Dark Colt – Шейх. Испытание судьбой (страница 3)
На ней.
Дыхание Елены сбилось. Она оторвала глаз от видоискателя, будто испугавшись, что он увидит слишком много. Но было уже поздно. Он узнал.
Не имя. Не одежду. Не профессию. А глаза. Только они не меняются.
Он ничего не сказал. Не подошёл. Только смотрел. Несколько бесконечных секунд.
Потом отвернулся и сел на своё место.
… Калид знал эти глаза. Узнал их с первого взгляда, как узнают голос родной души. Его сердце сжалось, но лицо осталось непроницаемым.
Шесть лет. Шесть долгих, выжженных пустыней лет – без неё, без ответов, без надежды на то, что однажды всё можно будет вернуть. А теперь она здесь. Перед ним. Под чужим именем. С камерой и маской спокойствия, будто он – просто объект съёмки.
Он медленно выдохнул, чтобы не выдать себя. Чувствовал, как поднимается буря, как ладони чешутся от желания подойти, заглянуть в глаза и сказать: «Ты жива. И это уже не сон».Но он не имел права. Пока – нет. Он должен сохранить лицо.
Хотя каждое мгновение в её присутствии жгло кожу, словно напоминание: она вернулась. И с этим возвращением – открылась старая рана. Кровоточащая. Непрощённая. Но всё ещё живая.
Елена сделала шаг назад, будто кто-то вырвал у неё воздух. Камера дрожала в руках. Сердце колотилось в груди с такой силой, что она не слышала ни первого вопроса журналиста, ни ответа Калида.
Она знала только одно: он узнал её. Без сомнений.
И теперь всё менялось.
Он посмотрел на неё – и всё внутри сгорело. Как будто эти шесть лет были всего лишь затянувшейся паузой. Она хотела исчезнуть. Раствориться. Но не смогла отвести взгляда.
Его глаза. В них было всё: боль, ярость, узнавание. Они разрезали её напополам – старую и новую. И она поняла: сколько бы она ни бежала, он всё равно догонит. Потому что часть её осталась с ним в ту ночь. И теперь требовала ответа.
«Не сейчас… пожалуйста, не сейчас», – думала она, стискивая зубы, чтобы не разрыдаться. Но внутри всё уже рушилось. Потому что он смотрел не на журналистку. Он смотрел – на ту, кто предал его, спасая их обоих.
Она чувствовала, как тело предательски откликается на его взгляд: грудь сжалась, дыхание стало резким, а под рёбрами поднялось что-то горячее – не страх, а тоска, забытая до боли. Она ненавидела это. Ненавидела, что даже спустя годы её тело помнит, каково это – быть в его руках. И именно это ощущение сделало её слабой. А слабость – роскошь, которую она больше не могла себе позволить.
Она отсняла пресс-конференцию автоматически. Не слышала вопросов. Не слушала ответов. Только ощущала – он рядом. Он здесь. И он знает.
По завершению, она не пошла за всеми. Не стала ждать кофе, общения, формальностей. Ей нужно было только одно – убежать. Выйти на улицу, вдохнуть жаркий воздух, попытаться прийти в себя.
Вышла в галерею и остановилась у стеклянной стены. Сердце – в горле. Руки дрожали. Она старалась дышать ровно. Не получалось…
– Ты снова здесь, Елена… – прошептала она сама себе, глядя на своё отражение в витрине.
И вопрос, который гудел в груди, был единственным:
Он простит?
Или возненавидит?
Но прежде чем она успела сделать шаг в сторону такси, сзади послышались знакомые шаги. Тот самый ритм, от которого по коже пробегал ток.
– Ты уходишь, не сказав ни слова? – голос прозвучал спокойно, но в нём искрилась сталь.
Она обернулась. Калид стоял позади, сдержанный, но его глаза пылали. В них была боль, гнев и нечто ещё. То, что не исчезает даже спустя годы.
– Что ты хотел услышать? – голос Елены дрожал, но она не отводила взгляда. – «Прости»? «Я скучала»? Или, может быть, ложь, которая всё упростит?
– Я хотел увидеть тебя. Убедиться, что ты жива. Что ты – не призрак.
– А ты? – Она сделала шаг ближе. – Ты призрак, Калид? Или ты всё ещё человек, который отпустил меня… потому что так было легче?
Он подошёл ближе. Почти вплотную. Их дыхание смешалось.
– Ты ушла. Ты забрала всё. – Его голос был хриплым. – Но ты не забрала себя из моей памяти.
Молчание. Вечность в одном взгляде.
– Я не могу дышать рядом с тобой, – прошептала она.
– А я – без тебя, – ответил он.
И снова тишина. Между прошлым и будущим. Между болью и желанием.
Она отвернулась первой. Сделала шаг в сторону. И остановилась.
– Это ничего не меняет, Калид. Мы сделали свой выбор. Мы живём с ним.
Он преградил ей путь. Их взгляды столкнулись.
Пульс в ушах заглушил всё вокруг.
– Прошло шесть лет. И всё, что ты принесла с собой – это молчание? – его голос был тих, но резкий, как выстрел.
Всё внутри неё кричало: беги. Но ноги не двигались. Потому что он всё ещё был тем же. Потому что с ним она всё ещё – не свободна.
– Я не пришла к тебе, – выдохнула она.
Он сделал шаг ближе. Глаза его не выражали злости – только ожидание. Сдержанное, но обжигающее.
– Но ты пришла. В мой город. К моему сердцу. И всё же – ты снова хочешь уйти?
Она не знала, что ответить. Вся сила, с которой она ехала сюда, рассыпалась. Осталась только дрожь, которую она скрывала за прямой спиной.
Он не тронул её. Не приблизился ближе, чем позволяли приличия. Но всё в его взгляде кричало о том, что расстояние – ложь.
– Я не могла иначе, – прошептала она. – Это работа.
– Всё, что между нами было, ты назовёшь работой? – спросил он, медленно.
– Я говорю о настоящем.
– А я – о том, что не закончилось.
Елена вновь отвернулась. Отстранилась, физически отгораживая себя от него, будто расстояние могло защитить. Это был её единственный шанс сохранить контроль. Но даже спиной она чувствовала, как он смотрит. И знала: он не позволит ей снова исчезнуть.
А может быть – она и не хотела.
Он не удержал её. Но его голос прозвучал напоследок чеканя каждое слово:
– Шесть лет! А ты всё так же убегаешь, как и тогда…
Она не ответила. Только закрыла глаза. И пошла прочь.
Сердце сжималось. Она прошептала себе под нос, скорее для себя:
– Прощай, Калид.
Возможно он услышал её слова сердцем, потому что громко произнёс ей вслед:
– Это не конец.
И она знала – он прав.
А в небе над Дубаем взлетали огни – как будто что-то пробуждалось. Старое. Живое. Опасное.
Это было только начало. И, возможно, разминка перед бурей.
Глава 3
Она шла быстро, почти бегом. Сердце колотилось, и пальцы едва держали сумку. За спиной ещё звучал голос Калида – тихий, наполненный чем-то острым. Но она не оглянулась. Не позволила себе. Не здесь. Не сейчас.
На улице воздух оказался горячим, обволакивающим, будто сам город тянул к себе. Елена остановилась у ближайшей колонны и прислонилась к ней лбом. Стекло было прохладным. Оно не спрашивало, не упрекало. Только принимало.