реклама
Бургер менюБургер меню

Дария Вице – Со слов очевидцев (страница 5)

18

Вера: «Мне показалось, что у четвёртого столика кто-то повысил голос. Но музыка была, я точно не слышала».

Лена: «Я не уверена, это был он или кто-то рядом, но голос был резкий. Я испугалась и ещё сильнее уткнулась в конспект».

Павел: «Я видел, как какой-то тип подошёл к Назарову. Тот жестом послал его подальше. Я готов был вмешаться, если начнётся драка, но они быстро успокоились».

Тимур: «Я был в туалете в это время, если честно. Возвращаясь, заметил, что у того мужика лицо было злое».

Кирилл: «Я поменял композицию на что-то погромче, потому что почувствовал, что народ напрягся».

Анна выдохнула через нос.

Семь людей. Семь разных углов обзора, семь разных уровней внимания. И уже здесь – расслоение. Для кого-то это просто «фоновые голоса», для кого-то – потенциальная драка.

– А теперь самое интересное, – сказал Сергей и перевернул ещё один лист. – Время убийства, согласно заключению эксперта: примерно 21:23–21:27.

Он положил рядом ещё одну распечатку – уже из другого документа.

«По показаниям свидетелей, в этот временной промежуток в зале раздался хлопок, похожий на выстрел, после чего часть посетителей закричала, некоторые бросились к выходу».

– Один хлопок, – уточнила Анна. – Официально.

– Угу, – кивнул Сергей. – Один.

Она провела взглядом по протоколам.

Ирина: «Я услышала хлопок, как будто что-то уронили, и почти одновременно – крик. Повернулась и увидела его уже на полу».

Вера: «Сначала хлопок, потом крик женщины, потом кто-то опрокинул стул».

Лена: «Я испугалась от резкого звука, кажется, это был выстрел. Я вскрикнула, подруга тоже. Всё началось очень быстро».

Павел: «Я услышал звук, похожий на выстрел, вскочил и уже потянулся к кобуре, хотя был без оружия. Потом крики, и я побежал к центру зала».

Тимур: «Хлопок. Я сразу понял, что это не петарда. Потом стул, потом крики».

Кирилл: «Я на долю секунды подумал, что это что-то со звуком, как будто колонка хлопнула. Музыка играла, я сбился с ритма».

И только в одном месте, на полях, чужой рукой было приписано карандашом:

«Музыкант в первичном опросе сказал: "как будто два хлопка" – в протокол не внесено? Уточнить».

Анна на секунду замерла.

– Видишь? – Сергей ткнул пальцем. – Это, кстати, не моя надпись. Это чья-то попытка совести из отдела.

– Уточнить, но не уточнили, – тихо сказала Анна. – Или уточнили, но решили забыть.

Она откинулась на спинку стула, закрыла глаза на пару секунд.

Ей хорошо знаком был этот внутренний рисунок: когда в деле есть маленькая мысль, застрявшая на полях. Кто-то её заметил, кто-то выбрал запихнуть обратно.

– То есть официально у нас один выстрел, один хлопок, – проговорила она. – Неофициально – возможны два. Это уже расщепление момента. Хорошо.

Сергей усмехнулся:

– Ты радуешься несостыковкам, как дети – конфетам.

– Они честнее, – ответила Анна. – Честнее, чем гладкие истории.

Она перевернула страницу.

После хлопка началась паника. По словам большинства свидетелей, люди вскочили со своих мест, кто-то закричал, кто-то бросился к выходу. Официантка (И.О.) подбежала к пострадавшему, увидела кровь и…

Анна представила это.

Жёлтый свет, столы, тарелки. Кто-то встаёт, кто-то опрокидывает стул. Музыка на секунду замолкает, потом Кирилл сбивается, лишний звук. Ирина, с подносом в руке, поворачивается на крик.

…подбежала к пострадавшему, увидела кровь в области груди, поняла, что это серьёзно. Закричала: "Вызовите скорую!"

Вера: «Я встала, но не подошла, я боялась крови. Я увидела только, что он лежит».

Лена: «Я вообще не сразу поняла, что он умер. Мне казалось, что он просто упал. Всё как в кино…».

Павел: «Я подошёл, проверил пульс – не прощупывается. Кровь. Я сориентировался, крикнул, чтобы закрыли двери и никого не выпускали до приезда наряда».

Тимур: «Я помогал выводить людей, кто-то чуть не сбил меня с ног. Не помню лиц, только общую массу».

Кирилл: «Я стоял как идиот со своей гитарой, пока ко мне не подбежали и не сказали выключить звук».

Анна мысленно вставила этот эпизод между строк.

Стул, падающий на пол.

Рука, тянущаяся к барной стойке.

Кровь, расползающаяся на скатерти.

Семеро людей – каждый видит свою часть.

– Дальше? – спросила она.

Сергей потянулся за следующей стопкой.

– Дальше начинается моё любимое: показания по отдельности, – сказал он. – Здесь ты можешь увидеть каждого из них в первичном виде. До десяти лет оправданий.

Анна отложила общий «хроникальный» лист в сторону и взяла первый протокол.

«Опрос свидетеля: Орлова Ирина Сергеевна…»

Ровный, немного уставший шрифт компьютера. Вопросы следователя, ответы, иногда сбивчивая речь, которая всё равно записывалась «литературно».

«…я работала тогда вечером. Всё было обычно. Этот мужчина – да, я его видела раньше пару раз, но мы не были знакомы. Он всегда заказывал одно и то же. Нет, я не знаю, как его зовут, мне в тот вечер впервые сказали фамилию».

«Нет, я не слышала, о чём он говорил с тем другим мужчиной. Они сидели у меня за спиной, я бегала между столами. Я только видела, что к нему подходили».

«Когда произошёл выстрел, я стояла у стойки. Я сначала подумала, что уронили что-то тяжёлое. Потом крик. Я подбежала…»

Анна чувствовала, как взгляд цепляется за мелочи.

Там, где Ирина говорит «этот мужчина», когда могла бы сказать просто «он».

Там, где «видела пару раз», сменяется на «как всегда сел».

Она положила протокол рядом с хронологией. Уже сейчас в голове начиналась карта: где кто стоял, что мог видеть.

Следующим был Павел Трошин.

«В тот вечер я зашёл перекусить после смены. Да, был в форме, но без фуражки и без табельного оружия, оно оставалось в шкафчике отдела…»

«Мужчина, который был убит, мне ранее знаком не был. Вёл себя спокойно, разговаривал тихо. Один раз к нему подошёл какой-то парень, но конфликт я бы это не назвал…»

Анна прочитала эту фразу дважды.

«Конфликт я бы это не назвал» – в хронике при этом уже фигурировало «повышение голоса».

«…после выстрела я подошёл, проверил состояние пострадавшего, убедился, что он мёртв. Попросил администратора вызвать полицию и скорую, дал указание закрыть двери, чтобы посетители оставались внутри для опроса…»

– Нигде ни слова о том, что он пил, – заметила Анна. – Хотя ты говорил, что он был «не при исполнении».