Дарко Джун – Дворец творчества юных. Хрустальный микроскоп (страница 7)
Глава 5
В наследство от Юлия Цезаря досталось нам много великих фраз. От искренних восклицаний «Пришёл, увидел, победил» и «Лучше быть первым в провинции, чем вторым в Риме» до точных замечаний, вроде «Величайший враг спрячется там, где вы будете меньше всего искать». Но есть среди этого словесного наследства одна фраза, которой подчеркивают необратимость с тобой происходящего, когда, рискнув всем ради великой цели, ты видишь, что путь позади обрушился и отступить уже не удастся. Впрочем, чаще всего, в тот момент, когда эту замечательную фразу стоило бы произнести, ты беспечно размышляет о чём-то другом, абсолютно не подозревая о грядущих переменах, несущихся к тебе со скоростью космической ракеты.
Удивительный прибор продолжал притягивать взор, заняв всё Севино внимание.
«Игрушка? – подумал мальчик. – Или настоящий микроскоп?»
Ответить следовало делом. Только робот-то монетку с собой уволок. А саморез Сева класть на это хрустальное совершенство не решился: ещё поцарапает чего? Тогда он вытащил клочок бумаги, который никак не мог выбросить. Пальцы осторожно повели зеркало, чтобы тьма сменилась светом. Сева аж вздрогнул: вместо листа, казавшегося ровной плоскостью, взгляду предстало множество волокон, похожих на высохшие беспорядочно переплетённые меж собой травинки.
Микроскоп отлично работал.
Мальчик заметил, что край листа теперь выглядел не тончайшим острием, которое легко порежет палец. Срез получил толщину. Сева вытащил лист, отогнул его край, чтобы под прямым углом лучше рассмотреть эту сторону, обычно неразличимую, и вернул лист под объектив. В видимом кружке край среза закрывало чёрное пятно. Сева чуть потянул лист, пятно превратилось в букву «A». Кто-то сумел отпечатать её прямо на срезе. Буква бугрилась, будто её сложили из кусочков угля или крошек спёкшегося асфальта. Сева микроскопическими движениями сдвигал обрывок, выводя на свет букву за буквой. Всего их оказалась дюжина: «ALEA JACTA EST». Переводчик в смартфоне выдал Севе: «Жребий брошен».
Позади снова скрипнула дверь. Сева решил, что робот решил вернуться, и весело развернулся к нему, желая поделиться открытием. Однако слова замерли на губах.
Первым в комнате появился Кирилл Борисович, но на Севу он даже не посмотрел. Он косился в бок, быстро отступая с порога и освобождая путь другому. В комнату решительно шагнул тот самый плотный крепкий дядька в длинном кожаном плаще, перед которым даже грозный Страж вахты вёл себя смирно и деликатно. Да и КирилБорисыч, видать, его побаивался. Даже вдали этот суровый дядька навевал смутную тревогу. Теперь же он нависал грозной скалой в непосредственной близости.
«Прям Дарт Вейдер, – дал ему определение Сева. – А то и сразу император галактики. Только очень небольшой. Однако ссорится с таким не с руки. Мигом станешь изгоем. И повстанцев против такого не соберёшь. В общем, властелин мира размером с Дворец творчества юных».
– Порядок навели? – острый тяжёлый взгляд приковал Севу к месту, и мальчик только судорожно кивнул.
В тот же миг властный субъект потерял к Севе всякий интерес и зарыскал взглядом по округе, словно суровая служебная собаченция. Лампа без абажура заставила его недовольно качнуть массивной головой, зрелище скособоченного шкафа окрасило взгляд презрением, неприкрытое отсутствующими занавесками окно тоже радости не добавило. Взгляд заскользил по расставленным по столу микроскопам и как-то сразу потеплел.
– А ведь добавь сюда пять-шесть стульев, и любой сочтёт, что тут активно изучают биологию, – голос тоже поменял хрипло-недовольные оттенки на мягкие и добрые. – И, если комиссия не заглянет в базу данных, такое впечатление у них и оста…
Взгляд упёрся в микроскоп с сияющими гранями, голос поперхнулся и утих, а его владелец остолбенел.
– Что случилось, Анатолий Варфоломеевич? – подскочил к нему Севин наставник. – Увидели какой-то непо…
И осёкся, заметив хрустальное совершенство.
Взгляд названного Анатолием Варфоломеевичем медленно перетекал на Кирилла Борисовича, и Сева прямо ощущал, как взгляд этот вместе с изрядной долей изумления наливался масштабным уважением.
– Умеете удивить, – выдавил Анатолий Варфоломеевич. – Это же один из пяти знаменитых приборов Семиречника. Спектрометр – в Политехе, телескоп – в Краеведческом музее, а механические часы, рычажные весы и микроскоп считались утерянными.
– Признаться, – смущённо произнёс Кирилл Борисович, – этот микроскоп поставил сюда не я.
– Да и я, как директор, не ожидал его повстречать в вверенном мне здании, – хмыкнул хозяин кожаного плаща.
И два взрослых взгляда, словно перекрестье прицела, сошлись на Севе, внутренне сжавшегося от излишнего внимания.
– Каким образом он к тебе попал? – поинтересовался Анатолий Варфоломеевич.
– Вот, – Сева поставил на стол тяжёлый кирпичик сейфа и добавил. – А его там нашёл.
И ткнул пальцем в нутро раскрытой тумбочки, из дверцы которой предательски торчал ключ.
– Ключ во время уборки отыскался, – торопливо продолжил Сева. – Я не хотел ничего плохого. Просто интересно было, подойдёт или нет.
– А он подошёл, – кивнул директор. – Это я понимаю. Я не понимаю только, как школьник сумел открыть сейф, снабжённый четырнадцатью степенями защиты. Или у тебя дома есть такой же? И ты, как нормальный юный техник, уже умеешь разбирать его по винтикам?
Сева внутренне вознегодовал и хотел было уже сунуть директору под нос свой пропуск, подправленный неугомонным роботом, но быстро передумал. Во-первых, робот вряд ли бы обрадовался, если о его проделках доложат на самый верх. Получается, спасали его, спасали, а потом подставили по высшему разряду. А во-вторых, если Сева расскажет о чудесной трансформации пропуска, тот немедленно изымут, а взамен вручат точно такой же, но с прежним нулевым уровнем доверия. Или вообще ничего не дадут.
Севу раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, залез, куда не следовало, а за это, верняк, тут мораль читать начнут. А ты стой, слушай, весь пунцовый от огорчения. А то и по ушам отхватить можно. Местные-то понятия ещё не изучены. Но с другой стороны, пропуск-то на диво полезным оказался. Без пропуска хрустальный микроскоп продолжал бы безвестно таиться в сейфе, который Сева открыть бы не сумел. Похоже, находке начальство радо, а чтение морали откладывается. И если пропуск приведёт Севу к другим подобным приключениям…
Нет, просто невозможно становилось засветить пропуск.
– Да он незапертый был, – решил соврать Сева.
За стёклами глаза КирилБорисыча сверкнули на диво подозрительно, но директора Севино объяснение вполне устроило.
– Удивляюсь я вам, мальчишкам, – усмехнулся он. – Носитесь по улицам, делаете домашки за пять минут до начала урока, лазаете по крышам… А между делом совершаете удивительные открытия и находите в случайных местах предметы исторической важности.
– Инвентарного номера не видать, значит, предмет посторонний, – директор уже смотрел не на Севу, а на вскрытый сейф, а после спросил наставника. – Как он в нашем столе-то оказался?
– Вам же хорошо известно, Анатолий Варфоломеевич, – с каким-то обиженным нажимом ответил Кирилл Борисович, – что ключ от этого кабинета вашим же распоряжением мне выдают на вахте только на три часа по вечерам в понедельник, вторник и пятницу. Всё остальное время я эту комнату не контролирую. А тут, я слышал, нумизматы собираются, оригамщики всякие. Да и различные мастер-классы вне расписания порой проводят.
Оба взгляда снова перетекли на Севу. Мальчик лишь пожал плечами. Он уже начал уставать от внимания взрослых. Чутьё подсказывало, что из-за любопытства он вляпался во что-то серьёзное, и чем это сейчас закончится, было всё ещё неясно.
– Приму к сведению, Кирилл Борисович, – голос директора внезапно повеселел. – Раз уж и мне будет чем удивить завтра комиссию перед смотром, подумаем о постоянном пристанище для вашего кружка.
Он бережно взял хрустальный прибор обеими руками и неторопливо направился к выходу. Кирилл Борисович поспешил за ним. На пороге он повернулся и строго приказал:
– Закончишь наводить порядок, сдашь ключ на вахту.
Обернулся и Анатолий Варфоломеевич:
– Завтра смотр, мой юный изыскатель. И ты мне там понадобишься. Начало ровно в пять. Ты не опаздывай. На всякий случай приди загодя.
И величаво покинул кабинет, как полновластный король. А Кирилл Борисович на прощание головой мотнул непонятно. То ли показал, что удивил его Сева немеряно, то ли намекнул, что втравил их обоих в досадную неприятность.
* * *
Что делать дальше, Сева не понимал. Может, рвануть домой от всех этих непоняток. Порядок-то он тут уже навёл, недостатков не видать… вроде бы… или, если присмотреться…
На всякий случай мальчик ещё раз протёр тряпкой полку, потом столешницу, а отвергнутые роботом саморезы и гайки ссыпал в прозрачный контейнер и спрятал в тумбу стола. После он тщательно вытер теперь уже доступное внутреннее пространство тумбы и даже опустевший сейф с сиротливо откинутой дверцей.
Тут дверь снова заскрипела. Кто ещё? Опять робот? Или КирилБорисыч? Или директор вдруг решил, что юный изыскатель ему понадобится не завтра, а немедленно.
Но Сева не угадал: в комнату ввинтился Мишаня.
– Тут наш НачКруж от директора вернулся и сообщил, что в 489-й штуковину зыкую отыскали, – начал он с порога. – А мне вспомнилось, что ты именно туда от нас рванул. Чо, где она? Я там на десять минут отпросился, чтоб посмотреть. Покажь, не крои.