Дария Стар – Звезда на краю (страница 7)

– Держись подальше, Зеленоглазка, – бросаю, стараясь говорить твёрдо, хотя внутри всё пылает.

– А если не буду? – спрашивает она, приподняв бровь. Её улыбка становится хищной, словно она готова сделать ещё один шаг, чтобы добить меня.

Я смотрю на неё. Эти большие зелёные глаза будто прожигают меня насквозь, и от этого внутри становится неспокойно.

– Тогда у тебя будут проблемы, – отвечаю низким голосом, развернувшись, прежде чем она успевает продолжить.

Я ухожу, но ощущаю её взгляд у себя на спине, как острый нож. Даже когда её нет рядом, она словно врезается в мою голову, и избавиться от этого чёртова ощущения я не могу.

Злой, как бык, пересекаю зал быстрым, тяжёлым шагом. Кажется, что сейчас мои Оксфорды могут прожечь паркет. Вижу, где стоят наши парни, и направляюсь туда, точно зная, что мне нужно успокоиться, прежде чем сделать что-то необратимое.

Подхожу к Славе, не утруждая себя вежливостью, хватаю бокал шампанского прямо из его руки. Он успевает только удивлённо поднять брови, как я уже осушаю его залпом. Шампанское шипит во рту, но мне плевать. Отставляю бокал с таким видом, будто готов крушить всё вокруг.

– Ти, с тобой всё нормально? – спрашивает Кристофер, нахмурившись. Его голос звучит осторожно, как будто он не уверен, стоит ли лезть.

– Не то слово, – отзываюсь резко, даже не глядя на него.

За спиной доносится голос тренера. Хриплый, громкий, словно специально хочет привлечь внимание всех в радиусе пяти метров:

– Ребята, познакомьтесь с нашим новым владельцем клуба.

Моя челюсть сжимается автоматически. Разворачиваюсь, готовый к очередной формальной встрече, и сразу сталкиваюсь с самодовольной физиономией, которую невозможно спутать ни с чем.

Майк Гарсия. Богатый, наглый и самоуверенный до абсурда. Его тёмные волосы зачёсаны назад, будто у него вечная реклама геля для укладки. На идеальном лице – острая линия скул и ухмылка, которая кричит: «Я круче всех». Густые брови, тёмные, как уголь, придают его взгляду опасности. Чёрные глаза сверкают на уровне змеи, готовой укусить. Чёрный дорогущий костюм сидит на нём так, будто сшит не просто на заказ, а на какой-то другой уровень бытия.

Он делает шаг вперёд и протягивает мне руку первым.

– Тимур Котин, если я не ошибаюсь, – говорит он голосом, который одновременно мягкий, но пронизан сталью.

Я смотрю на его руку, а потом на его лицо. У меня столько мыслей и ощущений, что я едва держу себя в руках. Кажется, если бы взгляд мог убивать, Майк уже лежал бы на полу.

– А вы Майк Гарсия, ведь так? – произношу я, глядя ему прямо в глаза, намеренно задерживая взгляд, чтобы показать, что я не впечатлён.

– Тимур, вы мне уже нравитесь, – ухмыляется он, чуть склонив голову, будто оценивает меня. – Вы русский, ведь так?

– Да, – отвечаю коротко, сдержанно, забираю руку из его крепкого рукопожатия и кладу её на плечо Славы. – Мы со Славой из России.

– Ох, обожаю русскую культуру, – раздаётся позади нас голос, от которого у меня будто в груди взрывается что-то горячее и раздражающее.

Я даже не оборачиваюсь сразу, потому что уже знаю, кто это. Но она подходит ближе, и мне волей-неволей приходится повернуть голову. Зеленоглазка. Она словно воплощение хаоса и раздражения в одном лице. Она ловко обвивает сгиб руки Гарсии, который даже не моргнул, и смотрит на меня прямо и вызывающе, как будто проверяет мои нервы на прочность.

Она с ним? Вот это интересно.

– Зеленоглазка, а ты хоть раз была в России? – весело вставляет Слава, глядя на неё с откровенным интересом.

Я сразу замечаю, как её взгляд моментально перескакивает на него, на секунду цепенея. Она делает всё, чтобы скрыть удивление, но её глаза всё равно выдают её с головой. Она не знала, что у меня есть брат-близнец.

Шах и мат, Зеленоглазка.

– Нет, но это моя мечта, – отвечает она после короткой паузы, не теряя своей дерзкой улыбки.

Она держится. Я это признаю. В её глазах читается упрямство, но я вижу, как она едва сдерживает раздражение. И это… это прекрасно. Мелкая победа, да, но она так сладка, что я не могу сдержать ухмылки. Она расцветает на моем лице, и я позволяю ей быть – широкой, чуть наглой, направленной прямо на неё. Пусть видит.

Слава, конечно, пока не в курсе, что происходит. Он стоит чуть в стороне, его взгляд скользит между нами с теплым, почти наивным интересом. Его любопытство только подливает масла в огонь, и мне это нравится. Всё это – игра, а я люблю играть.

Я не спеша засовываю руки в карманы своих черных брюк от смокинга, чувствуя, как ткань мягко облегает ладони. Наклоняюсь чуть вперед, сокращая дистанцию, чтобы каждое мое слово прозвучало четко и весомо. Голос звучит медленно, с нарочитой небрежностью, но в нем слышна острая нотка сарказма:

– Тогда, возможно, тебе стоит начать с матрешек и водки.

Пауза. Я даю ей время осмыслить сказанное, наслаждаясь моментом. Затем добавляю, чуть растягивая слова:

– Ведь это же основа русской культуры, разве не так?

Мой взгляд не отрывается от неё. Он пристальный, почти пронзительный, будто я пытаюсь прочитать каждую мельчайшую эмоцию на её лице. Интересно, поймала ли она ту тонкую грань между шуткой и правдой? Или, может, она уже начинает понимать, что я не так прост, как кажусь?

В воздухе висит напряжение, и я наслаждаюсь им. Это мой ход, и я играю его с удовольствием.

Она прищуривается, её улыбка становится острее.

– Думаю, с таким гидом, как ты, я точно не пропаду, хоккеист.

– Если что, можешь рассчитывать, что у тебя будет целых два гида, Зеленоглазка, – вставляет Слава, явно пытаясь разрядить обстановку. Его голос звучит слишком весело, как будто он уже представляет нас втроём где-нибудь на Красной площади.

– У меня есть имя, – недовольно отвечает она, её голос звенит лёгким раздражением, словно колокольчик с острыми краями.

– Но ты ведь так и не представилась, – парирую я, слегка наклонив голову, смотря на неё с вызовом.

– Это Стелла Кингсли, – тон Майка такой надменный, что хочется скривиться. Он обнимает её за талию, легко, но с каким-то демонстративным притяжением, словно метит территорию.

Мой взгляд автоматически падает на его руку, слишком удобно лежащую на её талии. Уголки моих губ поднимаются в кривой ухмылке, и я возвращаюсь к её глазам. Большие, зелёные, они сейчас смотрят на меня внимательно, с лёгким вызовом, как будто она готова бросить перчатку, если я сделаю хоть шаг вперёд.

Её чёлка мягко подчёркивает взгляд, делая его ещё глубже. Этот чёрный цвет её волос будто создан для того, чтобы выделять её оливковую кожу. Как она гармонирует со мной… Чёрт, о чём я думаю?

И всё-таки не могу перестать её разглядывать. Взгляд цепляется за каждую деталь, будто я пытаюсь разгадать скрытый код. Она это замечает – конечно, замечает, – и вдруг чуть приподнимает одну бровь, её лицо принимает выражение, которое я читаю безошибочно: «Чего пялишься, хоккеист?»

Её немой вопрос будто бросает мне вызов, и я ловлю себя на том, что, вместо того чтобы отвернуться, мне хочется ответить. Не словами, нет. Каким-то жестом, который скажет больше, чем это светское притворство вокруг.

Я расправляю плечи, чувствуя, как ткань смокинга мягко облегает спину, и слегка наклоняю голову вбок. Мой взгляд прикован только к ней, будто вокруг больше ничего не существует. Его рука на её талии, её холодноватый тон, шум вечера – всё это растворяется в фоновом шуме. Только её глаза, зелёные и чуть насмешливые, держат меня в фокусе.

– Стелла, значит, – выдыхаю я, растягивая каждую букву её имени, словно пробую его на вкус. Оно звучит как что-то запретное, почти опасное. – Красивое имя, Зеленоглазка.

Она медленно моргает, её ресницы слегка вздрагивают, а потом она выдыхает через нос. Это что-то между сдержанным смешком и раздражением. Я не могу понять, что именно, но это неважно. Она не уходит, не отворачивается. А это уже игра. Моя игра.

– Хоккеист, – её голос мягкий, но слова, как всегда, отточенные, будто лезвие, – Ты всегда такой настойчивый?

Я не отвечаю сразу. Пауза. Я наслаждаюсь этим моментом, наблюдая, как её губы чуть сжимаются в узкую линию. Она ненавидит терять контроль. Это очевидно.

– Только если мне интересно, – наконец говорю я, и мои слова звучат чуть медленнее, чем нужно, чтобы она почувствовала напряжение.

Гарсия кашляет, его рука на её талии слегка напрягается. Я вижу, как Стелла на секунду сжимает губы и отводит взгляд в сторону. Но не к нему, а куда-то в пустоту, словно ищет выход.

– Тимур, – его голос звучит с раздражением, которое он пытается скрыть за вежливостью. – Приятно было с вами всеми познакомиться, но мы пойдём уделим внимание и другим гостям.

Я поднимаю брови, легко, почти лениво, и улыбаюсь чуть шире.

– Конечно, мистер Гарсия, – говорю я, не сводя взгляда со Стеллы.

Гарсия довольно усмехается, словно только что выиграл партию в шахматы. Но я знаю, что это только начало. Стелла кивает в его сторону и оборачивается, увлекая его за собой.

Я смотрю им вслед. Она уходит грациозно, её спина прямая, каждое движение выверено, будто она танцует. И всё равно, даже через расстояние, я чувствую напряжение в её походке. Она знает, что я наблюдаю.

– Ну что, Ти? – слышу позади голос Славы. – Кажется, кто-то сегодня не скучает.

– Убери улыбку с лица, – бросаю через плечо, но сам чувствую, как уголки губ всё-таки приподнимаются.