Дария Вице – Со слов очевидцев (страница 6)

– В отдельной справке есть упоминание, что у него был чек на одно пиво и закуску, – сказал Сергей. – Но в протоколах это будто растворилось. Видимо, решили, что это не добавит престижа.

Анна отложила и этот лист.

Лена, Вера, Тимур, Кирилл…

Её глаза цеплялись за похожие фразы:

«не уверена, но, кажется…»

«по-моему, это было уже после…»

«я тогда был в туалете»

«я плохо слышала из-за музыки»

Каждое «кажется» было маленьким провалом в памяти. Каждое «точно не помню» – честнее уверенных, слишком гладких рассказов.

Когда до очереди дошёл Андрей Соколов, Анна почувствовала странное внутреннее напряжение – так бывало, когда на имени висело больше воздуха, чем должно.

«…я опоздал на встречу. Мы договорились на девять, я приехал ближе к половине десятого. Когда вошёл в кафе, он уже сидел. Я подошёл, поздоровался. Мы обменялись парой фраз, он что-то сказал про то, что "пора заканчивать с этим делом"…»

Анна перечитала: «пора заканчивать с этим делом».

– В деле это никак не расшифровывается? – спросила она.

– Никак, – развёл руками Сергей. – Следователь записал красиво и двинулся дальше. Мол, деловая встреча, мало ли о каких делах речь.

«…потом к нему подошёл ещё один человек, попросил "поговорить на минуту". Я отошёл к бару, чтобы не мешать, заказал кофе. В этот момент произошёл выстрел…»

– Очень удобно, – тихо сказала Анна. – В момент выстрела он смотрит в другую сторону. Не видит ни стрелка, ни самой сцены.

– Да, – согласился Сергей. – Зато его показания потом стали опорными в части «жертва вела себя спокойно, конфликтов не было».

Анна дочитала протокол до конца.

Андрей говорил ровно, уверенно. Почти все его фразы были завершёнными, без этих сбивчивых «эээ…» и «ну…» других свидетелей. Даже его «не помню» выглядели аккуратными, как заранее подготовленный отчёт.

Она положила лист на стол, аккуратно, не смешивая с другими.

– Итак, – сказала она, подводя промежуточную линию, – картина официально такая:

Мужчина, возможно, постоянный клиент, приходит в почти полный зал. Сидит за своим столиком. К нему несколько раз подходят разные люди – кто-то явно знакомый, кто-то «на минуту поговорить». В какой-то момент раздаётся один выстрел, возникает паника. Вариантов, кто мог стрелять, – десятки. Ни одна версия не крепнет настолько, чтобы её довести до обвинения.

Она подняла взгляд на Сергея:

– Плюс минимум одна неотработанная деталь про второй хлопок и минимум одна фраза про «пора заканчивать с этим делом», которая никого не заинтересовала.

– Звучит как «обычное нераскрытое», – кивнул Сергей. – Именно это мне в нём и не нравится.

Анна ещё раз пробежалась глазами по сводке.

«Основные версии следствия: бытовой конфликт, неурегулированные финансовые отношения, случайный выстрел неустановленного лица… Дело приостанавливается в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.»

Стиль был тот же, что у десятков подобных дел.

И всё же…

Анна слегка постучала пальцами по столешнице.

– Ты сказал, что уже разговаривал с некоторыми из них, – напомнила она. – И что у них «будто были разные вечера».

– Да, – вздохнул Сергей и потер шею. – По этим бумажкам они сидели в одном помещении. По тому, что они рассказывают сейчас… иногда кажется, что они были в разных кафе.

Он на секунду замолчал, потом добавил:

– Один, кстати, уверял, что в тот момент, когда произошёл выстрел, Назаров вообще не сидел за столом.

Анна подняла голову.

– Кто?

– Скажу позже, – уклончиво ответил Сергей. – Не хочу подмешивать тебе свои впечатления до того, как ты сама их услышишь.

Он взял со стола карандаш и аккуратно провёл линию от времени выстрела к небольшой отметке на схеме.

– Представь: мы знаем только то, что записано «со слов очевидцев», – сказал он. – А теперь эти же очевидцы собрались внизу и будут рассказывать всё заново. Со своими новыми словами. Со своими новыми страхами.

Анна закрыла папку. Бумага чуть хрустнула.

– Знаешь, что самое забавное? – тихо произнесла она. – Никто из них, вероятно, не считает себя лжецом. Каждый из них рассказывает свою правду.

Она встала, подошла к окну. Снаружи темнело. Свет от дома попадал лишь на небольшой участок двора, дальше начиналась чёрная масса деревьев. Внизу у крыльца кто-то закурил – по силуэту похоже на Тимура. Спустя пару секунд к нему вышел Павел, обменялись парой фраз. Дым поднялся в холодный воздух, смешался с паром.

– Я видела сотни таких дел, – продолжила Анна. – Обычно через десять лет люди рассказывают не то, что было, а то, как они научились с этим жить. Это уже не просто воспоминания. Это история, которую они повторяют себе, чтобы вообще выдержать этот вечер.

Сергей прислонился к стене, скрестив руки.

– И всё-таки есть ощущение, что там, в "Эспрессо", кто-то тогда тоже тщательно готовил свою историю, – сказал он. – Не только для себя. Для дела. Чтобы оно умерло в архиве.

Анна повернулась к нему.

– И ты надеешься, что за выходные мы эту историю расковыряем?

– Не мы, – поправил он. – Ты. Я максимум красиво подсниму.

Она усмехнулась.

– Если ты хочешь, чтобы я расковыряла десять лет чужих защитных механизмов за пару дней, – сказала Анна, – тебе стоило позвать не одного психолога, а целый институт.

– Бюджет не позволил, – развёл руками Сергей. – Но ты же любишь сложные задачи.

Анна снова посмотрела на папки. На схему зала. На крестики вместо людей.

Ей вдруг очень ясно представился тот вечер.

Жёлтый свет, шум голосов. Студентка, уткнувшаяся в конспект. Бухгалтер, считающая в голове чужие деньги. Таксист, проверяющий телефон. Музыкант, меняющий аккорд. Участковый, решающий, стоит ли вмешиваться в чужой конфликт. Официантка, несущая тарелки. Бизнесмен, который приходит позже и отходит к бару «не мешать».

Хлопок. Крик. Падение стула. Пауза, в которой у каждого свой звук.

– Ладно, – сказала Анна. – Пойдём знакомиться с их новыми версиями. Посмотрим, как за десять лет переписалась их ночь в "Эспрессо".

Она взяла папку с собой, как берут старый сценарий на репетицию нового спектакля.

Внизу, в тёплом доме, семь человек уже жили своими нынешними жизнями.

А где-то между строк протоколов по-прежнему застревало эхо того единственного – или двойного – хлопка.

Глава 4. Перед грозой

Когда они спустились вниз, дом будто стал теснее.

В столовой уже убрали, запах борща растворился, остались только чай, корица и тонкий шлейф табака, проникший с крыльца. Голоса переместились в гостиную – туда, где Сергей устроил импровизированную «студию».

Маша, заметив Анну у лестницы, махнула ей рукой:

– Мы тут… всех собрали. Почти. Осталось только объяснить, во что вы нас втянули.

Гостиная теперь выглядела иначе, чем час назад.