Dark Colt – Развод, после измены? Не сегодня! (страница 5)
– Почему ты молчишь? – кричало в голове. – Почему не рвёшься сюда? Почему не ломаешь эту дверь?!
Парадокс. Он вёл себя именно так, как она хотела. Но это вызывало ярость. Потому что означало, он её уважает. Уважает её выбор. Её свободу… А она хотела ненавидеть. А не уважать. Хотела, чтобы он был слабым. А он казался сильнее её…
Она почти хотела, чтобы он пришёл. Чтобы закричал. Взял её. Как тогда. Как всегда! Без слов, без объяснений. Только чтобы перестать думать…
Лана открыла окно. Вдохнула холодный воздух. Тяжёлый, с запахом сырости, далёких костров, осеннего вечера. Он обжигал лёгкие, прочищал сознание. Она вытащила плед, села на подоконник, завернулась, как в кокон, и просто смотрела на двор.
Люди шли с работы. Кто-то с детьми, кто-то с собаками. Шумели машины, кто-то смеялся у подъезда. Жизнь продолжалась. Без неё. Без них. И это было страшно – видеть, как мир идёт дальше, пока ты стоишь на месте, застыв в чужой ошибке.
***
Арсен стоял в спортзале, выбрасывая удары в грушу. Его футболка прилипла к телу, кулаки в бинтах были разбиты, но он не останавливался. Каждый удар, как наказание.
«Ты предал. Ты сам всё разрушил. Ты сам её потерял.»
Он вспоминал ту ночь снова и снова. Не как оправдание, а как пытку. Вино, злая ссора, Лика – слишком много совпадений, слишком мало самоконтроля. Он сорвался. Один раз. Но именно этот раз раздавил всё, что они строили годами.
И в его голове звучал только один голос – её. Слишком тихо. Слишком больно. Слишком сильно.
Он не хотел быть тем, кто будет умолять. Но и не мог быть тем, кто сдаётся. Он знал, что она ждёт. Она молчит, но читает каждый сигнал. Даже если не отвечает.
Он не писал, не звонил ей.
Решил дать ей время…
На что?
Подумать? Отойти? Осознать?
Осознать, что? Зачем?
Она уже подала на развод! Твою мать! Развод!
Так просто!
Он всего лишь допустил одну ошибку – сорвался единожды… а она сразу же – на развод!!!
Врезал по груше со всей дури в этот момент. Только облегчения не принесло. Ничего не приносило облегчения. Успокоения души…
Только его молчание не поможет. Не помогает! Сука! Ни разу не помогает! Пространство, что он решил ей дать, только затягивает еще глубже в пропасть и бездну!
Стиснул зубы в ярости.
Решил всё же напомнить о себе…
Напомнить, что он здесь. Рядом.
Дышит воспоминаниями о ней.
И он отправил ей фото. Старое. С их поездки в Карпаты. Она в шапке, красный нос, зубы в снегу, а глаза сияют. Он ничего не подписал. Просто фото. Потому что иногда молчание кричит громче слов.
***
Раздался характерный звук входящего сообщения.
Лана смотрела на экран телефона. Сердце сжалось.
Арсен.
Колебалась доли секунд и все-таки решилась. Нажала на просмотр. Фото. Карпаты. И к горлу подкатил ком. Удушающий. Что вынуждает непроизвольно слезам течь по щекам.
Она помнила этот день. Как они падали в снег, целовались, ели горячие пирожки на перевале. Счастье. Чистое, дикое счастье.
Вспомнила, как он обнимал её ночью, прижимая к себе, пока она замерзала в спальнике. Как разжигал костёр, а потом на шепоте обещал, что не отпустит никогда.
А что же теперь?
Всё это – ложь?
Она не смогла стереть фото. Но и не ответила.
Позже, вечером, в телефон пришло ещё одно сообщение:
«Я люблю тебя. Каждый день. Даже в эти дни – особенно.»
Она зажала экран в ладонях. Заплакала. Без рыданий. Просто слёзы. Горячие. Тяжёлые.
«Почему ты такой? Почему ты делаешь мне больно и любишь так глубоко одновременно?»
Она легла на кровать, свернувшись клубком. Всё внутри сжималось. Её разрывало. Между желанием уйти и потребностью остаться. Между ненавистью и любовью. Между телом, которое хотело его до боли, и сердцем, которое не могло простить.
Её пальцы скользнули по животу. Там, где он раньше клал руку по утрам. Не для секса. А чтобы просто держать. Как якорь. Как право. Как любовь. И теперь это место, было пусто. Как будто кусок её тела вырвали вместе с ним.
***
Лана не помнила, как прожила последние дни. Словно во сне, как сомнамбула. И вот, сегодня, наконец-то, их с Арсеном разведут. Они разойдутся, как в море корабли… возможно, это принесёт ей покой. Она перестанет думать и грезить о нём… возможно…
Судебное заседание проходило в душной комнате, где пахло бумагами, кофе и усталостью. Лана сидела напротив Арсена – руки сжаты в кулаки, взгляд упирается в стол. Он был в тёмной рубашке, исхудавший, с застывшим лицом. Взгляд – в неё. Только в неё…
Лана чувствовала, как в груди что-то рвётся, как натянутый нерв, как трещина в стекле. Она не смотрела на него. Потому что знала, если встретит его взгляд, всё рухнет
Судья – женщина лет шестидесяти, в очках и с холодной интонацией – листала документы:
– Основания? – коротко спросила она.
Лана подняла глаза:
– Измена. Утрата доверия. Желание прекратить отношения.
Судья повернулась к Арсену:
– Ваша позиция?
Он встал.
– Я не согласен на развод. Я всё ещё люблю свою жену. Считаю, что наш брак можно спасти, – его голос дрожал, но был твёрдым, – Да, я совершил ошибку. Но я готов взять ответственность. Я не прячусь. Я хочу быть рядом. Хочу всё исправить.
В зале повисла напряжённая пауза. Лана ощутила, как дыхание сбилось. Её сердце пропустило удар.
Судья долго смотрела на них, потом устало вздохнула:
– В соответствии с Семейным кодексом… в случае несогласия одной из сторон, суд предоставляет срок для примирения. Один месяц. Вызываю вас повторно через 30 дней. Воспользуйтесь этим временем с умом.
Голос судьи звучал, как молоток по стеклу: коротко, сухо, безжалостно. Лана вдруг поняла – это не просто формальность. Это точка. Или запятая. Пока – неясно.
Лана не произнесла ни слова. Только кивнула. Суд завершился, а в ней что-то оборвалось. Не потому, что развод отложен. А потому, что он – всё ещё борется. А она – всё ещё дрожит.
Они вышли из зала молча. Он шёл позади. Она, как по лезвию. Не обернулась. Потому что знала, если он позовёт, она может остановиться. А пока, нужно идти. Через боль. Сквозь себя.
Ноги несли её, но дыхание сбивалось, как у бегуна на последнем круге. В ушах гудел его голос: «Я всё ещё люблю свою жену…»
***
Суд дал им месяц. Месяц боли, тишины и попыток жить порознь. Но Лана знала, она дрожала не от страха развода. А оттого, что внутри ещё всё живо. Он – всё ещё её боль. Её огонь. Её ледяная пустота.
Арсен сидел в машине под окнами. Не включал фары. Просто сидел. Смотрел на её окна. Свет в спальне погас. Значит, легла. Он знал, как она засыпает, уткнувшись носом в подушку, в обнимку с одеялом, которое он называл «конкурентом».
Он закрыл глаза. Прижался лбом к рулю. Он не знал, когда сможет снова быть рядом. Но знал, что будет ждать. До последнего вдоха.