Дарси Хоуп – Калери. Somebody's Me (страница 6)
Саммер, стройная темноволосая подруга Джейн, которую я часто видел на собраниях студсовета Астрид, поскольку она второй год вела новостную колонку в университетской газете, робко отступила назад, как бы уступая мне свое место. Так я оказался впервые
– «Над пропастью во ржи». Интересный выбор.
– Одна из моих любимых книг. Мы сейчас как раз разбираем творчество Сэлинджера на лекциях, – ответила Джейн в звенящей тишине компании друзей, окруженных толпой снующих у нас за спинами студентов.
Я впервые растерялся, не зная о чем говорить с девушкой дальше, после чего вернул ей книгу и переглянулся с другом. В глазах Тома я видел насмешку, впрочем, во внезапно возникшей тишине среди стоявших в нашем кругу людей, его недоуменный взгляд был меньшим из зол. Господи, так глупо я себя еще никогда не чувствовал! Я перевел взгляд на Джейн и тайно порадовался, что она все еще рассматривала меня. Звонок, эхом разнесшийся по стенам университетского холла, прервал нас, и мы вынужденно разбежались по аудиториям. На следующий день я встретил ее на театральном семинаре миссис Вуд и эти занятия стали для меня самыми любимыми.
4
ДЖЕЙН: Это был конец лета моей наполовину взрослой жизни. Помню, выбор факультета дался мне непросто. Мама отстаивала свое мнение и была крайне недовольна мной, хотя уверена, большее недовольство ей доставляло то, сколь активно меня поддерживал мой отчим. Бернар Моранд уже был известным кардиохирургом в Чикаго на момент, когда они познакомились с моей мамой. Случались дни, когда мы с Айрис ночевали одни вдвоем в большом доме, куда переехали после их свадьбы, а все потому, что Бернар в очередной раз спасал чью-то жизнь. «Штопал разбитые сердца», – как часто он шутил в своих разговорах за ужином после долгого дня операций. В отличие от мамы, повидавшей жизнь с самых разных сторон, которые ей предоставляли обстоятельства с того момента, как отец ушел от нас однажды ночью, ничего не сказав, не оставив записки (мне тогда было всего пять лет), – она работала и продавщицей в магазине, и кассиршей на автозаправке, пока я спала в комнате отдыха на той самой ее ночной смене, и администратором в кинотеатре, Бернар шел ровной дорогой практически сразу, избрав путь медицины. Но сейчас не об этом…
Я видела Бернара гораздо чаще с книгой, чем свою мать, так мы и нашли с ним общий язык. Помню, как мы часто заходили в книжные магазины во время наших совместных поездок на отдых. И практически всегда мы с отчимом выходили с новыми книгами, предвкушая то, как каждый из нас поставит их на книжные полки – Бернар в обширной библиотеке в гостиной, я – у себя в комнате. И так отчим, замечая мой интерес к литературе, мое желание написать свою историю, которую также будут читать и обсуждать за чашечкой чая в семейном кругу у камина чей-то папа с дочкой или, как в нашем случае, отчим и его приемная дочь, хотел поддержать меня, и он разрешил мне выбрать именно Чикагский университет, где был наиболее подходящий для меня факультет. Бернар пообещал, что проспонсирует мой первый год в колледже, который я потратила на то, чтобы добиться стипендии на дальнейшее обучение и место в общежитии. Не хотела доставлять неудобства родителям, а еще хотелось почувствовать себя взрослой, самостоятельной, независимой.
И вот я уже второй год как была в списке стипендиатов. Я ушла с головой в получение необходимых знаний и навыков, чтобы воплотить мечту в реальность. Так получилось, что в этот самый колледж поступила моя подруга со средней школы – Саммер Смит. Мы пару лет проучились вместе в классах средней школы, после она переехала в Техас с семьей и уже там заканчивала старшие классы. Мы часто переписывались и созванивались, и вот однажды она обрадовала меня тем, что возвращается в Чикаго, планируя поступать на факультет журналистики. Так я и узнала про университет, в котором мы с тобой познакомились.
В начале второго курса нам с Саммер повезло выбить совместную комнату в общежитии, а еще через год в наш колледж перевелась ее подруга со старших классов – Кэрол Кинг, и мы смогли устроить ее в комнату, смежную с нашей. На тот момент мы уже сдружились с Кендис Айк – девочкой с модельной внешностью с факультета журналистики и фотоискусства. К болтушке Кендис практически с первых дней прилагался ее парень Бенджамин Бейли, о чем мы частенько безобидно шутили. Возможно, если бы не присутствие Бенджи за нашим столиком в студенческом кафе, если бы не их с Кендис зажимания и флирт, которые нам приходилось наблюдать со стороны, то я до окончания колледжа не задумалась бы о том, что тоскую по романтике в своей жизни. Я хотела оправдать ожидания Бернара и разбить вдребезги сомнения Айрис на счет моего выбора. Я хотела, чтобы у меня получилось. Я ровным размеренным шагом шла к своей цели. Пока не услышала твой голос в узком длинном коридоре, ведущем в столовую.
Твой смех буквально мурашками прошелся по моему телу, завораживая и привлекая внимание. Как сейчас помню, ты шел с Астрид Робинсон – главой студсовета и «звездой» колледжа. Ее в кампусе знали все, но именно Саммер приходилось общаться с ней чаще всего из-за участия в жизни студенческой газеты колледжа. Ходили слухи, что вы с Астрид встречаетесь уже давно, впрочем, тебя часто можно было заметить в компании других представительниц прекрасной половины человечества. Я не удивилась. Понимаешь, ты был одним из самых видных парней колледжа: высокий рост, атлетическое телосложение, надменный взгляд почти черных глаз под покровом густых ресниц и бровей на остроскулом, гладко выбритом лице. Ты буквально приворожил меня теми глазами, в которые я мечтала заглянуть, но робела, стоило тебе оказаться в поле моего зрения. С того самого момента, как я услышала твой смех, рассмотрела тебя, я стала замечать тебя практически везде, где только находилась. Немудрено, мы учились в одном кампусе, но не пересекались ни на одной из лекций, ведь ты, как и Астрид, заканчивал третий курс, а я была всего лишь второкурсницей, до мурашек робеющей от звука твоего голоса. Да, мой милый Шон,
И тем летом 2004 года все изменилось. Я мечтала поскорее вернуться в колледж. Не знаю, чего я хотела больше – продолжить обучение, поскольку начала писать роман, или снова видеть тебя в коридорах кампуса, ведь именно ты стал моим вдохновением. Но вернулась я в чертоги университета с твердым намерением сделать все возможное, чтобы ты меня наконец заметил. Перед самым отъездом, я накупила десяток свитеров, футболок и худи самых ярких расцветок, преимущественно всех оттенков оранжевого и кирпичного, а еще несколько зеленых, дабы подчеркнуть глаза, доставшиеся мне от мамы. В отличие от нее я не стремилась избавиться от рыжих волос, подаренных мне природой или как наследие от маминых родителей, кто уж там разберет. Айрис же через несколько лет после ухода отца в один прекрасный день покрасила волосы в яркий блонд, желая оставить «прошлое в прошлом».
– Блондинкам легче и проще живется, милая, – сказала она, вручив мне семилетней одноразовые перчатки, кисточку и разведенное месиво краски из мегамаркета. Тогда я впервые покрасила ей волосы в ванной комнате нашей с ней небольшой квартирки, которую она снимала для нас двоих, поскольку оплачивать дом, хоть и небольшой, не позволяли финансы. В тот день началась
Однако, этого оказалось мало, чтобы привлечь твое внимание, ведь я практически год мелькала у тебя перед глазами в не менее ярких образах, но ты не замечал меня. Хотя ничего не изменилось даже на третьем курсе: мой радар все также реагировал на твое присутствие, но ты меня в упор не видел. Я узнала твое имя, факультет, окончательно понимая, что у нас мало общего и вряд ли такой парень как Шон Кейн когда-либо обратит внимание на такую как я. Веришь – нет, мне было достаточно своей робкой влюбленности, чтобы продолжать писать историю, которую я придумала. Девочки – Саммер, Кэрол и Кендис – знали о моих платонических чувствах к тебе, но никто из них не крутился в твоем обществе, а потому представить нас было просто некому. Я успокоилась, снова имея возможность наблюдать тебя со стороны, продолжая безосновательно ревновать тебя к Астрид Робинсон и другим девушкам, слетавшихся вокруг как пчелы на мед. А уже вскоре я отвлеклась на творческую сторону своего третьего года обучения, мне предстояло выбрать дополнительный курс и я занялась этим вопросом вплотную, пока однажды, сидя за обедом в компании подруг и Бенджамина, Саммер не ткнула меня локтем в бок, когда я расстроенно делилась с ними тем, что вынуждена была выбрать театральный семинар из всех оставшихся.
– Он смотрит на тебя уже десять продолжительных минут, – шепнула мне подруга, прикрывая рот булочкой, чтобы никто из сидящих за столом ее не услышал.