Дарко Джун – Дворец творчества юных. Хрустальный микроскоп (страница 5)
– Слышь, – спросил у Севы и его спутника самый высокий из появившихся. – Наш робот тут не мелькал?
Сева промолчал, а его спутник скривился так, будто его спрашивали о чём-то гнусном и мерзком.
– Это ж авиалохи, – презрительно выдала одна из девчонок, уставившись на детали, сжатые мальчишескими руками. – Эй, вас спрашивают.
– Какой ещё робот? – вежливо осведомился Севин спутник. – Конус с кастрюлей насаженной?
Толпа остановилась и вперилась глазами в Мишаню, ничуть, впрочем, того не смутив.
– Глаза-камеры – четыре штуки? – продолжил он, будто что-то вспоминая. – Рот лампочками рисованный?
– Да! Да! – возликовала ватага.
– Не, – лениво пожал плечами мальчишка и замотал головой. – Не видали.
– Эх, – расстроился самый высокий. – Говорил же, не туда бежим!
И он мигом рванул обратно в проход. Остальные умчались за ним. Лишь девчонка, назвавшая Севу с напарником авиалохами, подозрительно их оглядела, покачала головой и только потом убежала вслед за своими.
Робот тут же оставил укрытие.
– Крутяк, пацанва, – сказал он. – Пусть шарятся по всем углам да пристройкам. Микросхему им дефектную, а не меня ловить. Ну, сэры-пэры-пионэры, бывайте.
Из-под основания, раздвинув кольцо колёсиков, высочили пружины, подкинули робота, забросили на массивные перила главной лестницы, и робот вопреки законам физики бодро поехал вверх, на следующий этаж.
Сева заворожено смотрел ему вслед.
– Наплюй на эту железяку, – предложил парень. – А круто мы этих рободелов надули. И поделом им. Пусть меньше выпендриваются.
Сева кивнул, соглашаясь, что круто. Но в душе почему-то немного щемило. Он догадывался, что теперь в кружок робототехники записаться вряд ли получится.
– Потащили что ли, – и мальчишка снова куда-то зашагал.
Идти пришлось недалеко. В большой просторной комнате, уставленной длинными столами, они осторожно сгрузили ношу на ближайшую столешницу: исчерченную карандашами, измазанную красками, исцарапанную донельзя.
На стенах торжественно замерли модели всевозможных самолётов. И древних, и современных. И военных, и гражданских. Теперь Сева догадался, почему девчонка обозвала их именно так.
– Мишаня, – парень пожал Севе руку.
Сева сдавленно представился.
– А ты ничё, соображаешь, – Мишаня хлопнул Севу по плечу. – Я думал, увалень какой тупорылый. А оказалось, толковый парень.
От чужой неожиданной похвалы даже стало жарко. И захотелось стать своим, прописаться в этом чудесном месте.
– Можно к вам, в кружок? – воспрянул Сева, теперь уже твёрдо рассчитывая, что очень скоро и его самолёт закрутится в том чудесном застекольном мире, который сегодня отчего-то не запускался.
– Закрыт приём. У нас уже перебор по личному составу, – опечалился Мишаня, но тут его лицо озарила надежда. – Ты это… раньше авиамоделизмом увлекался? Если стаж уже есть…
– Нет стажа, – печально признался Сева.
– Я, конечно, спрошу, – пообещал Мишаня, но как-то невесело. – А то и вместе спросим! У нас занятие в четыре начинается. Минут двадцать подождёшь? Конечно, шанс невелик…
– Как минут двадцать? – Сева выхватил смартфон и с ужасом всматривался в цифры на экране. Он-то думал, что прошло всего-ничего. Ну, четверть часа, а тут.
– Я после зайду, – он бросился к двери. – Мне сейчас в комнату № 489 срочно. На кружок. Я обещал.
Никто из королей, известных нам по мировой истории, в жизни не бегал так резво, как Сева нёсся к нужному кабинету по лестницам и коридорам Дворца творчества юных.
Глава 4
Время – невидимый поток, струящийся сквозь нашу жизнь, стараясь наполнить каждый её момент смыслом и значением. Воспоминания о прошлом и мечты о будущем стыкуются в точке настоящего, скользящего вместе с нами вдоль нашей линии жизни. Возможно, мы не придавали бы времени столь большого значения, если бы не научились измерять его, придумав приборы, позволяющие его видеть и даже слышать. Наверное, время научится бесследно просачиваться сквозь нас, когда исчезнут последние часы, и в глубинах былых эпох утихнет их равномерное тиканье.
Интересные часы обхватывали запястье Кирилла Борисовича. Под толстенным стеклом замерли две массивные стрелки, а третья – тоненькая, как волосок – резво прыгала от деления к делению. На большом циферблате дугой протянулись ещё три маленьких, и на них тоже проглядывались стрелки – только крохотные. Под этим полумесяцем протянулось окошко, которое тоже показывало время, но уже тёмными цифрами. А вот палец Кирилла Борисовича, тыкавший в это окошко, понравился Севе куда меньше.
Сделали бы Севе замечание, он рассказал бы о происшествии, и его, быть может, простили. Бывает, и король задерживается, если его по пути отвлекла революция, гильотина или иные важные дела. Но Кирилл Борисович напряжённо помалкивал, лишь указывая, что на крохотном табло значится «15:50». Стой тут вместо Севы настоящий король, интересно, тыкал бы КирилБорисыч пальцем с тем же недовольным видом?
Не зная, что сказать, Сева пялился по сторонам. Комната заметно изменилась. Нет, мебели в ней не прибавилось, зато на столешнице, занятой вчера пёстрой мелочью, теперь высилась шеренга каких-то приборов.
«Микроскопы», – догадался Сева приглядевшись.
Тут стояли и старинные образцы, и современные – не похожие на предков. Эти выгнулись дугой, словно красуясь и гордясь модным видом. От их основания убегали тёмные электрические шнуры. Казалось, тут ждали не просто Севу, а весь его шумный и непоседливый класс. Зачем же их так много? Пока в каждый заглянешь, уже стемнеет.
Кирилл Борисович тяжело вздохнул. И Севе показалось, что сейчас его возьмут за руку и медленно поведут по этажам и лестницам в сторону вахты. И у самого выхода вздохнёт Кирилл Борисович так же тяжело, а потом добавит: «Нет, Афанасий Гаврилович, по-моему, он нам не подходит». Афанасий Гаврилович тоже вздохнёт и строго поглядит на Севу: «Записку-то хоть не забыл отдать, умник?»
Точно! Есть ведь записка!
– КирилБорисыч, вам передать просили, – Сева выхватил из кармана листок.
И не угадал! Пальцы сжимали подобранный вчера обрывок, который забылось выбросить в урну на улице.
– Это что у тебя? – глаза за стёклами сверкнули неожиданным интересом.
Но Сева мигом спрятал ненужную бумаженцию обратно, а протянул сложенный вчетверо загадочный документ.
Кирилл Борисович развернул лист, вчитался, хмыкнул недоверчиво, а потом с интересом посмотрел на Севу, будто увидел того впервые. Да ещё так посмотрел, будто не Сева перед ним стоял, а какой-нибудь президент или даже король. И мигом его плохое настроение куда-то пропало. Секунду назад лицо, казалось, лопнет от недовольства, а сейчас, глянь, ну прямо твоё солнце.
– А что такое «пор»? – ненавязчиво спросил Сева.
– Пор? – теперь глаза за стёклами блеснули недоумением. – Какой ещё пор?
– Да написано же, – чужая недогадливость сильно расстроила мальчика. – Чёрным по белому.
Написано было синими чернилами, но суть это не меняло. Теперь уже Севин палец настойчиво, с глубоким смыслом, тыкал куда надо.
– Ах вот ты о чём? – Кирилл Борисович даже рассмеялся, потом призадумался, затем чего-то решил и нагнулся над Севой. – Записку-то Афанасий Гаврилович передал? – и, дождавшись судорожного Севиного кивка, спросил. – А что сказал при этом?
– К смотру готовимся, – вспомнил Сева. – Чистоту наводим.
– Именно! – просиял Кирилл Борисович, словно слов этих ему не доставало для какой-то очень важной мысли. – Пор – это порядок. И наводить его здесь тебе предписали! Ты же у нас Всеволод!
Тут в его кармане бренькнула мобила, и длинные бледные пальцы мигом вытянули её на свет.
– Слушаю, – голос, отчего-то посуровевший, начал разговор. – Понял, – наступила пауза. – Сейчас буду.
И мобила снова спряталась в кармане, а глаза за стёклами уставились на Севу.
– Что означает твоё имя, знаешь? – Севе уже говорили, но Кирилл Борисович не стал дожидаться ответа. – Всеволод – владеющий всем, – пальцы теперь сжимали блестящий ключ. – Владей!
И Сева с оторопью принял ключ, ничего не понимая.
– Щётка в шкафу, тряпка на полке, – объявил Кирилл Борисович. – Пыль смахни да подмети немного. Если я к этому времени не вернусь, закроешь кабинет и сдашь ключ на вахту. Всё ясно?
Сева кивнул.
– Приступай, – очки блеснули уже у самого порога, и через секунду Сева остался в кабинете один.
Он ещё раз уважительно оглядел шеренгу микроскопов, отошёл от стола к шкафу, достал тряпку и тщательно протёр полки и свободное пространство столешницы. Хотел протереть пыль и внутри тумбы стола, однако её дверца была заперта. А в скважину вручённый Севе ключ явно не упихать. Мальчик открыл дверцу шкафа, вытащил щётку на длинной ручке, загнал крупные соринки в центр, смёл их на совок и скинул в мусорный контейнер, занимавший один из углов. Из коридора послышался шум. Дверь скрипнула. Только Сева открыл рот, чтобы похвастаться, что задание выполнено… Но слова замерли в глотке. Вместо КирилБорисыча в комнату торопливо вкатил знакомый уже робот.
– Корешам наше вам с кисточкой, – поприветствовал он Севу. – Где тут у тебя можно ненадолго пришвартоваться?
* * *
Робот не стоял на месте, а разъезжал по комнате. И до всего роботу было дело.
– У, старьё, – оценил он микроскопы. – И тут рухлядь, – покосился он в сторону шкафа. – Кружок твой, вижу, уважением у начальства не пользуется, малец. Чем хоть сам занят?