Дарси Хоуп – КАЛЕРИ. Someone Like U (страница 6)

Я сидела за рулем, ощущая как колеса машины плавно скользят по мокрому асфальту, отражающему огни вечернего Лондона. Мягкий свет уличных фонарей растворялся в темноте, не оставляя после себя следов, когда я проехала Пикадилли-серкус. Мимо окон мелькали силуэты прохожих, дома и фасады магазинов, сверкающие своими вывесками с заманчивыми неоновыми надписями. Ветер легким дуновением проникал в салон, и я открыла окна чуть шире, чтобы впустить этот городской воздух – свежий, пропитанный недавним дождем и запахом грядущей ночи.

В такие моменты Лондон кажется мне особенно волнующим. Такой чужой и такой близкий одновременно. Он живет свой жизнью, и я одна из миллиона тех, кто просто проходит сквозь его тени.

Хотелось убежать, скрыться, спрятаться.

Я еду, но не знаю куда. Просто еду.

Свет уличных фонарей плавно растекался по асфальту, едва касаясь моих глаз, как мазок кисти, осторожно наметивший форму на холсте. Контуры зданий и прохожих словно исчезали, трансформируясь в абстракцию. Огоньки автомобилей вокруг обращались в размытые пятна, расплывающиеся и пропадающие в миражах, как нежные мазки, будто художник в спешке успевал поймать их на холсте. Все так расплывчато и зыбко… Окна домов превращались в яркие пятна, их свет – как простые, но такие живые мазки желтого и оранжевого, как если бы я ехала не по настоящему Лондону, а скользила по полотну Моне. Не хватало только тумана.

Я все дальше уезжала от той благотворительной вечеринки, где оставила своего мужа под опекой Патрика. Не оглядываюсь, но знаю – он там, в переполненном поклонницами мире, восхищенных его шутками и обращенным на них взглядом.

Машина мчалась по улицам, а я пыталась отогнать от себя мысли, что снова оказалась на заднем плане, как тень, которой не хватает ни слова, ни жеста, чтобы остаться в Его центре. Я не могу позволить себе эту слабость. Слишком много лет я рядом с ним, и он никогда не отпускал меня, не забывал. Дэниел любит меня. Я знаю это. Просто он всегда такой притягивающий, яркий, словно магнит, и я научилась жить с этим, даже если весь мир будто оборачивался вокруг него словно Солнца. Однако сегодня все было немного иначе. Сегодня я в очередной раз почувствовала, как против своего желания отступаю в его тень.

Остановившись на светофоре, я неожиданно понимаю, что широкая дорога передо мной ведет к театру Олд Вик4[4]. Он уже совсем недалеко, выглядывает из-под темноты ночного покрова, как крепость с величественными колоннами и строгим фасадом, скрытый от меня по обе стороны маленькими кафе со старыми выцветшими вывесками и зданиями постарше, где у каждого есть своя собственная история.

Подъехав к театру, я удачно припарковалась перед стеной с многочисленными афишами, зазывающими прохожих стать частью театрального мира наступающего сезона. Я не спешила выходить, понимая, что по велению самой судьбы прямо передо мной висит тот самый плакат спектакля «Веер леди Уиндермир»5[5]. В центре – изысканный веер, украшенный золотыми и серебряными элементами, на фоне глубокого, бархатного темного-красного цвета, – как символ тайны и недосказанности, как утонченный аксессуар, в котором заключены секреты любви и предательства. Я прищурилась, пытаясь вчитываться в витиеватые линии шрифта, навевающего атмосферу викторианской эпохи. А внизу афиши – несколько портретов персонажей, где, конечно же, я замечаю Тебя. Немного в стороне от центральных исполнителей ролей, но даже так это ощущалось мощно. В такой свойственной тебе уверенной позе, словно ты был готов покорить мир, читалась аристократическая беззаботность героя, а во взгляде – насмешливость.

Я ощутила, как сердце забилось быстрее. Закрываю глаза и в сознании тотчас всплывают моменты не такой уж давней молодости – просмотры фильмов, звонкий смех, бесконечные разговоры, прогулки и теплые вечера. Три года разлуки ощущались как вечность, и теперь, увидев твое имя воочию, я поняла, как же сильно мне не хватает тебя.

Я сжала рулевое колесо, чувствуя вновь охватившее меня волнение. Захотелось, чтобы ты просто спрыгнул с этого плаката, просто подошел ко мне, снова улыбнулся как умеешь ты один, как если бы у нас все было как прежде. Но в этом мире света и тени мне сложно поверить в то, что мы сможем быть такими, какими были раньше. Я думала о том, как изменились наши жизни, о твоих успехах на сцене, и о том, как мы всего несколько лет назад случайно повстречались на вечеринке в Нью-Йорке. Мысли о тебе последнее время вызывали у меня смешанные чувства – радость и легкую грусть.

Дождь начал капать, мелодично стуча по крыше автомобиля. Мир вокруг словно замер. Я продолжала сидеть и смотреть на анонс спектакля сквозь ветровое стекло, погруженная в свои мысли, не желая расставаться с этой нахлынувшей ностальгией.

Изредка мимо сновали прохожие под широкими полами зонтов. Одинокие унылые фонари освещали улицу поздним вечером в этом районе Лондона. А время незаметно смывалось потоком воспоминаний.

Твое имя притягивало меня, словно магнит, не позволяя уехать. В этом мгновении я с долей страха осознала, что все еще храню в сердце частичку нашего общего на двоих прошлого, и это знание было одновременно сладким и горьким. И даже когда дождь усилился, я не желала двигаться с места. Я позволила себе насладиться этим моментом, надеясь, что призрачное ощущение незримой связи было более реальным, чем сотни разделявших нас километров.

* * *

Домой я вернулась к полуночи, а в окнах едва заметно горел свет.

Я повернула ключ и вошла, на секунду замерев: гостиная погружалась в полумрак ночи, только телевизор тихо мерцал и единственная одинокая лампа в углу. Дэниел сидел на диване, все еще в своем безумно дорогом костюме от «Gieves & Hawkes», и слушал какое-то очередное юмористическое шоу по телевизору – резкий закадровый зрительский хохот не оставлял в этом сомнений. Он выглядел усталым и отстраненным.

– Ты поздно, – сказал он, встретившись со мной взглядом, полным обиды и угрызений совести, будто он чувствовал свою вину за то, что на этой вечеринке не уделял мне достаточно внимания. Но практически сразу он вернулся к просмотру шоу, пытаясь скрыться и не позволить мне прочитать себя, спросив: – Все хорошо?

– Все в порядке, – тихо ответила я и заставила себя улыбнуться, снимая на ходу туфли и отставляя сумочку на обувной комод.

Я знала, что будет сложно. Снова наш разговор превращался в замкнутый круг, в котором не получалось найти общую точку зрения.

Сердце застучало быстрее. Я почувствовала, как живот сжался, а в горле пересохло. По непонятной причине я пыталась судорожно найти себе оправдание, хотя понимала, что не совершала ничего постыдного. Не хотелось лгать и рассказывать ему о том, как мне становилось тяжело среди всех этих людей, что его флирт и внимание к другим заставили меня чувствовать себя чужой в, казалось бы, нашем собственном коконе. Не хотелось обсуждать с ним свои чувства, не хотелось разбирать каждый момент, каждый взгляд и прикосновение чужих рук к нему. Однако и правду сказать я не могла, предугадывая его реакцию. Мне просто нужно было иметь что-то свое, для себя. И так ты стал моим маленьким секретом.

– Прости, что задержалась. Решила прокатиться в такой чудесный вечер по городу, – сказала я, пытаясь звучать убедительно. Но в моем голосе все равно скользнуло что-то неуловимое, готовое разоблачить меня. – Я не выдержала. Было слишком… всего. Мне нужно было побыть одной.

Кажется, Дэниелу передалось это напряжение. Он посмотрел на меня, выслушав с недоверием, натянуто улыбнулся, сохранив молчание, но не стал настаивать. Он вполне ожидаемо отдалился. В подобной недосказанности, что оставалась между нами, когда что-то не так, мы оказались не впервые. А ведь я раньше никогда не ездила после вечеринок по городу совершенно одна! Обычно это я сидела в кабинете за ноутбуком, а он возвращался поздней ночью. Но, похоже, все в моей жизни решило перевернуться с ног на голову. Не иначе как богам стало скучно наблюдать за нами.

Я сняла жакет и подошла ближе. Медленно присев на подлокотник дивана, я ласково прошлась раскрытой ладонью по его волосам, опускаясь по затылку, вдоль шейных позвонков вниз по спине. Он продолжал делать вид, что сердится.

Пиджак от костюма лежал аккуратно сложенным на спинке дивана в другой стороне. Я расстегнула ожерелье на шее и опустила на стеклянный столик, где уже стояла недопитая бутылка минералки. К ожерелью медленно, поочередно присоединились серьги. Дэниел все также демонстративно предпочитал мне телевизор. И я могла поверить, если бы не очередной перерыв на рекламу, которую, я знала, он так ненавидел.

– Я не хотел тебя ранить, Джейн, – он заговорил первым. Его глаза встретились с моими, и я успела прочесть в них не только раздражение, но и беспокойство, и усталость, которую он так часто скрывал от всех за маской беззаботности. – Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя одинокой. Просто... мне нужно быть там, в таких местах… Я должен быть этим человеком на вечеринке, понимаешь? – произнес Дэниел, извиняясь, после чего отложил пульт на столик.

Он был как никогда прав. Мы оба знали, как важно в подобных ситуациях не только быть рядом, но и не забывать роли, которые мы играем в жизни друг друга, несмотря на то, что все это постепенно разрушало нас прежних.