Дария Стар – Не сдавайся до рассвета (страница 8)

— Ты сдурел, Мэт. Сидор тебя похоронит. Этот фьюд не был в плане.

— Я знаю. Но я пришёл не быть в плане. Я пришёл стать планом.

— …Ты псих. Но я с тобой, сопляк. Делай кёрбстомп, потом добивай коронкой. Бей красиво.

— Договор.

Он не сопротивляется. Только кивает едва заметно.

Я делаю шаг назад. Смотрю на него. Поднимаю руку, провожу рукой между лопаток, по тату — ритуал. Мой знак. Мой стиль. «Чёрное Солнце» горит в прожекторах, как предвестие.

Взлетаю. Колено в солнечное. Время останавливается.

Он сгибается — и тут же я подхватываю его на суплекс. Вертикальный. Быстрый, резкий, как удар молота. Он взлетает — и падает, как сбитый миф. Чёрный Восход. Моя подпись под этим моментом.

Толпа замерла. Кто-то кричит. Кто-то молчит. Время стекает с потолка, как пот с лба.

Один.

Два.

Три.

Гонг.

Я поворачиваюсь. Камера ловит спину. Прожектор режет силуэт. На моей коже — Чёрное Солнце.

Ринг мой. Я пришёл. И я больше не уйду.

Шум возвращается как взрыв. Как будто кто-то включил звук на максимум. Толпа сначала ревёт — хаос, недоверие, кто-то орёт «Что это было?!», кто-то рвёт горло, от восхищения.

А кто-то молчит. Самые умные. Они чувствуют — что-то сломалось. Что-то перешло черту. Как будто фальшивка внезапно стала реальностью. Как будто сказка дала по морде сценарию.

Судья поднимает мою руку. Машинально. Его лицо — как у бухгалтера на пожаре. Он не понимает, что только что произошло. А я знаю. Очень хорошо знаю.

Я спрыгиваю с ринга.

Свет бьёт в лицо. Как допрос. Глаза режет. Ноги гудят — не от боли, от силы. От того, что внутри что-то открылось. Как клетка. Как древний замок, за которым хранили моего зверя.

Плечи прямые. Спина жёсткая. Я иду за кулисы.

Там уже ждут.

Сидор — с лицом, будто он сейчас подавится своим же айпадом. Его жилетка натянута, как барабан, пальцы трясутся, рот перекошен, будто в нём коротит ток. Он не орёт. Он шипит.

— Ты чё, охренел, Мэт?! — глухо, но так, что стены дрогнули. — Что это было?! Ты зачем сломал матч? Мамонт должен был выиграть! У нас билеты, у нас шоу, у нас, чёрт возьми, рекламные блоки, а ты тут устроил самоуправство?!

Я не отвечаю. Просто дышу. Глубоко. Ровно. Глаза не прячу. Смотрю в него. Как в зеркало, которое давно пора разбить.

— Это был не матч, Сидор. Это было моё появление.

Он хмурится. Понимает, что я не гнусь. Не боюсь. Он даже не злится теперь — он ищет, как меня убрать. Но он уже опоздал. Толпа видела. Камера сняла. Интернет уже наверняка разносит мой финал под замедленную нарезку и ломаную электронику.

А я стою.

Я — факт.

Я — вирус.

Я — новая глава.

Проходит Мамонт. Он бросает на меня взгляд — быстрый, тяжёлый, как молот. Уважение. Немного боли. Но без злобы.

— Всё было красиво, парень. — Он хлопает меня по плечу. Почти сбивает с ног.

— Спасибо. — говорю спокойно.

И ухожу вглубь коридора. Руки дрожат. Не от усталости. От концентрации. Пот — как вторая кожа. Шум в ушах. Гул толпы ещё звенит в голове, будто кто-то долбит молотом изнутри. Я дал им шоу. Всё, как надо. Победил. Как и планировал.

Захожу в первую попавшуюся гримёрку. Хлопаю дверь, как будто это чья-то челюсть. Тишина. И тут — она. Серьёзно?

Стоит у зеркала. Краска стёрта, лицо румяненное, как после бани. Губы как кровь. Глаза — те же.

Неправильные. Опасные. Проклятые.

— Ты ещё тут? Понравилось ловить на себе взгляды, принцесса? — рычу. Голос садится, но не гаснет. Шершавый, как бетон по горлу.

Она стоит. Не отступает. Не моргает. Только чуть приподнимает подбородок.

— А ты думаешь, что ты — Бог ринга? — спокойно бросает. Ледяное спокойствие. Хлыст, не голос. И эта ухмылка. Уверенная. Угрожающая. Как будто всё уже решила, просто ждёт, пока я догоню.

Подхожу. Близко. Чертовски близко. Горячий воздух между нами шипит, как масло в сковородке.

— Я не Бог, — шепчу ей в лицо. — Я — тот, кто его сверг.

Она дёргает бровью. Чуть. Микродвижение, но я его вижу. Зацепил.

— Миленькая байка. — Она скрещивает руки на груди, грудь поднимается в такт дыханию. — Только ты всё ещё думаешь, что это бой. А это — игра. И ты всего лишь фигура в ней. Пока ещё — пешка.

— Пешка? — ухмылка сама растёт на лице. Горит в челюстях, как заряд. — Посмотрим, кто кого сожрёт на этой доске. У меня, по крайней мере, есть зубы.

Она делает шаг. Прямо в меня. Прямо в грудь. Жестко. С вызовом. Контакт. И этот запах — сладкий, тёплый, с примесью корицы и чего-то мятного. Опасная смесь. Как если бы поцелуй и удар кулаком родились в одной пробирке. Бойцовский аромат. Не духи — предупреждение.

— Будь осторожен, принц. У некоторых королев — яды под ногтями. Игра только началась.

Мы — как два лезвия, которые вот-вот сойдутся в точке, и кто-то один порежется.

Хватаю её за руку — не сильно, но, чтобы почувствовала.

В ответ — взгляд. Прямой. Без страха.

Это уже не сцена. Не игра. Это что-то другое. Что-то живое, голое, дикое.

— Здесь люди работают. Ломают кости. Живут на боли. А ты — просто шоу.

— Ошибаешься, — шепчет она, почти касаясь губами. — Я не шоу. Я — то, что ты чувствуешь, но боишься признать.

Голос — будто нож, скользящий по коже. Медленно. Почти ласково.

— Что?

— Что хочешь меня.

Тишина.

Сердце пропускает удар. Или два. Или десять. В голове — обрывки мыслей, как разбитое стекло. Глаза не моргают. Лицо — камень. Только пальцы чуть сжимаются. Автоматически.

Она не ждёт ответа.

Подхватывает сумку. Поворачивается. Уходит мимо, как будто между нами ничего не было. Как будто не только что сунула руку прямо в мой огонь — и вышла без ожогов.

— Увидимся, — бросаю я ей в спину. Сухо. Без оглядки.

— Если только в аду, — отзывается. Спокойно. — Там, где нам обоим место.

— Кстати. Меня зовут Мэт.

— А я не спрашивала.