе знакомых лишь ему людей.

– Честно говоря, мне всегда казалось, что все это излишне. Столько шума, столько людей, зачем весь этот показной лоск и шум? – слова Мередит перетянули на себя мое внимание. Я сдержанно улыбнулась, сделала вид, что пригубила глоток шампанского, ощущая утонченный и освежающий вкус лимона и миндальной сладости на губах.

– Знаете, в вашем деле иногда трудно отличить, где заканчивается действительно важное, а где начинается представление, – произнесла я и тотчас почувствовала, как слова слишком прямо отразили мои собственные внутренние переживания, потому поспешила добавить: – Но если это помогает, то почему бы и нет?