Даромила Никитина – Герои по недоразумению (страница 9)

– «Задолженностями перед инфернальными инстанциями», – повторила она вслух и начала смеяться.

Она смеялась так, что чуть не скатилась с крыши, – и продолжала смеяться, пока слёзы не потекли по щекам, потому что это было красиво. Не кошелёк с дыркой – это было грубо. А вот это – это было настоящее искусство: использовать бюрократию против бюрократии. Демоническую – против демонической.

Нужно было всего лишь стать участницей Пророчества.

Нужно было всего лишь найти этого орка и убедить его, что он не может без неё обойтись.

Фифи спрыгнула с крыши – легко, бесшумно, приземлившись на ноги, как кошка, которая точно знает, куда падает.

*

Она нашла Грогнура на выходе из Пивограда – на восточном тракте, ведущем… собственно, никуда определённого, судя по тому, как он крутил карту, поворачивая её то так, то эдак, с выражением человека, который пытается прочитать текст, написанный вверх ногами на мёртвом языке.

Дракончик сидел на плече и комментировал:

– Если верить этой карте, мы сейчас стоим посреди озера. Озера, которое высохло двести лет назад.

– Может, оно вернулось, – предположил Грогнур.

– Мы стоим на дороге.

– Может, это подводная дорога.

Фифи остановилась в десяти шагах, прислонилась к дорожному столбу и некоторое время наблюдала. Это было важно – наблюдать перед тем, как действовать. Каждый мошенник знает: прежде чем продавать, нужно понять, что покупатель хочет купить.

Орк был большой, зелёный и бестолковый. Это было очевидно. Но в нём было что-то ещё – что-то, что не вписывалось в картину. Он не выглядел злым. Не выглядел опасным. Он выглядел… искренним. А искренность – в мире Фифи – была либо слабостью, либо оружием. И она пока не могла определить, чем именно.

Дракончик был поинтереснее. Маленький, наглый, с обломанным рогом и языком длиннее хвоста. Он заметил Фифи первым – повернул голову, прищурился и толкнул Грогнура лапой.

– У нас компания, – сказал он.

Грогнур обернулся. Увидел Фифи. Моргнул. Моргнул ещё раз. Фифи стояла, прислонившись к столбу, с ослепительной улыбкой, рыжими волосами на ветру и видом существа, которое точно знает, как красиво выглядит, и намерено этим воспользоваться.

– Привет, – сказала она. – Ты ведь Грогнур Громобой? Тот самый, из Пророчества?

– Э… да, – сказал Грогнур. – А ты…

– Фифи. Фифи Огневая. – Она протянула руку. Грогнур пожал – осторожно, как будто боялся сломать. Фифи отметила: сила есть, контроль тоже, и – что важнее – привычка быть осторожным с теми, кто слабее. Необычно для орка. – Я слышала о Пророчестве и хочу присоединиться.

– Ты? – Пых сощурился. – Присоединиться?

– А что? Пророчество говорит о шестерых. Вас двое. То есть полтора, если считать дракончика.

– Я полноценная единица, – возмутился Пых.

– Тогда двое. Вам нужны ещё четверо. И я – идеальный кандидат.

Грогнур посмотрел на неё – снизу вверх на его лице разворачивалась борьба между врождённой доверчивостью и чем-то, что при большом желании можно было назвать инстинктом самосохранения.

– А что ты умеешь? – спросил он.

Фифи подготовила ответ заранее. Она всегда готовила ответы заранее.

– Я – специалист по переговорам, разведке, проникновению в охраняемые зоны и… нестандартному решению проблем.

– Она мошенница, – сказал Пых.

Фифи наградила его взглядом, который мог бы заморозить озеро – даже то, которое высохло двести лет назад.

– Я – человек широкого профиля, – поправила она.

– Она мошенница, – повторил Пых. – У неё шесть ножей. Я вижу четыре, а значит, ещё два спрятаны хорошо. Набор отмычек в правом рукаве. И она стояла за углом «Пьяного Пегаса» вчера, когда мы получили Пророчество. Подслушивала.

Фифи посмотрела на дракончика с новым уважением. Не каждый мог засечь её ножи. А уж про отмычки – это был высший пилотаж наблюдательности.

– Ладно, – сказала она. – Карты на стол. Да, я мошенница. Да, я подслушивала. И да – мне нужно попасть в вашу группу, потому что у меня проблема.

– Какая? – спросил Грогнур.

– Демон из адской налоговой хочет забрать мою душу.

Пауза.

– Это… – Грогнур почесал затылок. – Необычная проблема.

– Обычная, если ты продала демону кошелёк с дыркой, – вздохнула Фифи. И рассказала всё – от «самовосполняющегося кошелька» до «тысячи семисот пятидесяти золотых за семьдесят два часа». Без прикрас. Без утайки. Без… ладно, с минимальными прикрасами и микроскопической утайкой – всё-таки сто сорок два года привычки не перешибить за один разговор.

Когда она закончила, Грогнур молчал. Пых молчал тоже, но с другим выражением – тем, которое означало «я же говорил».

– И ты хочешь присоединиться к Пророчеству, – медленно сказал Грогнур, – чтобы защититься от демона.

– Да.

– Не потому что хочешь спасти мир.

– Нет.

– И не потому что веришь в меня.

– Определённо нет.

– Честно, – заметил Пых.

– Я ценю честность, – сказал Грогнур.

– Ты ценишь всё подряд, – сказал Пых. – Это твоя проблема.

Грогнур смотрел на Фифи. Фифи ждала. Она умела ждать – сто сорок два года учили терпению. Но внутри – там, где она хранила вещи, в существовании которых не признавалась, – что-то сжалось. Потому что орк мог отказать. Должен был отказать. Любой здравомыслящий человек отказал бы – кому нужна мошенница, которая присоединяется к миссии ради спасения собственной шкуры?

– Ладно, – сказал Грогнур.

– Ладно? – переспросила Фифи.

– Ладно, – повторил он. – Добро пожаловать в команду.

– Ты серьёзно? – сказал Пых.

– У нас четыре места. Она – первая. Пророчество говорит: они найдут меня сами. Вот – нашла.

– Она нас нашла, чтобы спрятаться от демона!

– Но нашла же.

Пых открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Зарычал – маленький, бессильный рык, который звучал как кипящий чайник.

– Ты невозможный, – сказал он.

– Спасибо, – сказал Грогнур, и было непонятно, расслышал ли он «не» перед «возможный» или решил, что это комплимент.

Фифи смотрела на орка и чувствовала что-то странное. Не облегчение – облегчение было, конечно, ещё какое. Но что-то ещё. Что-то вроде удивления. За сто сорок два года множество людей принимали от неё ложь. Но почти никто не принимал правду.

– Спасибо, – сказала она.

И впервые за очень долгое время имела это в виду.

*

Они шли втроём по восточному тракту – орк, дракончик и эльфийка, – и со стороны это выглядело как начало анекдота. «Заходят в таверну орк, дракон и эльфийка…» – только они не заходили в таверну, а уходили от неё, в сторону неизвестности, плохо нарисованных гор и возможной гибели.