Даромила Никитина – Герои по недоразумению (страница 8)
– Он самый, – сказала Фифи, включая улыбку на полную мощность. – Уникальный экземпляр. Кладёшь монету – наутро две. Кладёшь золотой – наутро…
– Два золотых, да, я понимаю принцип геометрической прогрессии, – перебил Хисс. – Можно осмотреть?
– Конечно.
Демон взял кошелёк. Повертел. Понюхал. Посмотрел на застёжку. Фифи заметила, что его пальцы двигались с точностью ювелира – или хирурга. Или палача.
– Проверю, – сказал Хисс и положил внутрь золотой.
Золотой! Фифи мысленно присвистнула. Демоны не мелочились.
Монета легла на дно. Воск держал. Кошелёк выглядел убедительно.
– Впечатляет, – сказал Хисс без малейшего впечатления в голосе. – Цена?
– Пятнадцать золотых, – выпалила Фифи.
Она сама удивилась сумме – обычно просила три-пять. Но что-то в чёрных глазах демона говорило: он может позволить себе больше. А что-то в его бейджике говорило: нужно брать деньги и уходить как можно быстрее.
Хисс не торговался. Он молча достал из внутреннего кармана пиджака кожаный бумажник, отсчитал пятнадцать золотых и положил их на прилавок. Стопочкой. Ровной. Монета к монете.
– Квитанцию, – сказал он.
– Что?
– Квитанцию о покупке. Для отчётности.
Фифи, никогда в жизни не выдававшая квитанций – это было бы примерно как оставлять на месте преступления визитку, – тем не менее нацарапала что-то на клочке бумаги, подписала выдуманным именем и протянула демону.
– Благодарю, – сказал Хисс, аккуратно сложил квитанцию и убрал в бумажник. – Приятного дня.
И ушёл.
Фифи стояла с пятнадцатью золотыми в руках – больше, чем она зарабатывала за месяц, – и чувствовала… тревогу. Тревога была для неё нехарактерна. Обычно после удачной сделки она чувствовала эйфорию, лёгкость и лёгкий голод (мошенничество сжигало много калорий). Но сейчас – тревогу.
– Слишком легко, – прошептала она.
Фифи сгребла золото, свернула лоток и пошла к выходу с ярмарки. Быстро. Через толпу, через переулок, через проходной двор – стандартный маршрут отхода, отработанный годами.
Она уже выходила на Пивную улицу, когда воздух перед ней сгустился.
Именно так – сгустился. Как будто кто-то взял кусок пространства и сжал его в кулаке. Запахло серой и – почему-то – канцелярским клеем. И из сгустка вышел Хисс К. Грыз с кошельком в одной руке и калькулятором в другой.
– Остановитесь, – сказал он. – Пожалуйста.
Он сказал «пожалуйста» так, как люди говорят «вы арестованы».
– Что-то не так? – спросила Фифи голосом абсолютной невинности – тем самым, который она оттачивала сто сорок два года.
Хисс поднял кошелёк. Перевернул. Потряс. Пятнадцать золотых – его собственных плюс тот, который он положил для проверки – высыпались на мостовую. Дно отвалилось.
– Восковая склейка, – сказал Хисс. – Примитивная, но эффективная при первичном тестировании. Разрушается при нагрузке свыше трёхсот граммов. – Он говорил так, будто описывал неисправность в механизме, а не мошенничество. – Кошелёк не самовосполняющийся. Кошелёк – обычный, с дефектом дна. Следовательно, продажа – мошенническая.
– Это недоразумение, – начала Фифи. – Мне продали его как…
– «Лилиана Мёдвянка», – прочитал Хисс с квитанции. – Это имя, которым вы подписались. Его нет ни в одном реестре Серёдки. Как и ваше настоящее имя – Фиона Аэль'тари дель Виндзор, – которое, напротив, есть в реестре разыскиваемых лиц четырнадцати провинций.
У Фифи отвисла челюсть. Этого не случалось с ней примерно с того момента, как она в возрасте сорока лет увидела первый закат над Хрустальным морем, – и тогда хотя бы был повод для восхищения.
– Откуда вы…
– Налоговая Служба Преисподней имеет доступ к реестрам всех государственных образований Серёдки. Межведомственное соглашение, – сказал Хисс. – Но это несущественно. Существенно следующее.
Он щёлкнул пальцами. В воздухе перед Фифи развернулся свиток – полупрозрачный, светящийся адским красноватым светом. Буквы на нём горели, как раскалённые угольки.
– Акт об адской ревизии, – зачитал Хисс. – Статья 666-бис Кодекса Преисподней: «Мошенничество в отношении уполномоченного представителя инфернальных финансовых органов карается наложением Магического Долга в размере стократной стоимости ущерба. В случае невозможности погашения долг взыскивается из нематериальных активов должника». – Он посмотрел на Фифи поверх очков. – Под нематериальными активами подразумевается душа.
– Моя… душа?
– Ваша душа. – Хисс достал калькулятор и начал щёлкать кнопками. – Стоимость мошенничества: пятнадцать золотых. Стократный штраф: тысяча пятьсот золотых. Пени за моральный ущерб: двести золотых. Административный сбор: пятьдесят золотых. Итого: тысяча семьсот пятьдесят золотых. У вас есть семьдесят два часа на погашение. После чего – принудительное взыскание.
– Погодите, – Фифи подняла руки. – Погодите-погодите-погодите. Вы – демон. Из Преисподней. И вы пришли на ярмарку в Пивоград. Покупать кошелёк. У уличной торговки. Это не кажется вам… провокацией?
– Это кажется мне плановой проверкой, – ответил Хисс. – Налоговая Служба Преисподней регулярно проводит мониторинг торговых площадок Серёдки на предмет мошеннических схем с магическими артефактами. Вы попали в выборку.
– Я попала в выборку, – повторила Фифи.
– Случайную.
– Случайную.
– Абсолютно случайную.
Фифи посмотрела на демона. Демон посмотрел на Фифи. Между ними повисла пауза – из тех, что бывают между двумя профессионалами, которые прекрасно понимают, что происходит, но один из них имеет юридическое преимущество, а второй – нет.
– Тысяча семьсот пятьдесят золотых, – сказала Фифи. – За кошелёк с дыркой.
– За мошенничество в отношении представителя инфернальных органов, – поправил Хисс. – Квитанция у меня. Ваша подпись – пусть и поддельная – является магически обязывающей, поскольку вы использовали руку, которой обычно подписываете документы. Параграф 13, подпункт «рука привычная».
Фифи мысленно пообещала себе: если выживет – никогда больше не будет давать квитанции. Никогда. Даже если попросят.
– Семьдесят два часа, – повторил Хисс. Горящий свиток свернулся и втянулся обратно в воздух. – Рекомендую поторопиться. Процедура взыскания души… неприятна.
Он поправил котелок, кивнул – вежливо, как банковский служащий, а не демон, – и растворился в воздухе. Запах серы и канцелярского клея рассеялся через секунду.
Фифи стояла на Пивной улице с пятнадцатью золотыми в кармане, задолженностью в тысячу семьсот пятьдесят и перспективой лишиться души через три дня.
– Хуже не бывает, – сказала она вслух.
И тут вспомнила, что бывает. Потому что три золотых торговцу тканями она тоже должна вернуть – если тот найдёт стражу.
– Ладно, – сказала Фифи. – Теперь хуже не бывает.
*
Хуже бывало. Фифи знала это по опыту. За сто сорок два года она выкручивалась из ситуаций, которые большинство людей сочли бы безнадёжными: убегала от королевской гвардии в одном сапоге, обманывала дварфийских ростовщиков, выдавая себя за инспектора из столицы, и однажды продала лорду-вампиру «зеркало, в котором видно отражение» – обычное зеркало, в котором вампир, разумеется, ничего не увидел, но решил, что виноват не продавец, а его грехи.
Но демоническая бюрократия была другой. Она не бегала за тобой с мечом – она бегала за тобой с документами. И от документов не спрячешься.
Фифи сидела на крыше «Пьяного Пегаса» – её любимое место для размышлений, потому что оттуда видно весь Пивоград и все пути отхода из него – и думала.
Вариант первый: бежать. Проблема – демоническая юрисдикция не привязана к географии. Хисс найдёт её в любом углу Серёдки. Душа – не кошелёк, её не перепрячешь.
Вариант второй: заплатить. Проблема – тысяча семьсот пятьдесят золотых. У неё восемнадцать. Даже если ограбить всех торговцев Пивограда – не хватит.
Вариант третий: обмануть демона. Проблема – она уже попробовала, и вот чем это кончилось.
Вариант четвёртый…
Фифи задумалась. Вариант четвёртый маячил где-то на краю сознания, как монета в фонтане – видно, но не достать.
Она вспомнила вчерашнее утро. Орк у Гильдии. Пророчество. Дракончик на плече. И – самое главное – стенд с мелким шрифтом у входа, который Фифи, в отличие от большинства героев, всегда читала. Потому что мелкий шрифт – это язык, на котором мир говорит правду.
Она прикрыла глаза и вспомнила строчку – мелкую, курсивную, втиснутую между пунктом о страховке и пунктом о похоронных расходах:
Фифи открыла глаза.