Дарси Хоуп – Калери. Somebody's Me (страница 4)
Вот оно. Те самые слова, что вмиг отрезвляли. Ты упомянула о своем женихе. На краткий миг я напрочь забыл о его существовании, целиком завороженный твоей близостью.
– Спонтанно? Мне казалось, ты следуешь за ним практически во всех поездках.
– Это не так, – ухмыльнулась ты, делая глоток принесенного мной шампанского. – Чаще всего я сопровождаю его на период дальних съемок – он не хочет оставлять меня одну в Лондоне. А в такие поездки, связанные с обсуждением проектов, он летает сам, если его не будет день или два.
– Это та жизнь, которую ты хотела?
– Перестань, Шон! – Ты легко стукнула меня кулачком по коленке, меняя тему разговора. – Лучше расскажи мне как ты?
– Все отлично! Я снялся в нескольких фильмах. Сейчас есть предложения, которые мы рассматриваем с моим агентом. Да, Калери, у меня есть агент, представляешь! – ты вторила моему смеху, а я был рад веселить тебя, рассказывая о первых достижениях, приукрашивая свои будни и завуалированно скрывая моменты тоски по тебе в своей жизни. Я помнил, что мы когда-то пообещали друг другу ярко прожить жизнь, не заглядывая в прошлое. И все же, я ничего не мог с собой поделать, ведь ты преследовала меня на страницах таблоидов и смотрела с обложек красочных периодических изданий.
Ты рассказала мне о том, что приостановила учебу, когда приняла предложение Рейнолдса остаться в Великобритании. Меня взволновал этот момент, но я не задержался на нем, поскольку мы уже заговорили о твоем творчестве. И ты призналась, что взялась за новую историю, закончив в свободное время в поездках с Дэниелом, пока он был на съемках, ту историю любви Марчина и Катрины, что мне довелось прочитать в колледже. Ты скромно не спешила называть их книгами, поскольку не чувствовала, что рукописи доработаны, закончены и готовы предстать перед редактором в издательстве, которое еще нужно было найти. А я уверял тебя, что это обязательно нужно сделать, ведь это и было твоей мечтой.
– Я пишу для себя. Ты забыл?
Конечно, я помнил о том, что слова вырывались из тебя, формируясь в мыслеобразы и целые вселенные, потому ты и выбрала своим профильным предметом в колледже писательство.
– Да, но все еще жду, когда на прилавках книжного магазина будет стоять твоя книга. Ты мне обещала.
Мы вспомнили о наших друзьях. Я удивил тебя новостью о том, что Кэрол беременна и что они съехались с Томасом незадолго после ее выпускного. Кендис и Бенджи укатили в путешествие по Америке, плавно переросшее в кругосветку, потому мы не виделись и не общались уже долгое время. Однако, ты не задавала вопросов об Астрид, а я не спешил рассказывать тебе о том, что в моей личной жизни
– Я обязательно должна посмотреть фильмы с твоим участием. Скажи еще раз названия. – Ты достала из сумочки телефон и поспешила внести свои записи в заметки. – Не понимаю, почему никто не рассказал мне о том, что ты снялся в двух фильмах! Да и вообще, почему ты не написал мне об этом сам?
– У меня не было твоего нового номера.
Изумруды твоих глаз пронзили меня насквозь, когда ты резко оторвалась от телефона и прямо посмотрела на меня. Я видел, как поникло твое настроение. Мы снова вернулись в прошлое, о котором пообещали забыть, но никто из нас не забыл.
После продолжительного зрительного контакта с тоской на сердце ты склонила голову и мое внимание привлекло обручальное кольцо на безымянном пальце. Ты заметила и попробовала перевести эту новость в шутку, поднимая руку и демонстрируя мне этот сияющий дороговизной кусочек металла с россыпью камней.
– Да, Дэниел сделал мне предложение, – виновато произнесла ты и поспешила спрятать кольцо, накрывая его второй ладонью.
– Поздравляю! – ответил я, выдавливая из себя самую искреннюю из всех улыбок, на которую был вообще способен в тот момент. Несмотря на то, что знал о помолвке, я не был готов увидеть подтверждение воочию. – Теперь есть больше шансов быть замеченной ключевым редактором в издательстве. Все ведь только и мечтают узнать побольше о «девушке Рейнолдса».
Я выдавал бессвязную ахинею, прекрасно осознавая, что этими словами мог тебя обидеть, но я просто был вынужден говорить о чем угодно, только не о нем, не о том, что ты согласилась бесповоротно принадлежать ему.
– Калери, ты… счастлива? – вопрос поразил даже меня своей неожиданностью, стоило лишь тебе освободить меня от оков своего взгляда и засмотреться куда-то за моей спиной. Я с замиранием сердца надеялся, что ты заглядывала в наше прошлое, а не в поисках своего будущего.
– Мне нравится быть обрученной, Шон. Это не достижение всей моей жизни, конечно, но я встретила человека, в котором нашла свой дом, который люблю и в который хочу возвращаться. Знаешь, в этом есть определенный покой, что наступает с появлением правильного человека в твоей жизни. Ты поймешь это, когда встретишь
Ты безмолвно потупилась, пока я мечтал обнять тебя. Нить разговора оборвалась, и никто из нас не мог ее соединить. Твое присутствие согревало меня, а я мог лишь мысленно касаться тебя и отчаянно желать, чтобы ты была счастлива от принятых решений.
Ты подняла голову в тот самый момент, когда к нам подошел Дэниел. Уверен, у него было время понаблюдать за нами со стороны. И несмотря на то, что ты была передо мной здесь и сейчас, я непреодолимо ощущал, что нас разделял уже год.
3
ШОН: В последнюю неделю августа студенты возвращались в университетский кампус после летних каникул, устраивали чуть ли не каждый день вечеринки по случаю воссоединения после отдыха. Можно даже сказать, отрывались по полной в преддверии своей обычной, серьезной, наполненной получением знаний жизни на весь следующий год. Это было традиционное время перед началом учебных занятий. Первокурсники словно потерянные птенцы, едва научившиеся летать, выпав из родительского гнезда, бродили по кампусу, знакомились с территорией, примыкая к тому или иному сообществу, формируя новые группы по интересам. Колледж каждодневно наполнялся студентами, профессора же приезжали в университет посменно, как можно реже стараясь посещать главный корпус, если на то не было распоряжения директора.
Мы с Томасом возвращались в университет одними из первых, дабы проследить, что нашу общую на двоих комнату предоставят именно нам и больше никого не подселят. Нам везло уже третий год – мы жили в четырехместной комнате со своим санузлом только вдвоем. Первоначально оказалось, что к нам попросту никого не подселили, а спустя год мы к этому так привыкли, что всеми правдами и неправдами пытались выбить для себя нашу комнату и следили чтобы не было желающих к нам подселиться.
В первый год мы выдумали историю о том, что Том страдает лунатизмом, после чего какой-то парнишка первокурсник, которого к нам все же подселили, как ошалелый сбежал от нас в первую же ночь, когда мой друг прилег в его кровать с невнятным бормотанием. Я едва сдерживал хохот, притворяясь сонно разбуженным от возмущенных криков, приговаривая что я предупреждал ответственных за распределение комнат о лунатизме и наклонностях своего чудаковатого друга-соседа по комнате. На вопросы, почему от его странностей не страдал я сам, мне приходилось, не краснея, лгать, что он мой лучший друг и я не могу бросить в беде человека, страдающего сонной болезнью и вытекающим из этого раздвоением личности. Я давил на жалость, утверждая, что справлялся с причудами Тома и был
Вкусив всю палитру свободы уже во второй год в колледже, когда девчонки вешались на нас как пчелы слетаются на мед, мы сдвинули свободные кровати, соорудив для каждого подобие king size bed и превратив комнату в двухместное жилье чертовски привлекательных парней. У нас также появился свой сигнал – красный женский носок, найденный однажды под моей кроватью, который мы вешали на ручку двери, когда один из нас занимал комнату, желая уединиться с девушкой.
Тогда же я познакомился с Астрид Робинсон – блондинкой с большими серо-голубыми глазами в обрамлении пышных длинных ресниц. От нее просто веяло сексуальностью и желанием держать все под контролем, наверно, сказывался титул королевы бала, который она неоднократно получала в школе. А поскольку в колледже подобных номинаций не предусматривалось, Астрид с самого начала успешно заняла место главы студенческого совета колледжа и продолжала быть на этой должности уже второй год. Не без ее помощи в комнату к нам перестали пытаться подселить кого бы то ни было. В ее же личных интересах.
Все началось с легкого флирта между нами, который перетек в непродолжительный бурный роман. Вскоре нас уже воспринимали как пару, но я продолжал флиртовать с другими девушками, не особо задумываясь о том, что с Астрид может получиться что-то серьезное. Дело в том, что я относился к периоду учебы в колледже, как к переходному этапу, и в мои планы не входило изменять своему принципу – успеть насладиться жизнью прежде, чем я буду вынужден заниматься карьерой. Моя старшая сестра Роуз, преуспевающий адвокат в Бостоне, часто говорила, что я останусь Казановой до конца своих дней.