Даромила Никитина – Герои по недоразумению (страница 5)

– Да.

– Вас ожидают.

Стражник произнёс это так, как произносят диагноз.

Внутри Гильдия тоже изменилась. Обычных посетителей не было – ни толпы героев у доски объявлений, ни очереди к стойке регистрации, ни пьяного варвара, спящего в углу (а он был тут всегда, как предмет мебели). Зал был пуст, чист и торжественен – насколько может быть торжественным бывший сарай.

В центре зала стоял стол. За столом сидели три человека.

Первый – тот самый тощий клерк, который вчера принимал у Грогнура контракт на дракона. Сегодня он выглядел так, будто не спал неделю, и периодически тихо постанывал.

Второй – женщина средних лет в строгом тёмно-синем мундире с золотыми нашивками. Лицо у неё было такое, словно она откусила лимон, обнаружила внутри второй лимон и решила дожевать оба из принципа. На нашивке значилось: «Хильда Грозная, Региональный Инспектор Гильдии Героев».

Третий – старик. Очень старый старик. Настолько старый, что казалось, будто он сидит тут с тех пор, как построили сарай, – и, возможно, был тут ещё до сарая. Длинная белая борода. Мантия, расшитая звёздами. Колпак. Классический волшебник из книжки – если книжку уронили в лужу и потом сушили на батарее.

– Садитесь, – сказала Хильда Грозная.

Грогнур сел. Стул жалобно крякнул. Пых перебрался с плеча на стол и уселся рядом с чернильницей, как очень маленький и очень наглый секретарь.

– Грогнур Громобой, – начала Хильда, глядя в документы. – Класс C. Стаж – четыре года. Выполненных контрактов – одиннадцать. Проваленных – семнадцать.

– Некоторые были спорными, – вставил Грогнур.

– Контракт «Доставить обоз до Рябинок»: обоз доставлен без колёс. Контракт «Охранять склад»: склад сгорел.

– Это был не я, это были крысы.

– Крысы подожгли склад?

– Они опрокинули фонарь.

– Потому что вы их гоняли?

– Потому что я выполнял предыдущий контракт на уничтожение крыс!

Хильда закрыла папку. Медленно. С выражением человека, который закрывает не папку, а последнюю надежду на разумный исход.

– Господин Громобой, – сказала она. – Я буду с вами откровенна. То, что я сейчас зачитаю, не должно было оказаться в вашей судьбе. Ни в вашей, ни в чьей-либо, если на то пошло. Но бюрократия сильнее здравого смысла, и мы все здесь заложники системы.

– Что за оптимизм, – шепнул Пых.

– Мастер Ворчун, – Хильда повернулась к старику. – Будьте добры.

Старик – Мастер Ворчун – открыл глаза. Возможно, он до этого спал. Возможно, медитировал. Возможно, был мёртв и ожил только сейчас. С магами такого возраста никогда нельзя было сказать наверняка.

– А? Что? – сказал Мастер Ворчун. – Уже? Хорошо. Где свиток?

Он долго шарил по карманам мантии, извлекая по пути: сушёную ящерицу, клубок ниток, половину бутерброда, три камешка, чей-то зуб и наконец – свиток пергамента, перевязанный алой лентой. Пергамент светился. Слабо, неровно, как фонарь на последнем масле, – но светился.

– Пророчество Оракула Абсолютной Истины, – объявил Мастер Ворчун, разворачивая свиток. – Выдано… – он прищурился, – …семнадцатого числа месяца Мокрого Листа, в год Хромой Козы. Три дня назад.

– Оракул – это тот артефакт в подвале центральной Гильдии? – уточнил Пых.

– Он самый, – кивнул Мастер Ворчун. – Древний, могущественный и, между нами, немного… сбоит.

– Немного? – не выдержал клерк. – Его последнее пророчество было «Мир спасёт усатый». Мы три месяца искали усатого героя. Оказалось – кот. Кот спас мир! Точнее, поймал крысу в амбаре, которая грызла верёвку, которая держала бочку, которая подпирала стену, которая…

– Мы поняли, – оборвала Хильда. – Мастер Ворчун, зачитайте.

Старик откашлялся. Прочистил горло. Откашлялся ещё раз – на этот раз с огоньком (в буквальном смысле: из его рта вылетела искра и подпалила край свитка, который он торопливо потушил рукавом). И наконец, голосом, неожиданно глубоким и звучным для человека, похожего на засушенную грушу, прочёл:

– «Когда Тень Обжора поднимется из-под Горы Несварения, шестеро неславных будут призваны. Тот, кто громобоит, поведёт их, и мир содрогнётся – но не от ужаса. А потому что будет очень смешно.»

Тишина.

Грогнур молчал. Пых молчал. Клерк тихо стонал. Хильда смотрела в стол. Мастер Ворчун свернул свиток и засунул его обратно в карман, рядом с сушёной ящерицей.

– «Тот, кто громобоит», – повторил Грогнур.

– Да, – сказала Хильда. – Мы проверили все базы данных Гильдии. Во всей Серёдке зарегистрирован один – один! – герой, чьё имя можно трактовать как «громобоит». Это вы.

– Это я, – прошептал Грогнур.

В его голосе было столько благоговения, что Пых на мгновение забеспокоился – не хватит ли орка удар. Грогнур сидел неподвижно, с открытым ртом и глазами размером с блюдца, и выглядел как ребёнок, которому на день рождения подарили не просто пони, а пони, который умеет летать и плеваться золотом.

– Пророчество! – выдохнул он. – Обо мне! Настоящее Пророчество!

– Технически – от сбоящего артефакта, – уточнила Хильда.

– Пророчество! – Грогнур вскочил. Стул опрокинулся. Стол дрогнул. Чернильница подпрыгнула. Пых едва успел взлететь. – Я – избранный! Я – тот, кто громобоит! Я поведу шестерых! Я спасу мир!

– Вы провалили контракт на охрану склада, – напомнила Хильда.

– Это было давно!

– Это было в прошлом месяце.

Грогнур не слушал. Он ходил по залу – огромный, зелёный, сияющий, – и его шаги заставляли дрожать половицы бывшего сарая.

– Всю жизнь, – говорил он, – всю жизнь я знал! Я знал, что это не просто так! Что я не просто орк с контрактами класса C! Что во мне есть что-то…

– Пыхни его, – попросила Хильда Пыха.

– Не могу, – вздохнул дракончик. – Он в режиме мечты. Это как пожар – нужно дать выгореть.

Мастер Ворчун наблюдал за Грогнуром с лёгкой улыбкой – то ли умильной, то ли сочувственной. Было непонятно.

– Мальчик, – сказал он, когда Грогнур немного выдохся. – Сядь.

Грогнур сел. На пол, потому что стул был далеко, а колени вдруг стали ватными.

– Пророчество – не подарок, – сказал Мастер Ворчун. – Пророчество – это задание. С мелким шрифтом. И, как показывает история, герои пророчеств обычно заканчивают одним из трёх способов: мёртвые, безумные или на пенсии с посттравматическим расстройством.

– Четвёртый вариант – все три одновременно, – добавил Пых.

– Тень Обжора, – продолжил старик, – это не метафора. Под Горой Несварения спит Обжора – древний демон, который питается магией. Тысячу лет назад двенадцать великих магов отдали свои жизни, чтобы усыпить его. Сейчас он ворочается. Тень – это первый признак пробуждения. Там, где она проходит, магия слабеет. Артефакты гаснут. Заклинания перестают работать.

– И что нужно сделать? – спросил Грогнур.

– Дойти до Горы Несварения, найти источник Тени и уничтожить его. Или хотя бы усыпить Обжору обратно.

– Двенадцать великих магов отдали жизни, – медленно сказал Пых. – А ты хочешь отправить орка класса C.

– Не я хочу, – возразил Мастер Ворчун. – Пророчество хочет. А я – всего лишь посланник сбоящего артефакта.

Хильда Грозная открыла другую папку – толще первой – и разложила перед Грогнуром документы.

– Процедура следующая, – сказала она тоном, которым зачитывают приговор. – Согласно Уставу Гильдии Героев, параграф 47, пункт «Ж», подпункт «Ой»: в случае активации Пророчества назначается Контрактор Пророчества, который обязан сформировать отряд из шести человек и выполнить предначертанное. Контракт является магически обязывающим. Отказ невозможен.

– А если я…

– Невозможен. Я уже проверила.

– Но если совсем…

– Невозможен. Юридический отдел проверил тоже. Дважды.

– Однако в случае…