Dark Colt – Развод, после измены? Не сегодня! (страница 7)

– То есть, по факту, в этот номер могли попасть все, кто знал про бронь? Или, скажем, кто имеет доступ к бронированию?

Арсен молчал. Взгляд упёрся в угол кухни, где стояла пустая пепельница. Он давно как бросил курить, но в последние дни выкуривал пачками.

– Это была ловушка, Камиль. Я понимаю это сейчас. Я был пьян, вымотан. Я поссорился с Ланой. Меня вымотал разговор о детях, о графиках, о давлении. А потом – корпоратив, алкоголь, и Лика, как чёртово утешение. Всё как по нотам. Чётко. Срежиссировано!

– Думаешь, Лика способна на такое?

Арсен встал. Прошёлся по комнате. Его шаги отдавались глухим стуком по паркету.

– Я не знаю. Но если да, то я это узнаю.

– Может кто-то уже знал, что ты будешь там, и специально устроил эту пьянку?! Подстроил, чтобы ты оказался в номере с Ликой. – брат смотрел на него внимательно.

– Лика… – Арсен остановился. – Надо с ней поговорить.

Он достал телефон, пролистал контакты.

– Сейчас?! – удивился Камиль.

– Сейчас. Либо она скажет правду, либо я взорву всё. – Глаза Арсена пылали. Это уже не было болью. Это была ярость. Мужская. Прямая. Без компромиссов.

***

Кафе, где он назначил встречу, было почти пустым. Утро, будний день. Внутри пахло свежеобжаренным кофе и тревогой.

Лика пришла с опозданием. Как всегда – безупречно одета, яркие губы, серьги в ушах звенели при каждом её шаге. Но Арсен её уже не видел женщиной. Только, как ключ к правде.

– Привет, Арс… – начала она, но он перебил:

– Кто сделал фото?

Она села. Скользнула глазами по залу, будто ища камеру.

– Ты серьёзно? Не поздоровался даже…

– Не тяни. Кто был в том отеле? Ты знала, что нас снимают?

Лика пожала плечами, сделала глоток воды.

– Этот номер всегда под бронью компании. Я что – слежу за охраной? Может, горничная. Может, кто-то из твоих недоброжелателей… ты же знаешь, тебя там не все любят. Завидуют. Боятся. Я тут при чём? Я сама – жертва, в данной ситуации.

Арсен с недоверием посмотрел на неё и вскинул бровь.

– Ты хочешь сказать, что тебя подставили вместе со мной?

– А ты как думаешь? Я что, с камерой туда пришла? Или с дрончиком?

Он скрипнул зубами, уже не различал правду и ложь. Но одно понимал точно, с этим надо копать глубже. В компании, среди своего же круга. Это не просто слив – это удар в спину. Профессиональный. Холодный. Целенаправленный.

Он встал.

– Если ты врёшь – я узнаю! – Сказал тихо. Почти ласково. Но от этого Лику передёрнуло.

В голове у него шумело. Он садился в машину и на автомате завёл двигатель.

Фото. Слив. Совпадения, которые не бывают случайными. Вызов на корпоратив. Лика рядом. Пьяный вечер. И затем – бомба в мессенджере Ланы.

Кто-то хотел, чтобы всё рухнуло.

И вопрос – кто? И зачем?

***

Возвращаясь домой, Арсен впервые за долгое время включил голосовые заметки. Он бормотал в них фразы, идеи, цеплялся за мысли:

– Кто имел доступ к броням? Кто был еще в ту ночь? Есть ли на фото EXIF-данные? Может, скрытые метки? Надо проверить.

Почувствовал, как ярость в нём сублимируется в концентрацию. Он не мог вернуть прошлое, но он мог восстановить свою правду. Не для Ланы. Для себя. Потому что с этого всё началось. И если он не докопается – никогда не успокоится.

Уже вечером, он поднялся к брату и вывалил перед ним всё:

– Мне нужно твоё IT-знание. Поможешь?

Камиль присвистнул:

– Фото отправили с ноунейм-номера. Но IP можно отследить. Дай сутки.

На следующее утро, после бессонной ночи, Арсен смотрел на город из окна. Он был, как в тумане. Но не из-за сна. Из-за мысли, а что, если… это был кто-то, кого он даже не подозревает?

Телефон завибрировал.

Камиль: «IP – отельный Wi-Fi. Фото было загружено ночью. С телефона. Час ночи. MAC-адрес не определён, но я попробую пробить IMEI через наши каналы».

Арсен сжал телефон в руке, словно хотел раздавить.

Кто ты? Кто так ненавидит меня, или хочет моего падения?..

Он закрыл глаза. Перед ним стояло лицо Ланы. Заплаканное, скомканное. И одно её слово, сказанное однажды:

– Никогда не предавай. Даже в мыслях.

Он предал. Но теперь, не простит предательства по отношению к себе. Никому.

Глава 5

Прошло несколько дней. Лана с головой ушла в работу, стараясь не думать, не чувствовать. Редакция давила сроками, а впереди намечался благотворительный вечер – один из крупнейших мероприятий сезона. Её как журналиста уже предупредили: быть в тонусе, держать руку на пульсе, готовить материалы. Она старалась держаться. Словно этим могла заглушить боль.

Но по ночам – одиночество. По утрам – пустота. Работа не спасала.

Лана проснулась рано. За окном ещё серело. В комнате витал запах ночи – немного сырости, немного тоски, немного… одиночества. Она посмотрела на часы. Пять сорок. Обычно в это время Арсен поднимался и шёл в душ. Она поворачивалась к нему спиной, а он тёплой ладонью гладил её бедро, лениво, сонно, с привычной нежностью. А теперь – пусто. Никакого касания. Только тишина.

Её тело до сих пор чувствовало его, даже если она этого не хотела. Память кожи оказалась сильнее боли. Она натянула на себя его футболку – ту самую, в которой он обычно готовил ей завтрак по выходным. Пахло им. Их прошлым. Их счастьем.

Опустилась на кухонный стул, сунула босые ноги под себя и взяла в руки чашку. Пальцы дрожали. Не от холода, а от напряжения.

В голове вертелось всё: измена, скандал, как он ушёл… и как он не исчез. Не стал умолять, не плакал, не бился в истерике, как, возможно, сделала бы она. Он ушёл – молча, по-мужски. Дал пространство. И этим убил её ещё больше.

На экране телефона – тишина. Она глупо ждала от него сообщение. Хоть строчку. Хоть эмодзи. Хоть точку. Не было…

Она встала, не дожидаясь рассвета, и поехала в спортзал. Нужно было выплеснуть что-то. Энергию. Злость. Отчаяние. Всё.

***

Лана вернулась домой с дрожащими ногами. Устала, но не успокоилась. Ни спорт, ни усталость не помогали забыть. Не стирали из памяти его тело, его голос, его взгляд в тот вечер – виноватый, сломленный, и всё равно любящий.

Телефон завибрировал. На экране высветилось имя абонента – мама. Мама Арсена. Она вздрогнула. Ответила вслепую.

– Лана? Это Римма Аскеровна.

Голос пробрал до мурашек. Он был до боли родным. Голос той самой женщины, которая когда-то первой протянула ей тепло в холодных стенах детдома. Не как работница, а как человек. Потом, как мама Арсена. А потом просто как своя. Ближе, чем кто-либо.

– Привет… – прошептала Лана.

– Я знаю, ты не ждала. Но я просто… не могу молчать, – Римма вздохнула. – Он приходил ко мне ночью. С бутылкой. Как тогда, помнишь, после вашего первого серьёзного скандала. Только тогда он пил. А сейчас – просто держал. Сидел, молчал. А потом заговорил. Про тебя. Про то, что натворил. Что потерял всё. Что не может простить себя.

Лана зажмурилась. Эта сцена была слишком узнаваема, слишком живая.

– Я не оправдываю его, – продолжала Римма. – И никогда не вмешивалась. Но ты ведь знаешь, Ланочка… я знаю тебя слишком давно. Ты была моей любимицей ещё до того, как он понял, что любит тебя. Я всегда гордилась тобой. И до сих пор горжусь.