Дарси Хоуп – КАЛЕРИ. Someone Like U (страница 5)

Мередит засмеялась, явно не углядев скрытого смысла в моем высказывании.

– Вы такая чудесная, Джейн! А ваш муж – настоящее сокровище для нашего фонда и для кинематографа! В нашем деле без определенной игры не обойтись, не так ли? Вот я бы точно не смогла играть на публику. Все эти эмоции на заказ…

Она продолжила говорить, а я поймала себя на мысли, что наш разговор был не более чем обычной светской болтовней, лишенной какой-либо глубины. Я бы с легкостью предпочла пустословию одиночество с книжкой в руках.

Грудь сжимало легкое беспокойство, не ревность, скорее, нарастающее раздражение от бессмысленности происходящего. Внезапно для себя самой я вспомнила афишу театра с твоим именем. Рекламные баннеры о гастролях Чикагского театра в Лондоне все чаще стали попадаться мне в новостной ленте по вечерам. По какой-то причине я отчетливо представила как очень давно, в студенческие годы, на репетициях во время разминки с группой, ты отпускал свои шуточки, намереваясь получить мою реакцию на все, что делал. На короткий миг я вернулась в свое прошлое, где не было светских мероприятий, папарацци и напрягающего, вездесущего любопытства со стороны.

Взгляд мой невольно скользнул по фигуре Дэниела. Одна из окружавших его женщин рассмеялась так звонко, что смех этот показался почти интимным. Я видела, как они склонялись к нему, как их руки ненавязчиво касались его плеча, как его взгляд задерживался на одних собеседницах дольше, чем на других, и как все это выглядело естественно, что не оставляло сомнений – они хотели большего. Дэниел, конечно, не замечал этого. Он был профессионалом, мастером обольщения, и это было частью его обаяния. Дэн был знаменитостью, внимание которой пытались урвать себе эти дамы, но для меня он был просто мужем. Мы жили в бешеном ритме столичного Лондона и его карьеры, и я привыкла к тому, что он всегда привлекает внимание. Но каждый раз, когда это происходило, мне становилось все труднее не замечать.

Его смеющиеся глаза, его темно-синий костюм, в котором он выглядел словно сбежавшим со свежих страниц глянцевого журнала – все это ощущалось слишком ярко и поверхностно, в то время как сама я оставалась среди людей, с которыми, в сущности, не хотела находиться. Шум, разговоры, легкий запах духов, шампанское – все это казалось далеким и чуждым, а тело вынужденно оставалось здесь, притворяясь частью этой картины.

Неожиданно я почувствовала, как взгляд Дэниела наконец остановился на мне. Наши глаза встретились и на мгновение все вокруг словно исчезло. Его лицо смягчилось, будто отзываясь на меня. Он чуть наклонил голову, как бы извиняясь передо мной за свое временное отсутствие, но так и не подошел, снова предоставив себя женщинам, которые восхищенно внимали его словам, в то время как смех и разговоры сливались в непрерывный шум в переполненном зале.

Я стиснула зубы, но улыбнулась – жест, который частенько использовала, скрывая за ним свои реальные чувства. Я оглядела зал, пытаясь отвлечься, не в силах больше стоять здесь и смотреть на это. Вздохнув, я отвернулась, извинилась перед ничего не подозревавшей хозяйкой вечера и проследовала к бару в противоположной стороне. И вот, стоя со стаканом воды у барной стойки, я слегка отстраненно наблюдала за всем происходящим и пыталась успокоить нервное напряжение, которое чувствовала уже несколько часов.

Знаешь, каждый час жизни – даже самый скучный внешне, вроде ожидания автобуса серым дождливым вечером – посылается для чего-то определенного. Для некоего внутреннего открытия, безумно важного для всего последующего. В жизни нет неважных моментов и скучных кусков, но есть куски запоротые или недопонятые. Когда все в жизни хорошо, мы начинаем придумывать себе проблемы, а принимаясь за их решение, упускаем из виду, как медленно делаем шаг назад. В этом и таится скрытый смысл: мы сдаемся при малейших неудачах в намеченном плане, порой забывая, что жизнь сама подсказывает нам, в каком направлении двигаться.

– Ты в порядке? – Патрик, наш начальник охраны, оказался рядом, едва мне удалось остаться в одиночестве. Он был чуть ли не единственным человеком, видевшим зарождение нашей пары, а затем и семьи. Ввиду профессионализма он всегда оставался спокоен, а голос его был мягкий и обыденный, но с той самой заботой, что редко показывают словами.

Я незаметно кивнула и попробовала улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Слишком натянутая, слишком фальшивая. Я вновь посмотрела в зал и обратила внимание на Эмбер Тейт – актрису, с которой Дэниел снимался в последних нескольких фильмах франшизы. Она была привлекательна, с тем легким, но явно ощутимым флиртом в манере разговора и движениях. Рано выйдя замуж за оператора-постановщика Арамира Флавио, Эмбер уже сейчас могла похвастаться двумя очаровательными дочками, превосходной мордашкой и фигурой, столь востребованной на широких экранах, в экшен боевиках и триллерах. Она стояла рядом с Дэниелом и бескомпромиссно скользила взглядом по его телу, по его лицу, так открыто и нагло, как если бы не было никакой границы между ними.

Не имея возможности расслышать, о чем они разговаривали, я могла лишь строить догадки, наблюдая за тем, как оба наглядно демонстрировали интерес. Дэниел, не скрывая своей симпатии, что-то увлеченно рассказывал ей. И явно наслаждался ее присутствием. Фантазия перемешалась с реальностью, когда я заметила, как его взгляд смещается в сторону ее губ, а улыбка становится немного расслабленной и даже чуть более личной.

Я вздохнула и отвернулась, сдерживая собственное дыхание. Гордость и ревность… Все переплелось. Гордость за него – за его успех, за то, что он талантлив, востребован и что его ценят. Но ревность… Чувство угрозы, которое я в последнее время не могла скрыть. Он был моим мужем, а я была его поддержкой. Но была ли я готова делить его с миром шоу-бизнеса? С этими многочисленными воздыхающими по нему женщинами? Я всегда знала, что жизнь наша будет публичной: слежка папарацци и тесная работа с другими актрисами были неминуемы. Но чувства, в очередной раз захватившие меня сегодня, заставили впервые по-настоящему сомневаться.

И ведь он никогда не обманывал. Он смотрел на меня. Он всегда смотрел. Он всегда любил, и всегда выбирал меня. Но что-то в этом безумно легком взаимодействии с Эмбер спровоцировало ощущение едва заметных трещин, расползавшихся у основания наших отношений. А все потому, что его внимание из года в год рассеивалось между мной и этим миром, и мне приходилось бороться даже за его внимание.

Что-то болезненно сжалось в груди. Патрик все еще стоял рядом, наблюдая за залом. Он заметил мой взгляд, обращенный на него, и немного покачал головой, как будто знал, о чем я думаю, но не решался произнести это вслух. Я тихо улыбнулась ему, пытаясь скрыть усталость и бушевавшую внутри меня бурю.

– Иногда трудно не заметить, как легко он нравится всем вокруг, – произнесла я, вращая в ладонях стакан с водой, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Приходится делить его с остальным миром.

– Может быть, это и есть цена славы? – после недолгого молчания неожиданно сказал Патрик.

Может быть. Я часто стала думать о том, что должна принять происходящее, ведь я выбрала его. Я сама выбрала эту жизнь рядом с ним.

Не получив от меня ответа на вопрос, Патрик молчал. Он знал, что я не жалуюсь и мне не нужно утешение. Я просто хотела, чтобы кто-то заметил мое присутствие. Не кто-то. Дэниел. Но никто не замечал.

– Я уже достаточно побыла одна. Приличия соблюдены. Думаю, что могу возвращаться домой. Он справится без меня, – сказала я тихо, отметая мысли о том, что это могло быть ошибкой. Я люблю его. И я знаю, что он любит меня. Но что еще я могла сделать? Дэниел был занят, и я не могла претендовать на большее в этот самый момент.

– Я отвезу тебя. И найду того, кто приедет за Дэном.

– Не стоит. Я хочу прокатиться сама.

Патрик не стал возражать, но прежде, чем дать ключи от моего джипа, за рулем которого Дэниел привез нас на эту вечеринку, уточнил как много я выпила. С недавних пор, мы всегда приезжали отдельно, но в сопровождении машины охраны, в основном Патрика или кого-то из его парней, – я уезжала с вечеринок первой, тогда как Дэниел мог задержаться подольше. Соединив большой и указательный пальцы, я показала ему цифру ноль, и уголок его губ дернулся в подобии непозволительной для его должности на публике улыбки.

– Только скажи Дэниелу, что уезжаешь, – настаивал Патрик, не спеша класть в мою раскрытую ладонь брелок от машины.

– Это так необходимо? Ты же видишь, он занят.

– Джейн… – он снова посмотрел на меня, умоляя не совершать сгоряча поступки, о которых я потом непременно стала бы жалеть.

Но не успела я согласиться на его условие, как к нам внезапно подошел мой супруг.

– Вот ты где! Что случилось? – Заметив, что авто-брелок оказался в моей руке, Дэн слегка наклонил голову, как будто извиняясь.

– Немного разболелась голова. Я в порядке.

Я в очередной раз натянуто улыбнулась. Дэниел положил ладони на мои предплечья, заглядывая в глаза и коснувшись кратким поцелуем у виска.

– Ты уже уходишь?

– Немного устала. Все хорошо, правда, – ответила я, но в голосе сквозила неуверенность, и он сразу это заметил. Он крепче сжал мое плечо, как бы обещая, что все в самом деле будет в порядке.