Дарси Хоуп – Калери. Somebody's Me (страница 7)

Я с недоумением уставилась на нее, не понимая, о чем вообще она говорит, пока Саммер не прошептала мне одними губами твое имя. Я покраснела, но не спешила выискивать тебя глазами в помещении, внутренне ликуя. Мне не верилось, что ты мог смотреть на меня. Я уточнила у Саммер, не ошиблась ли она и может ты смотрел на Астрид или кого другого у меня за спиной, но подруга выразительно посмотрела на меня и отрицательно замотала головой.

– Разве что он интересуется парнями, которые сидят позади нас за соседними столиками, но он точно смотрит на тебя, Джейн.

Мое сердце припустило два тяжелых удара, стоило мне поймать твой взгляд, пока я пыталась скрыться за толпой студентов, прошедших мимо нашего столика к прилавку. Я покраснела пуще прежнего, когда мы чуть меньше минуты смотрели друг на друга из разных концов комнаты, смущенно опустила взгляд. И снова я ликовала, расплываясь в улыбке. Помню, как до последнего не хотела уходить на занятия, но мне повезло и ты вместе с другом первым направился к выходу, позволив мне откровенно смотреть тебе вслед. Уже перед самыми дверьми ты обернулся через плечо и вновь наши взгляды пересеклись на несколько секунд, казавшихся мне вечностью.

После того случая ты стал моим наваждением. Мы смотрели друг на друга из разных углов помещения, где бы ни находились, даже на территории кампуса наша слежка друг за другом продолжалась день ото дня. Порой я ощущала, как ты проходил мимо критически близко, чтобы мое сердце выпрыгнуло из груди, задевая локтем. Как бы невзначай. А потом случилось это неловкое столкновение на глазах у твоей подружки. Ты был не похож сам на себя, даже забыл зачем пришел на собрание студсовета, куда я сопроводила Саммер один единственный раз. Ты тогда заставил всех смеяться над собой и вовсе не скрывал свой интерес ко мне, отчего я густо краснела и не знала куда себя деть в переполненной незнакомыми людьми комнате.

Приблизительно в то же время Кэрол начала встречаться с Томасом Уайтом, твоим лучшим другом, повсеместно сопровождавшим тебя в колледже. Он стал вхож в нашу пятерку в перерывах между занятиями, но никогда в столовой, продолжая составлять тебе компанию. Вы были старшекурсниками, парнями, вызывающими восторг и трепет у женской половины колледжа, имидж и статус требовал от вас держаться особняком от остальных, а Кэрол не желала покидать нас ради какого-то парня.

Наши гляделки продолжались и на танцах. Я знала, что ты будешь там, сговорившись с Кэрол, чтобы она уточнила у своего парня. Помню, как томилась в ожидании медленной композиции, предчувствуя на все сто процентов, что ты обязательно воспользуешься поводом и пригласишь меня на танец. Так мы должны были познакомиться. Мне хотелось прикоснуться к тебе. Меня словно магнитом тянуло к тебе весь вечер. Мы неразрывно следили друг за другом. Я танцевала в компании Саммер, отказывая очередному парню, желавшему присоединиться к нам в танце – просто не хотела, чтобы нам кто-либо помешал. Да и, если верить моим подругам, было видно невооруженным взглядом, что нас тянуло друг к другу. Мне вообще казалось, что уже весь колледж знает о наших переглядываниях, не то что вся танцплощадка в спортивном зале. Но ты упустил момент, когда заиграла мелодия и меня бессовестно утянул в танец Адам Дойл, ухлестывающий тогда за Кэрол по пятам несмотря на то, что она встречалась с Томом. Я была так зла и разочарована, что, проснувшись следующим утром, решила больше не искать тебя глазами и не смотреть в ответ. Конечно же, я бесконечно спрашивала подруг смотришь ли ты на меня, но сама я больше не перехватывала твой взгляд, при этом испытывая невыносимое мучение, а если краем глаз замечала твое присутствие, то немедленно разворачивалась спиной, дабы не иметь соблазна вновь утонуть во взгляде твоих бесконечно темных глаз.

– Привет, – впервые за все это время после столкновения в классе студсовета ты заговорил со мной, просто представ перед нашей компанией. Саммер отошла в сторону, подталкивая тебя ближе ко мне, сокращая расстояние между нами. Все внимание моих друзей привлекла небольшая перепалка недавно поссорившихся Тома и Кэрол, пока мы неотрывно смотрели друг на друга. Я не смогла сдержать улыбку, внезапно возникшую на губах, а после ты не робея вытянул у меня из рук книгу Сэлинджера.

– «Над пропастью во ржи». Интересный выбор.

Я пробубнила что-то про задание о творчестве автора под оглушительно звенящую тишину пяти пар глаз, наблюдавших за нами. Ты вернул мне книгу, переглянулся с Томом, а я воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть тебя. Не помню, чтобы мы перекинулись еще хотя бы парой слов, мы просто стояли и смотрели друг на друга – ты был серьезен, а я улыбалась. На следующей лекции я то и дело мыслями возвращалась к событиям в холле, чувствуя себя чертовски глупо. Единственный шанс познакомиться, а мы просто вперились друг в друга в тотальной тишине и несуразных попытках связать пару слов.

Уже зная, что ты изучаешь сценарное мастерство и режиссуру, но посещать школьные спектакли на первом курсе у меня не было времени, я все еще была крайне удивлена, когда ты вошел в класс Оливии Вуд, куда я пришла на дополнительный вынужденный курс. Ты заметил меня не сразу – я спряталась за последним из студентов, подальше от сцены, желая не привлекать внимания профессора Вуд и надеясь так провести оставшийся год, прежде чем буду иметь возможность поменять курс на другой, более близкий мне по духу. Но, когда наши взгляды пересеклись, я поняла, что окончательно пропала – ты улыбнулся и сел на соседнее кресло.

5

Чикаго, сентябрь 2004

ШОН: Когда я увидел ее в классе миссис Вуд, я понял что влюбился. А Джейн улыбнулась мне в ответ, вероятно оттого, что она это знала.

Мы сидели рука об руку практически все занятие. Я принимал активное участие в беседе с профессором, а Джейн же пыталась утонуть в кресле, желая мимикрировать под цвет велюровой обивки сидения как хамелеон. Наконец, когда профессор Вуд начала озвучивать свой план на курс в этом году, я услышал вздох негодования с соседнего кресла. Джейн явно была не в восторге от перечисленной программы.

– Не нравится «Грозовой перевал»? – тихо спросил я, склонившись к ней.

– Терпеть не могу этот роман, – со вздохом ответила Джейн, продолжая делать вид, что слушает миссис Вуд. – Его явно превозносят.

– Постановка очень даже ничего. Особенно под руководством Оливии.

– Все может быть. Ничего не имею против, но если взять любую книгу современного автора романтической прозы, практически каждая героиня или герой, по какой-то непонятной и необъяснимой за всю книгу причине, безумно любит читать либо «Гордость и предубеждение», либо «Ромео и Джульетту», либо, не поверишь, «Грозовой перевал».

Я уставился на нее, пока Джейн неотрывно следила за профессором Вуд, продолжавшей оглашать список постановок на рассмотрение группы. Столько слов, учитывая то, что несколько дней назад мы практически не могли связать и пары предложений, находясь в непосредственной близости, я вовсе не ожидал от нее услышать. Похоже, что этой девушке палец в рот не клади, если тема заходит о книгах.

– Почему бы не написать, что героям нравится «Унесенные ветром», «Милый друг» или «Великий Гэтсби»?

– Или «Над пропастью во ржи», – вставил свою ремарку я, делая вид, что не рассматриваю ее курносый усыпанный веснушками профиль.

– Вот именно! Спасибо, – согласилась моя рыжеволосая соседка. – Значение «Гордости и предубеждения» вообще преувеличивают, я считаю.

– Ты так много об этом думала?

– Поверь, когда начинаешь читать очередной литературный дебют современного автора, то и дело натыкаешься на упоминание банальных книг о любви, и вот на пятой книге, спотыкаясь о любимую книгу героини, коей является – о боже, неужели! – «Ромео и Джульетта», то попросту задумываешься, сильно ли вкладывался автор в написание текста и вообще в задумку персонажей и шаблонность их интересов.

Это было неожиданно. Я, признаюсь, впервые слышал столько рассудительных слов от девушки. И мне это понравилось. Мне чертовски понравилось говорить с ней. Понравилось, что у Джейн было свое мнение, разительно отличавшееся от остальных.

В последующих встречах на семинарах миссис Вуд, когда мы работали над постановкой «Грозового перевала», Джейн вне очереди вызывалась помогать профессору или на любую другую должность, только чтобы избежать вероятности оказаться в актерском составе на сцене.

– Я лучше буду стоять за кулисами и держать твой плащ, чем выйду на публику и произнесу хоть одну реплику Кэтрин Эрншо! – говорила Джейн, когда я, смеясь, спрашивал у нее, почему она всячески избегает приглашений на сцену.

Однажды, когда мы возвращались вместе после семинара, на вопрос почему она выбрала этот спецкурс, если ей настолько некомфортно на сцене, Джейн ответила мне, что очередь на курс фотографии, куда она хотела попасть, уже на год вперед, а кураторы заявляли что со второго года дополнительные курсы из списка на выбор были обязательными, с чем я не мог не согласиться. Сама судьба предоставила мне возможность находиться рядом с Джейн раз в неделю в одном помещении без лишних подозрительно смотрящих на меня глаз.

Наши гляделки продолжались, но мы уже не были парочкой незнакомцев. Я стал ловить себя на мысли, что спешу на перерывах между лекциями пересечься с Джейн и ее друзьями. В этом мне повезло, ведь мой лучший друг встречался с ее подругой Кэрол, а потому я находил себе оправдание, что нахожусь в приятной компании Тома и друзей его девушки. Ничего, что главным вопросом дня было узнать, где Джейн и увидеть ее. Теперь уже не просто перехватить взгляд, хотя гляделки наши продолжились с тем же успехом, но теперь я мог говорить с ней, стоять рядом, слышать ее смех, видеть ее улыбку, пускай даже она не была обращена ко мне.