Даромила Никитина – Герои по недоразумению (страница 10)
Фифи шла рядом с Грогнуром и отмечала: он нёс мешок на спине и не жаловался, хотя верёвка врезалась в плечо. Шёл ровно, уверенно – как тот, кто привык ходить и привык нести. Не герой из баллады – герой из жизни. Тот, который не блестит, но не ломается.
– Между прочим, – сказала Фифи, – карту ты держишь вверх ногами.
Грогнур перевернул карту. Посмотрел. Перевернул обратно.
– Мне кажется, так было лучше, – сказал он.
– Тебе кажется, – вздохнул Пых.
– Дай сюда, – Фифи взяла карту, развернула, сориентировала по солнцу за три секунды. – Восточный тракт ведёт к Мудрогорску. Через Топляные болота. Через Чёртов перевал. Через Сонный лес. Вам повезло – я знаю все три маршрута.
– Откуда?
– Потому что я убегала каждым из них хотя бы по разу.
Пых хмыкнул. Это был хмык неохотного одобрения.
– Ладно, – сказал он. – Может, от тебя будет польза.
– От меня всегда есть польза, – сказала Фифи. – Вопрос только – для кого.
Грогнур улыбнулся. Фифи заметила – и отметила: он улыбался так, что клыки торчали в стороны, и это должно было выглядеть пугающе, но почему-то выглядело… тепло.
– Нас уже трое, – сказал он. – Осталось трое. Нас ждёт… – он заглянул в пергамент с Пророчеством, который носил в нагрудном кармане, как другие носят письма от любимых, – …Тень Обжора, Гора Несварения и спасение мира.
– А также: болота, перевал, лес, отсутствие денег и просроченные сухари, – добавил Пых.
– И демон с калькулятором, – добавила Фифи.
– Но нас трое! – сказал Грогнур. – Трое – это уже команда!
Пых и Фифи переглянулись. Впервые – одним и тем же взглядом. Взглядом людей (ну, дракона и эльфийки), которые понимают, что влипли, – но почему-то не хотят выбираться.
– Команда, – повторила Фифи. – Ну, допустим.
И они пошли дальше. Орк – впереди, потому что так ходят герои. Эльфийка – рядом, потому что так удобнее следить за кошельком. Дракончик – на плече, потому что у него маленькие лапы и он устал.
А где-то далеко, на окраине Пивограда, в покосившейся хижине, заваленной книгами и ещё раз книгами, маг по имени Лютвин Занудус разжёг камин щелчком пальцев – и огонь полетел не в камин, а в потолок. Лютвин посмотрел на дыру в крыше, из которой шёл дым, и тяжело вздохнул.
– Что-то, – сказал он, обращаясь к никому, – с магией что-то не так.
И он был прав. Но ещё не знал, насколько.
Глава 4. Магия или физика?
Лютвин Занудус варил кашу.
Это был ритуал. Каждое утро, ровно в семь, он вставал, разжигал камин щелчком пальцев, ставил котелок, засыпал крупу, наливал воду и ждал. Пятнадцать минут тишины – единственное время суток, когда мир оставлял его в покое. Никаких людей. Никаких проблем. Никаких идиотов, которые просили превратить свинец в золото, вылечить бородавки или наложить проклятие на соседа за то, что его петух кричит слишком рано.
Пятнадцать минут. Каша. Тишина.
Сегодня тишина закончилась на третьей минуте.
Лютвин щёлкнул пальцами – привычный жест, отточенный за тридцать лет практики. Маленький огненный шарик должен был влететь в камин, поджечь дрова и тихо угаснуть. Так происходило каждое утро. Так происходило тысячи раз.
Огненный шарик вылетел из пальцев, описал изящную дугу, пролетел мимо камина, врезался в стену, отрикошетил от чайника, пронёсся через всю комнату и поджёг бороду Лютвина.
– Тва-а-а-аю… – Лютвин затушил бороду ладонями. Запахло палёным. Борода – длинная, серо-бурая, в которой обычно обнаруживались крошки, перья и один раз лягушка – теперь стала на три сантиметра короче с левой стороны.
Лютвин посмотрел на свои пальцы. Потом на стену, где чернело пятно от огненного шарика. Потом на камин, в котором дрова оставались холодными и невредимыми.
– Третий раз за неделю, – сказал он.
Он сел на табурет – единственный предмет мебели в комнате, который не был завален книгами. Комната, как и весь дом, представляла собой нечто среднее между библиотекой и последствиями стихийного бедствия. Книги были везде: на полках, на полу, на столе, на подоконнике, на втором табурете, на кровати. Они стояли стопками, лежали горками, свисали с полок, подпирали дверь и, кажется, медленно захватывали территорию – как мирная, но неумолимая армия.
Дом стоял на окраине Пивограда, на отшибе, за ручьём, за забором с табличкой «УХОДИТЕ». Под табличкой «УХОДИТЕ» висела вторая: «Я СЕРЬЁЗНО». Под ней – третья: «ДА, И ВЫ ТОЖЕ». Таблички отпугивали большинство посетителей. К сожалению, не всех.
Лютвин поднял руку и попробовал ещё раз. Щелчок. Маленький огонёк – на этот раз он полетел в правильном направлении, добрался до камина… и погас. Просто погас, как задутая свеча, в полуметре от дров.
– Нет, – сказал Лютвин. – Нет-нет-нет.
Он встал, подошёл к полке, достал толстую книгу в кожаном переплёте – «Руководство по диагностике магических аномалий, издание четвёртое, дополненное и расширенное» – и открыл на странице, заложенной сушёной ромашкой.
Лютвин не был переутомлён. Он вообще мало колдовал – из принципа. Магия была для него чем-то вроде голоса: он знал, что может петь, но предпочитал молчать, потому что публика его раздражала.
Оставались загрязнение фона, подавляющее поле и конец света.
– Пять процентов – это много, – сказал Лютвин в пустоту. – Слишком много для «конца света».
Он захлопнул книгу и пошёл к шкафу, где хранились инструменты: магический компас (показывал направление потоков маны), эфирный термометр (измерял плотность магического поля) и артефакт-анализатор – штуковина размером с кулак, похожая на стеклянный шар с трещиной, которая светилась разными цветами в зависимости от состояния магии в округе.
Шар светился тускло-оранжевым. Лютвин нахмурился. Нормальный цвет – голубой. Зелёный – повышенный фон. Жёлтый – аномалия. Оранжевый…
Он перелистнул инструкцию. Оранжевый означал: «серьёзное возмущение магического поля в радиусе ста лиг. Рекомендуется эвакуация».
– Сто лиг, – пробормотал Лютвин и подошёл к карте на стене.
Карта Серёдки – настоящая, актуальная, купленная за собственные деньги – висела над кроватью и была утыкана булавками. Лютвин воткнул новую – оранжевую – в точку, обозначавшую Пивоград. Потом провёл пальцем по радиусу в сто лиг. Круг охватывал половину восточных земель. И в центре круга, точнёхонько, как зрачок в глазу, стояла отметка: «Гора Несварения».
– Ну разумеется, – сказал Лютвин тем голосом, которым обычно произносят «я так и знал» люди, которые ничего подобного не знали, но задним числом убеждены, что всегда подозревали.
Он стоял, глядя на карту, и думал. Лютвин умел думать – это было его главное и, пожалуй, единственное несомненное достоинство. Магия у него была сильной, но ленивой. Характер – скверным. Внешность – отталкивающей (худой, сутулый, с лицом человека, который попробовал мир и нашёл его невкусным). Но ум работал исправно, даже когда всё остальное отказывало.
Гора Несварения. Старый вулкан. Согласно легендам – место заточения Обжоры, древнего демона, пожирающего магию. Легенда красивая, как все легенды, и, как все легенды, Лютвин считал её сказкой для детей и впечатлительных бардов.
Но магия сбоила. Шар оранжевый. Источник – Гора.
– Сказки не ломают магию, – сказал он, и в этот момент в дверь постучали.
Вернее, в дверь врезались.
*
Взрыв был небольшой – по меркам того, кто его устроил. Дверь слетела с петель и проехала через всю комнату, снося стопки книг, как кегли. За дверью клубился дым, пахнувший порохом, машинным маслом и – почему-то – корицей.
Из дыма вышел гном.
Коренастый, широкоплечий, ростом Лютвину по пояс. На лбу – огромные защитные очки, сдвинутые на лоб (как всегда – «они для красоты»). Брови – опалённые до такой степени, что скорее угадывались, чем существовали. Борода – рыжая, заплетённая в косичку, из которой торчала шестерёнка. За спиной – рюкзак, набитый так плотно, что из него торчали трубки, провода и нечто тикающее.
– Доброе утро! – жизнерадостно объявил гном. – Вы Лютвин Занудус?
Лютвин стоял среди руин своих книжных стопок, с опалённой бородой, в мантии, которая когда-то была синей, а теперь представляла собой архив всех пятен последних двадцати лет, и смотрел на гнома с выражением, которое, будь оно заклинанием, испепелило бы всё живое в радиусе мили.
– Это была моя дверь, – сказал он.
– Была, – согласился гном. – Теперь это данные. Видите ли, я тестировал новое портативное взрывное устройство – «Стук-Бум Марк Три» – и калибровка оказалась чуть-чуть неточной. Но! – он поднял палец. – Я получил бесценную информацию о кинетическом рассеивании в условиях деревянных конструкций!
– Вон.
– Меня зовут Буба Пузырь. Изобретатель.
– Вон.
– Я пришёл по делу! По очень важному делу! Видите ли, я обнаружил аномальные энергетические возмущения в магическом поле, которые…
Лютвин поднял руку. Щёлкнул пальцами. Воздух между ним и гномом загустел, и Бубу мягко, но настойчиво поволокло к выходу – к дверному проёму, в котором уже не было двери.